Двенадцать месяцев

Pupsik

не в сети давно

И отправилась несчастная девушка в морозный лес, искать подснежники для злой мачехи…

Идет, плачет, а навстречу ей – никого. Пусто в лесу, темно и очень холодно. Платок дырявый, варежки – как решето, не греют. Вспомнила она все сказки про темный-темный лес, про Мороза Красного Носа, Красную Шапочку помянула и поняла, что рассчитывать ей на счастливый конец однозначно не стоило…

Но… – шу! – шевельнулось вдруг что-то в мрачных кустах, и из черных ветвей уставились на падчерицу гигантские сверкающие глазищи.

— Отче Наш! – заголосила падчерица не своим голосом, пытаясь креститься и делая тщетные попытки сбежать из сугроба, в котором она увязла выше колен в драных своих валенках.
— Ууууаааааауууууууррррррр! – раздалось из кустов, и под ноги девушке вывалилось огромное лесное чудище.

Нет, не медведь-шатун, хотя это было бы вполне логично. Лесовик-Боровик – собственной персоной. Лохматый, нечесаный, и от него разило. Нет, не ельником и не лапником, и не сосновыми шишками. Перегаром разило – самым настоящим.

— Аааааа! – завизжала падчерица, делая движения руками в сугробе так, словно хотела очень резво уплыть.
— Ыыыыыы! – завыло чудище, схватившись за уши. – Г-г – ик! – г-голова моя, ггголлллова! – запричитал Лесовик-Боровик заплетающимся языком.

Но падчерица, набирая в легкие побольше воздуха, визжала громче ультразвука.

— Все, что у…– ик! – уг-годно, чтобы ты зам.. замммллл… ммм… замммолчала! – взмолилось чудовище, молитвенно складывая лапы перед падчерицей. – Уйди из леса!… Все дам, только сгинь!… Ик!… Грррибы нужны?… Й-й-й… Ягоды?…

Девушка осеклась в своем крике. А что кричать-то? Никто же не услышит и на помощь не придет. А шансы, которые жизнь дает, использовать надо.

— Ну… — судорожно сглатывая воздух, заговорила падчерица, — ну…
— Нуууу??? – с досадой отозвался Лесовик-Боровик, пробуя встать и удержаться на двух задних лапах, не шатаясь.

Это у него вообще не выходило, и он обреченно рухнул на четвереньки.

— Подснежников хочу! – выкрикнула падчерица смело, отряхиваясь. Если это чудище готово грибы-ягоды из-под снега выдать, то почему бы не попросить у него подснежников?
— И все?!? – косо уставился куда-то Лесовик-Боровик. – На, бери! – отмахнулся он нетвердой лапой.

Из воздуха на падчерицу вывалилось море подснежников. Бери – не хочу.

— Ну? – Ик! – вопросительно икнул Лесовик-Боровик, головой бодая воздух с предложением падчерице поскорее убраться из его леса вместе с подснежниками.
— Эээ… — протянула падчерица, кинувшись подбирать цветы и укладывать их в корзину. – А… сани, чтобы цветочки до дома быстрей довезти? Увянут ведь поди?
— Да на тебе сани! – щедрым жестом махнул Лесовик-Боровик.
— А кони где? – не растерялась падчерица.
— И кони тебе на, — взмах лапой.
— Белые, шестерка! – вслед взмаху уточнила падчерица скороговоркой.
— А шубу мне? И еще три шубы, чтобы цветочки укрыть! Лисьи, не беличьи, с оторочкой! – тараторила падчерица. — И сапожки, с золотыми пряжками, а то как же я во дворец приеду с цветами, да в драных валенках-то, ась? Не пустят ведь?

В общем, за одну минуту у падчерицы оказались в имуществе дом с огородом не меньше, чем у самого барина, и сундуки с приданым, и оранжереи, чтобы как в саду у царицы, и даже самогонный аппарат, чтобы никогда зимой не мерзнуть.

И погреба, и подвал, и плети, и позорный столб.

— Это-то тебе зачем? – изумился Лесовик-Боровик.
— Зачем-зачем! – подбоченилась разрумянившаяся на морозе сиротка. — Стегать слуг, осемьнадцать их надо, чтоб имущество мое беречь и в чистоте содержать, и чтоб прислуживали они мне денно и нощно! – и падчерица топнула ногою в своих новых красных сапожках с меховым рантиком и с золоченым бантиком.
— И коровник утепленный нужон! – не унималась сиротка. – И курятник!…

Все-таки воспитание мачехи не прошло для нее даром: «Каждый Никитка хлопочет о своих пожитках, — говаривала та, бывало, — а нет пожиток – ты недожиток! » — с ухмылкой свысока бросала мачеха падчерице, то и дело охаживая ее то кочергой, то метлой, то ухватом.

— А сглаз и порчу можешь навести на матушку мою неродную да на дочь ее негодную, а? – хищно прищурилась сиротка.
— Это ты сама уже сможешь, чувствую я, — пробурчал трезвеющий Лесовик-Боровик и попытался сфокусировать взгляд на падчерице.

Та, не теряя времени, подобрала со снега последний подснежник, накрыла шубами корзину с цветами и быстрее ветра умчалась в санях под бубенцы из лесу в свой дом, а оттуда – в королевский дворец наутро.

Королева одарила ее, как обещала, корзиной золота за цветы.
На вопрос, где выращены были подснежники зимой, падчерица, не моргнув глазом, соврала: «В оранжерее, где ж еще-то!»

С годами падчерица значительно прирастила свое хозяйство. Однако в жены ее себе никто не взял. Уж очень боялись ее: мало того, что плеть свистела каждый день у позорного столба, да еще и как посмотрит она на чужие пожитки, так можно было с ними прощаться. Либо сгорят они в огне, либо воры украдут, либо еще какая напасть приключится. А началось такое после того, как у ее мачехи с дочерью изба сгорела, и они по миру пошли да и сгинули совсем…

5

Никогда ни о чём не жалейте

АдминБот

не в сети давно

Никогда ни о чем не жалейте вдогонку,
Если то, что случилось, нельзя изменить.
Как записку из прошлого, грусть свою скомкав,
С этим прошлым порвите непрочную нить.

Никогда не жалейте о том, что случилось.
Иль о том, что случиться не может уже.
Лишь бы озеро вашей души не мутилось
Да надежды, как птицы, парили в душе.

Не жалейте своей доброты и участья.
Если даже за все вам — усмешка в ответ.
Кто-то в гении выбился, кто-то в начальство…
Не жалейте, что вам не досталось их бед.

Никогда, никогда ни о чем не жалейте —
Поздно начали вы или рано ушли.
Кто-то пусть гениально играет на флейте.
Но ведь песни берет он из вашей души.

Никогда, никогда ни о чем не жалейте —
Ни потерянных дней, ни сгоревшей любви.
Пусть другой гениально играет на флейте,
Но еще гениальнее слушали вы.

А. Дементьев

3