Единственное решение

Женщина извивалась на нем и издавала такие звуки, от которых внутри разгорался жар, тело пробивала мелкая дрожь, твердое становилось мягким, а душа выплескивалась наружу, как лава из вулкана, — самого сильного и мощного вулкана во всей Вселенной. Он знал и любил ее всю жизнь, — но он не знал ее до этой минуты. Она знала и любила его всю жизнь, — но она лишь сегодня ощутила его таким, какой он есть на самом деле, целиком, полностью, всего, без остатка. И еще раз. И еще. И она просила еще. Спутанно, страстно, потно. Нуёмно.

Жутко.

Она была старше него на 24 года.

И это было страшно. Страшно круто.

И он сделал ей еще.

«Моя Богиня…», — неслось в его голове.

И еще.

Губами. Пальцами.

И опять губами.

«Клянись, что будешь со мной до конца наших дней!» — расширенные зрачки ее глаз заставляли его клясться. Еще. И еще.

«Я весь твой, твой весь!» — повторял он требуемые ею заклятия.

«Навсегда!» — приказывала она глубоким низким хрипом.

«Клянусь, навсегда!» — отвечал он, опускаясь в ее бездонную глубину.

Она была одинока всю жизнь – до него.

Он не знал никакой другой женщины – до нее.

Потому что мама все время говорила, что бабы – это зло. Наглые хабалки. Хотят отжать у них недвижимость. Что ж еще им надо, этим сучкам. Прописать своих спиногрызов в их двушке. И не факт, что ее отродья будут от него. Надо будет обязательно проверить его отцовство экспертизой на ДНК. И не приводить ее в дом из роддома, пока не прибудут результаты. И вообще, перед тем, как вступать в отношения, надо сначала убедиться, что она не больна СПИДом или еще чем похуже. Пусть сдаст анализы, а потом уже первый поцелуй.

А еще эти хабалки мечтают навесить на него кредит.

Чтобы избежать этого, мама разделила с ним свой кредит на дачу. На кредит уходила ровно вся его зарплата. До копейки.

Зато у хабалок не оставалось на него никаких шансов.

Мамин Петя не должен доверять женщинам. Потому что он достоин только самой лучшей женщины на свете.

И вот она перед ним. Над ним. На нем. Под ним. Она везде. Ее черные волосы – длинные прямые, пахнущие шампунем и кожей ее головы; короткие кучерявые, пахнущие дезодорантом и ее выделениями, такими родными и такими новыми.

Это пугало. И заставляло душу трепетать внутри и выходить наружу. Снова и снова.

Наутро душа была измотана и даже болела немного. Но при виде ее обнаженных ягодиц душа снова затрепетала, а вулкан загудел в ожидании извержения.

А ведь мама говорила, что таким развратным сексом занимаются разве что портовые шлюхи. Скромные девушки знают только одну позу и делают это, стыдливо не открывая глаз. И не чаще одного раза в неделю. И никогда даже намеком не выказывают свою похотливость.

Вот такую девушку должен был когда-то привести маме ее Петя.

Как-то не вязались мамины слова с ее собственными действиями.

От осознания этого вулкан извергался так, что планета могла рухнуть в тартарары, и мог наступить конец света.

 

Конец света случился спустя две недели.

Они не выходили из дома две долгих недели. Пока не закончились яйца.

«Еще!» — требовала мама.

Он не мог ослушаться. Но желание больше не приходило. Оно не могло больше прийти, — несмотря на требования мамы, которые были непререкаемы и требовали немедленного исполнения. Он был послушным мальчиком и всегда исполнял ее веления. Но не сейчас.

Если вначале дрожь ужаса быстро переходила в дрожь похоти, то сейчас его трясло вовсе не от похоти.

Его трясло от мысли. Сначала мысль была такая маааленькая, хиленькая и скользкая, как хвостик головастика лягушки. Ее невозможно было поймать.

Потом сознание уловило мысль, и та стала крепнуть.

«Грех…» — капала мысль на его воспаленное сознание. Вначале отогнать ее было очень просто. Внимание легко переходило на вулкан и черную бездну Вселенной, которая требовала извержений.

«Это же родная мама!!!» — все громче кричала мысль с каждым новым выходом лавы наружу.

«Она ведет себя как проститутка!» — настойчиво пилил мозг внутренний голос. Этот голос назвал себя «Разумом».

«…она повесила на тебя кредит, она никогда не даст тебе потомства, она съела твое будущее…» — вдруг начал структурировано раскладывать ситуацию Разум. – «Ты никогда не будешь настоящим мужчиной! Ты – маменькин сынок, с потрохами!» — насмехался голос. – «И как ты представишь свою “девушку” в приличном обществе?…» — доводил ситуацию до абсурда голос. Это был уже не Разум. Это было Безумие.

Полное безумие.

Да как это вообще могло случиться?!

Безумие хохотало ему в уши, заслоняя мамины требования выйти в магазин и принести ей яйца.

«Ты что, глухой?!» — взвился мамин голос. – «Быстро за яйцами, сказано тебе!» — и она то ли в шутку, то ли всерьез шлепнула его мокрым полотенцем по яйцам.

Он отвернулся и получил полотенцем по голой попе.

Он пытался одеться.

«Останься!» — вдруг велела мать, потянув его за штаны, и взгляд ее вспыхнул. Но разбудить вулкан ей не удалось – несмотря на крики и приказы дать ей то, что она хочет, — но не его губами, и ни чем-либо другим, что попадалось ему под руку.

«Вот тебе деньги – под расчет, чек принесешь!» — она недовольно сунула ему в руку мелочь, осознав, что лавы в вулкане больше нет. – «Не вздумай задерживаться! Через пятнадцать минут чтобы был здесь!»

Подмигнула и пнула его на прощание, закрывая за ним дверь.

Перед прощанием она распахнула халатик и потрясла грудями, простирая голую ногу для пинка.

 

На улице похолодало, свежий воздух отрезвил голос Разума; но он предпочел сдаться перед кипящим Безумием.

Петя шел вдоль торговых рядов «стихийного рынка», где кто угодно продавал что угодно.

Старик с полубезумными выцветшими глазами продавал топор. Старый, очень старый, но хорошо заточенный.

Денег хватило ровно столько, сколько дала Пете мама.

«Ты один живешь, сынок?» — спросил зачем-то старик, протягивая Пете топор. – «Молодые должны жить отдельно! Я вот только недавно разъехался, и только сейчас зажил нормально!» — он попытался улыбнуться одним глазом. Второй застыл в постинсультном параличе. – «Жизни-то у меня и не было, сейчас-то хоть есть!» — заулыбался старик убогим беззубым ртом, пряча Петины монеты в свою обшарпанную драную куртку.

 

Петя поднимался по ступенькам, шаг за шагом. Первый этаж. Второй. Третий. Его этаж – последний, пятый.

Стасик, Бабан и Леха, которые расслабленно тусили в пролете между четвертым и пятым этажами, сидя, как всегда, на корточках с «Игорем», уставились на Петю.

Тот хотел было проскочить мимо них, загородившись топором.

Но Бабан выставил ногу вперед, преградив Пете путь.

«Ну чё, бабу, наконец, завел себе, Жмырь, ага?» — солено усмехнулся Бабан.

«Две недели ору стояло на весь дом!» — сально прищурился Леха.

Стасик тихо хихикал, подавившись дымом.

На череп Стасика и пришелся удар топора Пети, который рассек его лицо пополам.

«Ментов зовите, уроды. Чё пялитесь?» — обратился Петя к онемевшим Бабану и Лехе.

 

Полицейских Петя умолял дать ему максимальный срок.

«Да зачем тебе?» — недоумевали те.

«Вы не понимаете. Мне нужно быть от мамы как можно дальше. Как можно дольше. Очень далеко. Дайте мне по максимуму. Я же для этого человека убил. Умоляю вас. Вы просто не понимаете. Ну пожалуйста. За тяжкое. С отягчающими. Надолго. Да хоть навсегда. Ну пожалуйста. Ну поймите же меня…»

«Будешь приставать и мешать дело делать – мы тебе на весь срок домашний арест назначим. С мамой твоей…» — менты грохнули со смеху, глядя на вытянутое лицо Пети, который не сразу понял шутку.

4

Автор публикации

не в сети 2 года

Rada

212
Комментарии: 189Публикации: 13Регистрация: 15-01-2017
Данные:
Опубликовано: Rada от

20 комментариев до сих пор:

  1. Жуть и мрак! Иногда человек в самокопаниях приходит к таким выводам, что остаётся только найти способ самоубийства. Иногда, сначала он убивает назначенного виновным, но себя всегда.

    3
  2. Всё проходит, и срок пройдёт…
    Я считаю людей самыми пластичными и приспосабливаемыми существами. Если мозг не ломается, то обязательно найдёт один из двух выходов.(из анекдота о глистах). Многие жертвы насилия живут дальше и изо всех сил не помнят катастрофу.

    Рада, прости что по теме абы что несу. Я и по Достоевскому плохое сочинение когда-то сочинила.

    1
  3. Rada:

    «из анекдота о глистах» — Pupsik, спасибо за юмор, который всегда помогает жить! :)))

    1
  4. Ну да, сексом заниматься — грех, уж лучше человека убить — необходимость же… Обожаю людскую мораль! Но к сожалению, многие бы себя повели именно так. Рассказ великолепен.

    1
    • Мы с Радой беседовали про кнопку самоуничтожения, это один из вариантов — зарубил человека и тебя постепенно приближают к нулю. 0 — это, как домик в детстве — меня нет, я в домике и нет бед, и нет проблем.

      2
  5. Rada:

    Единственный способ избавиться от насилия в случае ГГ — разъехаться с мамой. Но денег-то нет на съемную квартиру, и других вариантов тоже нет. Значит, ГГ готов деться куда угодно подальше. Хуже ему уже точно не будет. Я надеюсь.

    1
    • ГГ никто не бил по голове, не связывал, не поил снотворным. Никто не угрожал оружием ему или его близким. А значит, на мой взгляд, «насилия» никакого не было. Было использование ЕГО слабости. А слабость ГГ в том, что он не хочет ничего делать. Он любит жить на всём готовом. Чтобы разъехаться с мамой, это ж работать надо? Да и на первых порах ему секс с мамашей нравился. Потому, что опять-таки, это проще. Ведь чтобы найти девушку, надо выйти из дома и стать кем-то, то есть, опять, работать! И даже когда его настиг стыд, он снова выбрал путь наименьшего сопротивления. Потому, что он мог бы просто уйти из дома. Не собирая вещи, просто уйти в темноту, куда глаза глядят. Мог бы стать бомжом и жить в подвалах, если мамины ласки настолько невыносимы. А мог бы даже найти работёнку какую-нибудь, и со временем даже на съём жилья накопить. Но он опять выбрал то, что проще — отправиться в тюрьму. Найти себе ещё одно место, где его будут кормить, одевать и говорить, что делать. Потому, что так ему комфортнее. Все люди в душе ленивы и трусливы, тянутся к спокойствию и определённости… Но когда чувак ради сохранения привычного комфортного образа жизни готов отнять чужую жизнь, это уже за пределами… Так что никакого сочувствия я к этому парню не испытываю. Единственное по-настоящему страшное, что произошло в этой истории — убийство.

      1
      • Сочувствия? Пожалуй нет. Но есть моменты где я не согласен с тобой. Инцест — это особо подлый вид предательства. Ребенок верит маме больше чем себе, а тут такой трюк. Потом приходит понимание… Наверно у всех по разному, но, как я уже сказал, от этого вида насилия ногами не уйдёшь. И не согласен, что ВСЕ ленивы и трусливы. Все разные и каждый ищет свои способы борьбы или бегства. Не все наши поступки подготовлены и рассчитаны поминутно. Есть спонтанные или в состоянии аффекта. Парень только что понял, что сее действо грех и что он жертва. Вот и аффект. А дальнейшая логика понятна только психиатру и то не каждому.

        2
        • Инцест, конечно, штука сложная, но на мой взгляд, по сравнению с УБИЙСТВОМ это вообще не грех. И да, по отношению к РЕБЁНКУ это реально плохо. Только… Где здесь ребёнок?)))Пацан вполне себе взрослыш, насколько я понял. Если такие отношения с матерью не устраивают — надо было просто уйти. И всё. Не, что-то не могу я так однозначно признать мамашу монстром, сынка — жертвой. Есть тут двойное дно какое-то.

          1
          • Двойное дно, в том что в этой драме нет невиновных.

            1
            • Да, когда я сказал, что все ленивы и трусливы, я имел в виду, что все мы стремимся к покою. Когда всё сделано, всё достигнуто. Когда мы довольны собой и своими достижениями. УДОВЛЕТВОРЕНЫ. Безмятежность. Но есть такие понятия, как совесть, честь, амбиции. И они определяют, на каких условиях мы готовы эту безмятежность принять. Чем удовлетворимся. И чем сильнее совесть и амбиции развиты, тем сложнее удовлетвориться собой, тем больше нам приходится сделать, прежде чем достигнем покоя. У пацана, как видно, совесть и амбиции развиты не сильно. Сначала он был доволен тем положением, что было — «жильё, еда и женщина, чего ещё хотеть?». Потом решил всё поменять… Но вместо того, чтобы уйти в свободное плавание и начать свою жизнь, он предпочёл затхлый покой исправительного учреждения. И ещё человека убил…

              1
              • В данном случае убийство просто кнопка. А насчёт пацана… Его вовремя не отняли от груди. И инфантилизм остался с ним навсегда. Я его не оправдываю, даже наоборот, он противен, но… У каждого из нас есть своя красная кнопка самоуничтожения. Что или кто заставит нас её нажать? Наша вина? Наша обида? Наше заблуждение, лень, страх, эгоизм или просто шизофрения? Фиг знает.

                2
    • Здесь ты точно не права. Единственный способ избежать насилия, это предотвратить его. В данном случае оно уже произошло и переезд ничего не даст, потому что он заберёт его с собой в любую квартиру.

      1
  6. Я говорила, что человек многое способен пережить, если выдержит психика.
    Предположим, автор утрировала и обострила реакцию и последствия.
    Предположим, что все остались на своих местах в двушке… У парня в диагнозе очень скоро будет депрессивное растройство. Может это было и не насилие со стороны взрослой и властной женщины… Она тупо угробила личность. Без топора.

    1
  7. Rada:

    Я неточно выразилась в предыдущем комменте: на «избавиться», а конечно же «предотвратить» насилие.
    Вор4ун, ты как мужчина понял ГГ даже еще лучше, чем я сама! Спасибо тебе за понимание.

    1
  8. На мой взгляд, взращение инфанта — особый вид психологического насилия над человеком. По сути, он же ни на что в жизни не будет способен, и тогда на его слабостях можно играть. Уйти страшно, остаться (после осознания масштаба проблемы) страшно. Выхода три — благородный харакири (но помним — страшно!), убийство психологического насильника(какой инфант поднимет руку на маму?) и убийство ближнего своего (а там несколько лет и Думать не надо, как жить). И в данном случае невиновных действительно нет…

    2
  9. Ещё немного и он убил-бы свою мать! Но и выход из ситуации он нашёл не лучший. Смелый рассказ.

    1

Добавить комментарий

Войти с помощью: