Сила веры

Я любила истинно, и была истинно любима в ответ; но эта любовь была вне правил. Чтобы восстановить порядок, меня отдали почтенному Иосифу, который, потребовав за меня двух баранов, принял меня к себе… уже беременную. Иосиф пригнал двух баранов на двор судьи, и тот вынес моему возлюбленному смертный приговор за то, чего он не совершал. По закону его привязали к столбу, а Иосиф милостиво позволил мне оставаться у ног моего любимого до его последнего вздоха.

Тогда я поклялась, что мой сын, рожденный от самой сильной любви на свете, сметет с лица земли все законы и правила. И это будет так.

И это было так. Мой сын Иисус любил меня больше жизни – точно так же, как я любила его, и как до него я любила его отца. В глазах моего сына я видела то же искреннее сияние, что и у моего возлюбленного, а в мыслях его я читала столь же непримиримое неприятие правил, как у меня.

— Ты рожден для того, чтобы изменить этот мир к лучшему! — с пеленок слышал он мои слова. И он внял мне.

Мой сын принял сердцем мои убеждения. Он знал, что такое свобода воли. Что такое уважение к жизни человека. Что такое духовность. И что такое Любовь.

К своим тридцати годам он обрел славу мудреца. К нему шли люди за утешением. За Любовью. Но он был слишком открыт. Я предупреждала Иисуса о том, что его близкое окружение отличалось фанатичностью и отсутствием чувства юмора, что не могло не привести к предательству. Я говорила ему, что по-настоящему доверять он мог только мне и моей тезке – Марии Магдалине, которая, как подсказывало мне материнское чутье, была готова отдать за моего сына свою жизнь.

Предчувствие не обмануло меня. Иуду, который продал моего сына за горсть монет, я задушила собственноручно, и мы с Марией повесили его на ветке сухого дерева всем на обозрение. Предателю – собачья смерть.

Но Иисус не умер. Я провела с ним у его столба все последние часы его жизни. Когда взгляд его потух, — как когда-то потух взгляд его отца, — я не поверила в его смерть. Он не может умереть. Он – часть меня. А я – жива. Значит, жив и он. И он будет жить.

— Он будет жить, — повторяла я снова и снова, — он будет жить, он будет жить, он будет жить, он будет жить… — твердила я, когда Мария Магдалина оттаскивала меня от столба с бездыханным телом моего сына.

— Он жив, — сказала мне Мария Магдалина спустя несколько дней. И я успокоилась. Мы были двое первых людей, знавших о бессмертии моего сына.

Я собрала последователей Иисуса и объявила им о том, что мой сын жив, глядя им в глаза. Я смотрела им в глаза – искренне и открыто.

И они поверили. Так же непоколебимо, как и я.

Я несла веру в бессмертие Иисуса всем, кто знал меня. И они верили мне. Глядя мне в глаза. И распространяли мою веру, давая мне надежду. Мой сын жив. В каких бы мирах и измерениях он ни был.

Мария Магдалина дошла до римского императора Тиберия в своей вере в бессмертие Иисуса.

— Заставь меня поверить в эту чушь, женщина! — воскликнул император. — Я поверю в то, что твоя Любовь жива после смерти, только если вот это куриное яичко, которое я собираюсь съесть на завтрак, сейчас же покраснеет!…

— Оно… красное?! — выпал в осадок Тиберий, глядя на совершенно белое яйцо в своей руке.

— Да, красное, — подтвердила Мария Магдалина, и свидетелями этому были все присутствующие. – Моя Любовь – мой Иисус – жив. И он будет жив всегда.

Мой сын не может умереть. Я люблю его больше жизни. Теперь я на всех иконах во всех церквях смотрю вам в глаза. Я заглядываю вам в души. Я испытываю ваше сердце.

Скажите теперь: вы верите, что Иисус жив?…

1

Автор публикации

не в сети 1 год

Rada

212
Комментарии: 189Публикации: 13Регистрация: 15-01-2017
Данные:
Опубликовано: Rada от

3 комментария до сих пор:

  1. Интересная интерпретация. Я не очень представляю Божью мать, убивающую Иуду, но сила убеждения у персонажа велика настолько, что верить хочется.

    1
  2. Rada:

    «Я не очень представляю Божью мать, убивающую Иуду» — уверена, что Иисус простит ее за это. 

    0

Добавить комментарий

Войти с помощью: