Клякса

 

***

На новоселье у Женьки публика собралась самая разношерстная. Здесь были и пара коллег с родного предприятия, и закадычные друзья-баламуты со студенческих лет, и тех, кого сам Женька видел и вовсе впервые. Генка, Серега, Пашка, рядом с ним дамочка, буквально облитая цветочными духами, будто она пыталась заглушить крепкий запашок, который стоял в прокуренной квартире. Все были готовы расчихаться, а Пашка ничего, даже не морщится. Хохочет только громче всех, как всегда, и байками сыпет. Отмечали шумно, с размахом, впрочем, как и всегда.

— Слышь, Жек? А чё это у тебя все стены гвоздями истыканы? — спросил Пашка, перекрикивая громкую музыку.
— Художник здесь жил до меня, один, без семьи! – кричал ему Женька. — Картины везде висели. Умер от водки. Говорят, в коридоре неделю пролежал, прикинь? Там, под зеркалом! – Женька кивнул в сторону коридора и продолжил веселиться.

Стол был накрыт по студенческой привычке — кто какую снедь с собой принес, ту и выложил. Здесь были и пирожки с ливером; отварная картошка, скумбрия, квашеная капуста в глубокой тарелке гнездились рядом с кое-как, криво нарезанными заморскими фруктами. На столе и под ним стояли уже опустошенные бутылки из-под вина и водки. Пили из мятых одноразовых стаканчиков и заляпанных кружек с отколотыми ручками. В кухне, несмотря на это, царило всеобщее веселье. Шутка ли? Собственная квартира! «Теперь ты уж точно жених нарасхват!» — подмигивала хозяину незнакомая ему девушка с растекшейся красной помадой на пухлых губах.

Уже было далеко за полночь, когда Женька вышел из-за стола, чтобы покурить. Шумные разговоры, смех и звяканье посуды стали приглушенными, когда он закрыл за собой дверь. В коридоре он на секунду задержался у зеркала, что висело на стене. Оно было в тяжелой круглой раме, окрашенной под бронзу, а сбоку красивыми расписными буквами было написано: «тов. Сухан..у , 1..32». Пройдясь рукавом по пыльной поверхности зеркала, Женька надолго замер, глядя на себя: в зеркальной поверхности стекла отражалась глубина темного коридора, бледное лицо Женьки и кого-то, кто шмыгнул сейчас за его спиной… Резко оглянувшись, парень никого не увидел. Он устало взъерошил волосы и пошел на балкон.

Втянув ноздрями летний вечерний воздух, Женька закурил. На балконе, облокотившись на перила, стояла та девица с толстыми губами.
— Прикольная татуировка! Необычная, – кивнула она, показывая на татуировку в виде кляксы на запястье Женьки.
— Угу… — хмыкнул Женька и выдохнул сигаретный дым. Эта татуировка частенько вызывала любопытство окружающих. Даже не столько символикой, сколько превосходством выполненной работы. «Кляксой» он стал с первого класса, из-за своей фамилии — Кляксин. Когда он захотел сделать татуировку, вопрос о выборе рисунка не стоял.

Ночью Женька спал плохо. Ему снилось, что он стоит в коридоре у старого зеркала, из которого на него смотрит какой-то старик. Лицо его было жутким, даже безобразным: глубокие морщины испещряли бледные ввалившиеся щеки, губы были плохо сросшимися после рваных ран, из распухших десен торчал один-единственный пожелтевший зуб. Испугавшись во сне этого уродливого лица, Женя закричал и проснулся – на часах было 6:30.. Чувствуя себя совершенно разбитым, он вылез из-под одеяла и поплелся в душ.
Голова гудела после вчерашнего, засуха во рту была такой, что казалось, в организме не осталось ни капли жидкости.

Весь день Женька только и делал, что гипнотизировал стрелку часов, работать сегодня не получалось. Время казалось резиновым. Уже дома он открыл холодильник, и на глаза ему попалась закупоренная бутылка коньяка. Рука сама потянулась к целебному напитку. Из закуски нашлась только половинка лимона. Так, просидев весь вечер перед телевизором, он не заметил, как опустошил всю бутылку.
Часам к двум ночи мужчина встал с дивана и, шатаясь, направился в коридор. В одурманенной голове билась одна-единственная мысль — о зеркале. Встав напротив зеркала, Женька почувствовал, как оно пугает и одновременно притягивает его.

В квартире было темно, в прихожую падал лишь свет от работающего в зале телевизора. Он стал всматриваться в свое отражение, затуманенное сознание вскоре сменилось тягучим отупением, мысли перестали разбредаться, совершенно исчезнув. Казалось, что все померкло вокруг и перестало существовать. В какой-то момент по ту сторону зазеркалья Женя увидел сгорбленного старика. Он был одет в старое рванье, взлохмаченные волосы торчали из-под нелепой шапки, босые ноги были синюшными. Женя без страха рассматривал оборванца, но еще через мгновение в ужасе отпрянул  – в этом заросшем щетиной лице он узнал себя. Мужчина нетвердыми шагами вернулся в комнату, рухнул на диван и заснул.

Все последующие недели Женька все чаще и настойчивее ощущал потребность в спиртном, не до конца понимая причину этой навязчивой тяги. К алкоголю он всегда относился более чем равнодушно, больше выпивал для поддержки компании. Среди друзей слыл наиболее удачливым и целеустремленным парнем. В университете многие девчонки стремились обратить на себя его внимание, но тот с выбором не спешил. Образование, карьера, любовные интрижки – все давалось ему играючи, благодаря цепкому уму и настойчивому характеру. Но прошло меньше месяца после новоселья, а дни, когда он пребывал в трезвом состоянии, можно было пересчитать по пальцам.

Вечерами после работы Женька стал намеренно подыскивать компании, в которых имелась выпивка. В редких случаях, когда таковых не находилось, он отправлялся к себе домой и проводил остаток вечера в компании телевизора и бутылки коньяка… или виски… или водки, не важно!..

Как-то, в очередной раз отказавшись сесть за руль, Женька поехал на работу на метро. В вагоне он заметил мужчину, на вид лет пятидесяти. Тот сидел напротив и смотрел на него прямо и изучающе. Вдруг объявили станцию, на которой Женьке нужно было выходить. Толпа вынесла его из вагона, и повернув голову, он увидел, что странный мужчина стоит прямо перед ним.
– Извините! Можно Вас? — обратился к нему незнакомец.
– Да, чем могу? – ответил Женя.
— Дело в том, что я должен Вам кое-что сообщить. Не пугайтесь, — мужчина мягко улыбнулся, хотя глаза его оставались серьезными. – За Вами, молодой человек, ходит темная сила, а точнее бес. Бес пьянства.
Женя почувствовал холодок, пробежавший по спине.
— Не спрашивайте откуда, вряд ли я смогу Вам ответить. Просто послушайте меня, – спокойно говорил мужчина. – В последнее время Вы очень много пьете.
В горле у Женьки запершило.

— После одного из застолий, после полуночи, Вы в пьяном состоянии смотрелись в старое зеркало. Тогда из него вышел бес, и теперь он таскается за Вами, – казалось, мужчина нисколько не смущается своих слов. – Если Вы от него не отвяжетесь, то сопьетесь.
— И что же мне нужно сделать? – поскучнев, спросил Женя.
— Вам нужно причаститься. А зеркало выбросите из дома. Ни в коем случае не разбивайте его! Тогда он не сможет вернуться обратно и застрянет здесь. А Вы запомните – пьяному нельзя смотреться ночью в зеркало, – настаивал незнакомец.
— Извините, мне нужно идти, — Женька быстро направился к выходу из метро.
Нырнув в толпу, он шел и думал, что встретил очередного безумца, каких в переходах полно. Тогда почему его трясет? Казалось, что он получил долгожданный ответ на какой-то давно мучивший его вопрос. Оглянувшись, парень увидел, что незнакомец по-прежнему стоит на том месте, где они расстались. Женька поспешил скрыться.

По утрам ему становилось все тяжелее привести себя в порядок. На работу он чаще приходил небритым и неопрятным. В общении с коллегами стал нервным, злым или чаще просто отрешенным. Окружающие осторожно спрашивали, не случилось ли у него каких-нибудь неприятностей, но Женька только еще больше раздражался. Этим дуракам было не понять, что в дрожании пальцев, держащих сигарету, подергивании ноздрей и уголков губ скрывалось нетерпение в ожидании вечера и распития очередной бутылки горячительного.

Со временем ему стали надоедать скучные вечера перед телеком, и, напившись до свинского состояния, кое-как попадая в рукава, он надевал куртку и выходил на улицу. Там, у мелких магазинчиков с утраченными вывесками, всегда ошивались дворовые забулдыги. Неважно, насколько он отличался от этого сброда. Среди них он не чувствовал, что его путь – не его.

Будучи пьяным, Женя часто подходил к зеркалу и уже не мог вспомнить, когда в последний раз брился или хотя бы просто умывался. Друзей не осталось, на работу ходить перестал. Тягучее, липкое и беспросветное существование поглотило его с головой. Особенно нечеловеческие приступы страха и отчаяния настигали его посреди ночи, когда он просыпался, валяющийся в прихожей у зеркала. Мужчина испытывал от него все большую опасность, какой-то трусливый страх и обреченность. Порой ему казалось, что зеркало перестало быть им, превратившись в огромный провал, черный коридор, дойти до порога которого Жене оставалось уже совсем немного.

В его одурманенные сны часто врывался безобразный старик. Его и без того уродливое лицо иногда приобретало черты какого-то хищника с оскалившейся пастью и демоническим взглядом, от которого стыло все внутри. В одну из ночей это полу-существо вышло на оцепеневшего Женьку из зеркала, сменив последние остатки его разума ледяным и холодным безумием. Испугавшись, Женя ударил по зеркалу рукой, как вдруг из него послышался громкий вздох. На парня посыпались осколки стекла, изрезав его лицо и руки, но убежать он не смог – ноги были будто чугунными.

Утром Женька проснулся весь в осколках. Он снова спал в прихожей, и зеркало было разбитым. Рукав растянутого свитера стоял колом от засохшей на нем крови. Поднявшись и шаркая тапками, он прошел на кухню и сделал из чайника два огромных глотка. Потом, пошарив в пепельнице и не найдя в ней приличного окурка, собрался идти в магазин. Женька вышел на улицу – начинался новый день. К крыльцу магазина постепенно подтягивалась знакомая компания.

***

Эта осень была дивной. Легкая позолота уже почти полностью покрыла деревья, опадали пожелтевшие листья, и наступала пора теплых деньков бабьего лета. Заказы в это дежурство сыпались один за другим. Рация не переставала трещать, снова и снова передавая адреса новых вызовов. «Улица Бронная, 26, квартира 42!» — хрипло сообщил диспетчер. Бригада состояла из троих человек вместе с водителем. Серая «таблетка», тарахтя мотором, катила к месту назначения.
— Смотрите, парни! Валяется кто-то! – крикнул Димка, молодой фельдшер. Машина остановилась, и двое бравых парней ловко выкатив носилки, поспешили к подъезду 5-этажки. У дверей подъезда, в трико и грязном пуховике, надетом на голое тело, бредил какой-то пьяница. Лицо его было полностью заросшим, рядом с ним валялась ободранная шапка. Когда мужика перевернули на спину, тот широко раскрыл рот и неожиданно громко запел: «Весной Во-о-оолга разольё-ё-ёётся, Волга м-а-аатушка-рек-а-аа…»
Взвалив бездомного на носилки, медики только подивились тому, насколько грязным он был. Лицо, руки и босые ноги были практически черными.

– Смотри, Колян! Аж клякса какая-то на руке! – заржал Димка.
— Это ж надо… Как нарисованная! – хмыкнул неразговорчивый Колька, толкая тяжелые носилки перед собой…
Хриплое пение бродяги вдруг сменилось грязными ругательствами и лаем, затем он снова начал кричать: «Отойди, и так устал! Если я выйду, легче будет?! Ты что?! Без нас ничего не бывает! И входим ночью, когда заснут без креста и молитвы, пьяные!»
Медики закатили носилки с несчастным в брюхо «таблетки» и с облегчением захлопнули створки задней двери.
— Куда его? – сонно и с раздражением спросил водитель.
— В нарко, на Галицкой, давай сперва! – запрыгнув на пассажирское сиденье, крикнул фельдшер. — А там уже пусть определяют его в дурку или куда хотят.
«Весной Во-о-оолга разольё-ё-ёётся, Волга м-а-аатушка-рек-а-аа…» — глухо раздавалось из машины.
Чихнув глушителем, машина «скорой помощи» вскоре растворилась в сумерках опустевшего двора.

0

Автор публикации

не в сети 6 лет

Остап Бендер

0
Комментарии: 3Публикации: 6Регистрация: 17-01-2017
Данные:
Опубликовано: Остап Бендер от

Первый комментарий до сих пор:

  1. Качественное повествование, будто бы фильм посмотрела. Понравился момент встречи в метро, шанс у главного героя был…

    0

Добавить комментарий

Войти с помощью: