Троблины

Эвиллс

не в сети давно

Профессор Дурекуров, торжествующе похихикивая, шёл по коридору.
Его лиловые очки надменно поблескивали. Жиденькая, седая бородёнка развевалась, подобно рваной паутине.
В правой руке он держал увесистую папку с докладом о проделанном эксперименте,
в левой руке у него был зажат неизменный талисман — фарфоровый паучок.
Подойдя к двери кабинета академика Мордоворотова, Дурекуров разжал левую руку и угрожающе вперил взгляд в ни в чём не повинного паучка.
«Ну Властидай, не подведи меня на этот раз! — зловещим шёпотом процедил сквозь вставные зубы профессор.
Паучок насторожённо молчал.
Поцокав языком и спрятав талисман за пазуху, Дурекуров храбро постучал в дверь.

Из встроенного микрофона, расположенного по латунной табличкой: «Академик Р.Р.Мордоворотов.» донёсся жеманный голосок секретарши: «Обожди, старый хрыч, щас он тебя примет!»
Дурекуров поморщился и задёргал кончиком носа от такого хамства, но не удивился.
Далеко не в первый раз он являлся к Мордоворотову, принося отчёты о провальных экспериментах. А те что удавались, впоследствии были безнадежно испорчены возникшими непредвиденными обстоятельствами.

«Заходи уже, горе луковое, академик ждёт. Чем на этот раз ты его собрался выбесить? — развязно ляпнула большегрудая секретарша Обнаглеева.»
Профессор не удостоил нахалку ответом.

Академик Мордоворотов угрюмо сидел в виброкресле и делал вид, что ему интересен визит неудачника Дурекурова.
Кресло, включённое в режим массажа, задумчиво подрагивало и делало вид, что успокаивает нервы академика.
«Ну?!» — осведомилась туша в кресле.
Дурекурову показалось, что это «Ну?!» чертовски похоже на хрюканье матёрого борова.
Профессор дурацки хихикнул.
«Чё ты ржёшь, полудурок юродивый?!» — вскипел начальник. — «Быстро докладывай о своём идиотском экскременте! И вали на-фиг! Видеть тебя уже осточертело!» — добавил, багровея, академик.
Профессор Дурекуров деликатно кашлянул и уточнил: «Вы имеете в виду эксперимент?»
«И чё?!» — рявкнул Мордоворотов.
«Но Вы-же сказали «…о…..экскременте!…» А эксперимент и экскремент не одно и то же. Экскремент — это, прошу меня извинить, фекалии.
Академик презрительно фыркнул: «А твои дурацкие эксперименты — и есть самые настоящие фекалии. Ты, кретин, уже лет двести мне ими мозг загаживаешь. Быстрее докладывай и выметайся ко всем чертям!»

Кресло хрюкнуло, мигнуло датчиком и перестало вибрировать.
Профессор Дурекуров тяжело вздохнул и мысленно крикнул своему талисману: «Пожалуйста!»
Дрожащими руками он открыл папку с докладом.
«Ты чё, дебил, всё это мне читать собрался?!» — прогромыхал Мордоворотов.
«Результат экскремента своего озвучь вкратце и рули отсюда!»
«Эксперимента…» — поправил шёпотом Дурекуров.
Академик зарычал.
Фарфоровый паучок Властидай ни чем не мог помочь своему хозяину.

Отчаянно икнув, профессор Дурекуров торжественно провозгласил: «Вот! Мною выведен новый, удивительно полезный вид существ. Троблины!»
«Чё — блины?» — не понял Мордоворотов.
«Да не блины, а зверюги такие, троблины. Это результат скрещивания двух видов: троллей и гоблинов, с применением мутагена, улучшающего интеллект.» — пояснил, шмыгнув носом, профессор.
«А на-фига они сдались ….блины эти твои?» — осведомился академик.
Дурекуров осмелел: «Незаменимые они существа! Могут использоваться в качестве бесплатной рабочей силы, выдерживают тяжёлые климатические условия, прекрасно переносят космические перегрузки. Могут выполнять команды. Размножаются быстро. С их помощью мы можем захватить всю галактику!»
«Дай-ка в папку глянуть.» — заинтересовался толстяк.

Пролистав документы и пробежав взглядом несколько страниц, Мордоворотов удивлённо констатировал: «Похоже, на этот раз, ты, Дуремаров, действительно создал что-то полезное. Молодец!»
«Не Дуремаров, а Дурекуров…» — робко уточнил профессор.
«Всё равно, молодец.» — покровительственно улыбнулся Мордоворотов.
И деловито потирая руки, важно добавил: «Ну давай, показывай своих …блинов. Как их? Троблинов.»
Повеселевший докладчик пафосно произнёс: «Мои великолепные детища, результат величайшего в истории эксперимента, ожидают Вас, уважаемый Разудал Растерзаевич, в моей лаборатории, пройдёмте.»
Академик с подозрением покосился на раздухарившегося профессора. Хмыкнул, пожал плечами. И вальяжной походкой прошествовал к двери кабинета.
Дурекуров поспешно рванулся вперёд начальника и подобострастно открыл ему дверь.

Секретарша Обнаглеева, прервав своё кофепитие, зыркнула на подхалима сквозь ярко-синие контактные линзы и презрительно протянула: «…ляа-а-а, дебил…»

Протиснувшись в лифт, вслед за своим необъятным начальником, профессор нажал кнопку цокольного этажа.
Лифт предательски скрипнул. Один из тросов лопнул со звоном. Но кое-как, дрожащая кабина довезла позеленевшего от страха Дурекурова и ничего не заметившего Мордоворотова по назначению.

В лаборатории, словно в гигантском муравейнике, было постоянное движение.
Троблины — ушастые существа, покрытые густой, бурой шерстью с сероватым оттенком, сверкая жёлтыми глазищами, увлечённо что-то мастерили.
Те, кто был поленивее — сидели в интернете, используя дорогие айфоны. Писали гаденькие отзывы, ставили дизлайки, запускали вирусные программы на сайты, воровали деньги с интернет-счетов. Они, по видимому, представляли собой интеллигенцию среди троблинов.
Самки возились с детёнышами.
Те чудовища, что поздоровее комплекцией, жрали всё, что можно сожрать и пили всё, что имело градус.
Самые внушительные по габаритам — качали мускулатуру, дрались и зловеще хохотали хриплыми, низкими голосами.
«Ну и бардак!» — академик аж присвистнул.

К учёным, угрожающе подошёл крупный самец с чёрным пятном на морде.
Смерив презрительным взглядом Мордоворотова и спрятавшегося за его спину Дурекурова, он прорычал: «Припёрлись, значит, голубчики!»
И повернувшись к чуть притихшим троблинам, громогласно изрёк: «Повелеваю изготовить из этих челавекаф-ф-ф чучела!»

Мордоворотов только и успел пробухтеть: «Чё за…?» И тут-же оказался схвачен мощными зверюгами.
Дурекуров прытко ломанулся к двери, но его тоже поймали.

Секретарша Обнаглеева, увидя в монитор на пульте у академика, что происходит, мрачно заметила: «Вот они, последствия эксперимента… Надо валить отсюда!»

Орущего, словно раненный вепрь, академика Мордоворотова и жалобно хныкающего профессора Дурекурова, троблины, злобно щёлкающие длинными, острыми зубищами, волочили на операционные столы.
Вожак с чёрным пятном на морде, саркастично ухмыляясь, «успокаивал» учёных: «Мы увековечим вас. Вы оба станете не просто чучелами, а памятниками, олицетворяющими начало новой эры.
Детёныши будут возлагать к вам цветы и выть песни, прославляющие науку!»

«Отпустите нас! Варвары! Ничтожества!» — орал, безумно выпучив глаза, Мордоворотов и тщетно пытался вырваться из цепких, когтистых лап омерзительных тварей.
«Меня отпустите, пожалуйста! Я-же ваш создатель…» — завывал, плача и всхлипывая Дурекуров.

Охранник Егорыч уже отметил День полиции и сладко дрых в мониторной.

Тем временем, секретарша Обнаглеева, не допив свою очередную чашечку кофе, со скоростью кенийского марафонца, улепётывала к машине. Её гнал непреодолимый страх.
«Эти монстры живьём выпотрошат кого угодно! Надо скорей сообщить в полицию!» — пронеслось в голове перепуганной любовницы Мордоворотова.
Истерично давя на педаль газа и с трудом руля одной рукой, другой она набирала номер полиции на айфоне.
«Алё, полиция? Помогите! В Институте Секретных Исследований случилась катастрофа! Выведенные в результате эксперимента существа — троблины вышли из под контроля и схватили академика и профессора. Они их разорвут! Помогите!» — истошно орала Обнаглеева.

Голос на том конце трубки, хохотнув, ответил: «Чё — блины?! Вы, дамочка, чего? Обкурились? Нашли время прикалываться! День полиции, праздник!»
И связь прервалась.

А в лаборатории — уже вовсю трудились троблины над изготовлением чучелов из несчастных учёных. Чудовища изобрели новый способ сохранности останков, при помощи изобретённых ими химических формул.

Вожак с чёрным пятном на морде составлял план захвата мира. И думал: «Хорошо, что профессор не пожидился на мутаген, радикально увеличивающий наши интеллектуальные способности. И размножаемся мы быстро.»
Заметил лежащего на полу фарфорового паучка.
«И как эта штука не разбилась? Прикольно выглядит!»

Паучок Властидай заговорчески смотрел на своего нового хозяина. Вот ему — талисман согласен помогать. Паучку, как ни странно, троблины показались симпатичными.

Черномордый вожак подобрал фарфоровую фигурку и засунул в карман жилета, отнятого им у профессора.

Троблины размножаются быстро. Люди не верят в них. А ведь монстры научились принимать человечий облик! Их становится всё больше. Возможно, в ближайшем будущем, они поработят всю планету.

Таковы ужасные последствия эксперимента профессора Дурекурова.

0

Ретушёр. Весна.

Вор4ун

не в сети давно

По заснеженным улицам города, вздрагивая от удивленных взглядов прохожих, брела женщина лет пятидесяти–пятидесяти пяти. Прохожим было от чего удивляться — несмотря на мороз, дама шла в лёгком весеннем пальто, с непокрытой головой, держа в опущенной руке прозрачную, не имеющую никакого отношения к окружающему пейзажу, косынку. Пепельные волосы развивались на пронизывающем ветру, по щекам катились холодные слезинки. А может быть, это таял, брошенный ей в лицо, прошлогодний снег… Пальто было неопределённого цвета, с пятнами и потеками, и это бросалось бы в глаза, если бы не гармонировало с тем, что творилось вокруг.

Женщина шла, погрузившись в свои нерадостные мысли, не замечая этой бесконечной зимы, пока взгляд не упёрся в витрину салона, пестревшую разноцветными фотографиями. Она остановилась, разглядывая работы неизвестного мастера: счастливая девушка с портрета огромными голубыми глазами смотрела куда-то, где не было этой снежной круговерти, а царило лето с лёгкими облачками и рыжими белками, скачущими по деревьям парка; рядом фотография оранжевой палатки, стоящей на опушке леса и притягивающей взгляд какой-то тайной…
«Ретушер», – прочла женщина на вывеске и, нерешительно поднявшись по ступеням, открыла дверь.

За большим столом сидел мужчина в годах и, низко склонившись, что-то делал.

— Здравствуйте, — сказала гостья, – можно к Вам?
— Здравствуйте, я Вас внимательно слушаю, — ответил мужчина, отодвигая работу.
— Понимаете, я наверно зря отнимаю Ваше время. Мне не нужно ретушировать фотографии… Я не знаю даже почему я зашла именно к Вам. Просто… Ваша витрина… Палатка…
— Садитесь, — ретушёр указал рукой на стул, — рассказывайте. В любом случае, пока Вы не расскажите о проблеме, мы не сможем её решить. Хотите горячего чая с лимоном, из термоса?
Женщина улыбнулась.
— Спасибо, с удовольствием.
Мужчина налил ароматный чай в большие керамические бокалы и один из них подвинул посетительнице. Посетительница с наслаждением отпила немного, обхватив бокал ладонями – согреваясь.
— Мой рассказ может показаться абсурдным, несуразным, нелепым, каким угодно, но почему-то у меня ощущение, что я его должна рассказать именно Вам. Эти люди на улице… Они как будто спрятаны в собственных сейфах, сосредоточены на собственном холоде, который метель забросила в их сердца. Только они не станут выкладывать слово «Вечность» из льдинок…
Хотя, я не об этом.
Несколько лет назад мы встречались с однокурсниками. Впервые за много лет.
Там я встретила старого товарища, дружившего когда-то с моей первой любовью. Вот я и спросила, знает ли он что-нибудь о нём… Ну о парне, которого я любила. Он дал мне номер телефона и сказал: «Сама спроси, что захочешь!» Я позвонила, — женщина сделала глоток и задумалась, грея руки о бокал, — Я, конечно, ушла от него — так вышло, но я не ожидала такого холода от него. Нет, мы говорили несколько дней. Рассказывали друг другу всё о своей жизни, но я ждала чего-то ещё. Он сказал, что не узнаёт мой голос, что не помнит моего лица…
– Так бывает. Мозг защищает себя от перегрузки, — сказал ретушёр, видя, что посетительница замолчала, — Я, переехав из другого города, тосковал по друзьям, по стабильности. Это мешало строить новую жизнь. И в один прекрасный момент обнаружил, что я не могу вспомнить имя друга и телефон работы, на который звонил 20 лет. Это был шок и ужас. Но сразу, как только всё наладилось, забытое вернулось. Я думаю, Вы до сих пор важны для него, и его мозг блокирует Ваши образы, чтобы он мог жить.
— Вы думаете?
— Я уверен.
— Да, он спросил почему я его бросила. Я сказала, что не было развития. «Секса?» — переспросил он меня. Я сказала, что так. Тогда он сказал: «Ты же для меня была как икона».
— В юности мы все максималисты и идеалисты. Я не думаю, что тогда он думал про икону или о чём-то вроде этого. Скорее всего, Вы для него были как весна. Юная, чистая, дарящая счастье и ласку. Но он не смог совместить то, что весна проходит, и наступает лето со своими реалиями. Наверно, он не был готов к таким переменам. Вспомните Снегурочку. Почему она умирает, а не выходит замуж за Леля, не печёт ему пироги, не варит борщи, не нарожает кучу детишек, не пилит его за низкую зарплату? Потому что она символ весны. Не её мать, а именно она со своей чистой непосредственностью и неприспособленностью к жизни. Она будит всё вокруг ото сна, она дарит энергию, любовь, желание, а потом умирает или перестаёт быть весной.
— Вы хотите сказать, что это закономерность?
— Для первой любви, для весны… Если бы у Вас был секс, которого вы оба хотели, то, возможно, вскорости бросил бы Вас он. Весна одна, а женщин для секса миллионы.
— И нет выхода?
— Есть, — улыбнулся ретушёр, — не стоит пытаться быть идеалом, искать идеал, стремиться к идеалу — не любить. Не нужно никого обожествлять, тогда и падать с небес на землю не придётся.

— Понимаете… Когда мы говорили по телефону, он вдруг сказал мне, чтобы я не планировала встречу с ним. Сказал: «Боюсь, что снова влюбишься в меня. Не хочу разрушать твою семью». Как ведро холодной воды на голову. Он просто смеялся надо мной.
— Ну может были какие-то веские причины?
— Какие могут быть причины? Нет таких причин!
— Ну, например, такая: он был ранен в бою, или его помял белый медведь, или он поменял пол и не захотел, чтобы Вы это узнали.
— Ну вот, Вы тоже смеётесь надо мной, — улыбнулась незнакомка.

Сквозь щель в тяжёлых шторах прорвался луч солнца, неожиданно пробившийся сквозь тучи и осветил лицо ретушёра.
— Вы знаете, — сказал он, — у меня тоже есть история любви, очень похожая на Вашу. Я её храню… Вон в той баночке.
Ретушёр показал на баночку, стоящую на полочке за его спиной.
— Мне кажется, Вы правы – мы прячем свои чувства в сейфы, души в раковины, сердца в сундучки и ждём, когда придёт весна, чтобы вывесить свои сокровища на бельевой верёвке для просушки, а потом снова спрятать, ожидая, что кто-то сотворит чудо для нас, и нам не придётся больше прятать воспоминания о счастье.
Никто, продолжал Ретушёр, — никто кроме нас не способен сотворить это чудо. И Весна не приходит к тем, кто только ждёт, храня её частицы в своих баночках.
— Да, Вы правы, — улыбнулась незнакомка, — обиды и страдания всегда открыты, а минуты счастья спрятаны очень глубоко. Я рада, что пришла к Вам.
— Минуточку, ещё не всё, — мастер взял баночку с полки и пошёл к двери, — у меня появилась мысль.

Они вышли на крыльцо, взялись за руки и взлетели к тяжёлым, серым тучам, пронзая их, как лучи солнца. Продираясь сквозь серость и уныние, оставляя в них всё, что мешало: грязь на одежах, грусть о несбывшемся, тоску об ушедших годах… Они летели кружась, глядя друг другу в глаза, узнавая друг друга. Когда тучи кончились, они поплыли в голубом, безбрежном океане.

— А помнишь, я попросила сберечь меня для тебя?
— Помню. Но теперь я точно знаю, что бывает Весна, которую бережёшь для других.
— А помнишь, как комендант чуть не сломал дверь в твою комнату? Он словно спасал меня.
— Помню. Наверно ангел-хранитель принял образ коменданта, ведь мы не боялись ни чёрта, ни дьявола — только коменданта.
— А помнишь, как ты лез с парнями в окно нашей общаги и чуть не упал?
— Помню. Я так и не узнал хозяйку руки, что схватила меня в последнюю минуту. Никто не признался.
— А помнишь ротонду в горпарке?
— Помню…
— А помнишь? — в сотый раз спрашивала Она.
— Помню, — улыбался Он.

Они остановились. Взмахнув своей косынкой, девушка, которой стала гостья — юная, голубоглазая, со светлыми развивающимися на ветру волосами, — наблюдала, как тяжёлые словно асфальт облака, ползущие под ними, стали покрываться трещинам. Куски отламывались и падали в синеву, растворяясь. На их месте клубилась серая, промозглая хмарь, возвращая всё в прежнее состояние.

Она растеряно посмотрела на ретушёра. Тот, словно только что вспомнил, достал свою баночку. Открыл и вылил искрящееся и переливающееся всеми цветами радуги содержимое на тучи. И тучи стали растворяться, превращаться в ярко-белые облака, разгоняемые лёгким, тёплым ветерком по всему небу…

— Милый, с тобой всё хорошо? — супруга ретушёра склонилась над лежащим на диване мастером, — что это ты разоспался средь бела дня?
— Если бы ты знала, какой мне сон приснился, — блаженно зажмурившись, с хрустом потянулся мужчина.
— Ещё бы немного — и я отретушировал бы весь мир.
— Опять никого не было?
— Нет, ни одного клиента. Я поэтому и прикимарил на любимом диване.
— С обеда солнечно и тепло, птицы заливаются, тает снег — весна пришла, —сообщила жена, — может зашевелится народ… Стоп! А это тогда откуда?

На столе стояли два пустых бокала из под чая с лимоном; на спинке стула весела зеленоватая, прозрачная косынка; на полке не было баночки с любимыми воспоминаниями.
Супруги переглянулись.

— Ты хочешь сказать?.. Нет, так не бывает! Ведь правда же?

2

Моя строгая бабушка

Вор4ун

не в сети давно

Этот случай рассказала мне мама. В 1943 году, после освобождения Краснодара и нашего района от фашистов, 15-летнего отца с его мамой сослали, как казачью семью в Игарку на поселение.

Через несколько лет там они встретились с моей мамой и поженились. Там же в 1949 родился старший брат. Жили вчетвером в небольшой избушке, на окраине города. У бабушки был свой закуток-комнатушка, который она обустроила на свой вкус. Жили не тужили, если можно так сказать, бабушка отличалась строгим нравом, и маме частенько доставался скандал на ровном месте. Через какое-то время после рождения брата бабушка заболела. И перебралась спать на русскую печь, постоянно наблюдая оттуда за тем, как мама ведёт хозяйство. Через месяц бабушка умерла.

Напомню, что в то время декретный отпуск был 3 месяца, а за опоздание на 5 минут давали 5 лет.
Жизнь после похорон входила в своё русло, когда среди ночи мама услышала какую-то возню на печи. Открыв глаза увидела, как, так же как и раньше, с печи выглядывает свекровь, наблюдая за ней. Мама разбудила отца, но тот, ничего не увидев, поворчал про «наслушаешься бабских сказок» и уснул. Уснула и мама, потому что на печи и вправду никого больше не было. Следующей ночью — снова та же история, дальше — снова. Дошло до того, что в одну из ночей мама увидела, как бабушка, сидя на печи, грозит ей пальцем. Не знаю, чем кончился этот конфликт, но прошли декретные 3 месяца, и маме надо было выходить на работу. А для брата наняли нянечку – девушку 15 лет, которая у них же и жила в комнате бабушки.

Однажды ночью по дому как ветер пронесся, сбивая с полок посуду, и через минуту раздался крик девочки. Родители вскочили с постели, вбежали в комнату к нянечке. Та сидела на постели, натянув одеяло до глаз и плача, испуганно бормотала: «Приходила бабушка, ругалась, чего это я на её постель улеглась и ударила больно». Когда она опустила одеяло от лица, родители увидели, что на левой щеке отпечаталась ярко-красная пятерня, по размеру явно больше чем у девочки. Няня тут же собрала вещи и уехала. Отец велел маме спать и не подглядывать, а сам всю ночь что-то шептал, чем-то брызгал, что-то сыпал… После этого всё прекратилось.

3

Антихрист и актёр

Эвиллс

не в сети давно

Семь смертельных, лютых, чёрных
Всадников летят средь ночи!
Во владеньях духов спорных,
В тайных знаках междустрочий.

Гнев — им атаман великий.
А в сердцах поёт Инферна!
Их полёт суровый, дикий
Впечатлит тебя безмерно.

Все пути огнём объяты!
Там, где всадники, — пожары.
Их враги людьми распяты.
С ними — Демоны-кошмары.

Чёрта дюжина лихая!
Демонов числом — тринадцать.
Их полёт не знает края.
Хочешь с ними повстречаться?

Знай же, друг мой, встреча будет.
И нахлынут впечатленья!
Да, ничто их не остудит.
Будут новые прозренья.

Кто я, друг мой, точно знаешь?
Три шестёрки — знак мой лютый!
Пренаивнейший товарищ,
Ты меня с собой не путай.

Вновь играешь роль беспечно,
Входишь в образ мой ночами.
Только время быстротечно.
Не шути ты с палачами!

Зверь не ты, запомни это.
Я лишь Гнева воплощенье!
Уважай меня, поэта.
Будет вновь игре продленье.

0

Зов

Вор4ун

не в сети давно

Горе, которое постигло Наталью, нашего инженера, никого не оставило безучастным. Говорили разное и многое. А о том, что это странная и мистическая смерть говорили все. Я же расскажу только то, что слышал сам.

В один из выходных Наталья с мужем и сыном приехали на дачу. Сразу замечу, что дачи на Дальнем Востоке — это немного не то, что на Западе наше страны. Здесь на даче «пашут», чтобы за короткое лето получить хоть какой-то урожай. Поэтому и назвать это отдыхом язык не поворачивается. Наталья с мужем ковырялись на грядках, а их 8-летний сын играл на куче песка с машинками. На дворе стояло лето. Неподалеку раздавались крики и смех детей, купающихся в небольшом водоеме, выкопанном экскаватором для нужд дачного поселка. Кстати сказать, этот водоем был головной болью всех окрестных мамаш, потому что он как магнит тянул к себе всю окрестную малышню, а глубина у него была больше 6 метров. Объясни малышам, не умеющим плавать, почему нельзя им и можно большим.

Неожиданно мальчик сел на куче песка и, повернувшись к пруду, стал прислушиваться к чему-то.
— Даже и не думай, — строго сказал отец, — на обратной дороге в речке покупаемся.
Мальчик кивнул и продолжил играть с машинкой. Через некоторое время он снова посмотрел в ту сторону и, видя, что родители заняты, подошел к забору, прислушиваясь.
— Мам, там кто-то зовёт, — крикнул сын Наталье.
Она разогнулась, посмотрела, прикрыв ладонью глаза от солнца. Никого не было. С улицы раздавались все те же детские крики и обычные звуки дачного поселка.
— Через полчаса пойдем обедать, поиграй, — сказала она, продолжая своё занятие.
Не говоря ни слова, мальчик вышел на улицу и со всех ног бросился бежать в сторону водоема. Ничего не понявшие родители вышли на улицу, и, увидев куда бежит мальчик, отец бросился вдогонку. Но мальчик летел, как спринтер и, оттолкнув на берегу мальчишку, нырнул в пруд.
На поверхности он больше не появился.
Никто не обратил внимания на ныряльщика, только подбежавший отец не раздеваясь прыгнул в воду.

Мальчика нашли быстро, его совершенно белое лицо поразило своим спокойствием и умиротворенностью. Никакая реанимация не смогла вернуть его к жизни. Мать рассказывала потом, что, не умея плавать, он никогда и не стремился к этому пруду. Почему это произошло так неожиданно и стремительно, как будто он бежал на встречу с кем-то более родным, чем его родители?

3

Чёрный человек

Вор4ун

не в сети давно

На Кубань сначала приехал я, семья ждала, когда я закончу строительство дома и планировала приехать позже.

Спать меня мама уложила в их с отцом бывшую спальню. Папа умер ещё в конце 80-х, а я приехал в 2001.
С первого дня, по ночам испытывал какое-то беспокойство, но, как человек бывалый в этом вопросе, я относил это к тому, что я знал о том, что здесь спал отец и поэтому нервничал. Часто просыпался среди ночи, сна не помнил совершенно, но сердце колотилось как сумасшедшее.

И вот, в одну ночь я снова проснулся от вырывающегося из груди сердца и понял, что кроме этого меня бьёт крупная дрожь. Открыв глаза, я увидел в ногах тёмный силуэт. Не как человек в темноте, а просто более тёмная темнота, чем во всей комнате. И этот силуэт тряс мою кровать, держась за её спинку. Мотание головой, попытки сесть на кровати и рассмотреть внимательнее не дали никакого результата. Он тряс так, что ножки отрывались от пола.
Обрисовать этот силуэт тяжело, потому что воображение со временем добавляет новые подробности: то кажется, что у него были кудрявые волосы, то капюшон, то будто он высокий, то не очень. Думается, что реально всё это происходило не более минуты, и мозг занимался не созерцанием объекта, а поиском выхода.
Перекрещивание и какие-то обрывки молитв не помогали. Выход оказался на удивление прост: «Пошёл ты на …!» – и всё успокоилось и больше не повторялось.

Через полгода я перевёз семью, и в комнате стала спать 15-летняя дочка. Как-то подошла ко мне и попросила поменять комнату. На моё: «Почему?»— один в один рассказала такую же историю. Переложили её в общую комнату, а в ту свалили все чемоданы и прочий хлам. Интересно, что именно младшая дочь чувствует все необычности так же как и я. А я на её рассказы даю «разумные» ответы про сон, мышей и прочую чушь…

2

Странный сон

Marusya

не в сети давно

Мне тут вот что приснилось:
Я пришла в больницу. К кому — не знаю. Оказалось, к папе. В палате он и еще какой-то дядька. Мы поговорили, и я пошла в курилку. Потом, сразу я опять иду по тому же коридору, но точно знаю, что это уже следующий день. Заглядываю в папину палату… а его там нет. Оказалось, его в соседнюю перевели. Он на кровати лежит, а рядом мама моя с ним сидит (она умерла за 4 года до папы, в прошлый високосный год) и говорит мне, что ему очень плохо. А ему говорит, чтоб не переживал, что все будет хорошо, и он поправится. Я снова иду в курилку.

Потом по коридору. Но это опять-таки следующий день. В том боксе, в котором папа «вчера» был, теперь лежит тот мужик, что с отцом в палате был (вроде его Миша зовут) и рядом его жена сидит. А он мучается, похоже на агонию уже. Я пулей в курилку. Руки трясутся. Курю. Тут еще какая-то молодежь пришла — парень и две девчонки. Парень в синем пуховике, а девицы — одна в красном, другая в розовом — попросили прикурить. И тут я на улице, вижу через окошко, идет моя мама с какими-то сумками, я выбегаю, догоняю ее, она поворачивается. Лицо ее на вид 30-35 лет, хотя умерла она в 59, ярко-красные губы и ярко-голубые глаза… она поворачивается ко мне и говорит:

— Они нас обманули. И его обманули… А ты иди отсюда!

И я проснулась…

К чему бы этот разговор с умершими родителями…?

И вообще, что этот сон значит?

1

Дом-2

Вор4ун

не в сети давно

Кто про что, а голый про баню, так и я про свой дом) Этот случай вряд ли можно назвать мистическим, но всё же…

После того, как я внял просьбам защитникам котов (после рассказа «Дом или Кошачьи страхи») и перестал пытать кошек мышами, эта кошачья еда совсем наглость потеряла. Супруга даже визжать перестала уже при их виде — привыкла. И стали мы на семейном совете совещаться, как гуманно или не очень извести эту напасть. Но, судя по всему, забыли ввести режим особой секретности, потому что сыр из мышеловок исчезал, а мышей в них не оказывалось, отравленное зерно съедалось, а отрава оставалась не тронутой. Оставалась одна надежда, на моё изобретение, о котором я, в целях конспирации никому не сказал, чтобы враги не подслушали.
Конструкция была до одури проста. Обычное ведро с водой, не долитой см 20 до края, от приступка к ведру лежит дощечка, на краюшке которой угощение. Мышка чует угощение, бежит к хлебушку, палочка наклоняется от её веса и … плюх! Для защитников мышей и прочих крыс уточняю, что в ведре были спасательные жилеты и плоты, чтоб не утонули, а в деревне открыт приют для них, могу дать адрес. Короче, испытав конструкцию раз 10 и отрегулировав опрокидывание на 1,15 гр. я ушёл спать. Утром прихожу, хлеба нет, а остальное как устанавливал — на взводе. Пошёл я понуро, понял, что не победить мне их так. Иду, слышу на втором этаже звук странный — грызь-грызь. Как будто кто-то сухарь грызёт. Потихоньку поднимаюсь по лестнице и вижу — прямо у открытой двери в курилку, стоит… Именно стоит на задних ногах мышонок и грызёт мою дверь. Почему решил, что мышонок? Фиг знает, он больше походил на крысёнка, такой же длинный нос, рыжеватый окрас, хвост опять же и по размерам был больше взрослой мыши, но у меня была твёрдая уверенность, что он мышонок.

— Ах ты наглая рожа! — кричу я.

Совершенно спокойно, он поворачивает голову, презрительно смотрит на меня и продолжает грызть дверь. Вы видели, чтобы мыши поворачивали голову как человек? И я до этого не видел! Но этот разве что не хмыкнул презрительно и не сплюнул мне под ноги. Я в бешенстве сорвал тапок с ноги и метнул его в зверюгу. Глянув на меня ещё раз ехидно и поняв, что я не отстану, он ушёл, чуть ли не задрав хвост.

Утром в прихожей образовалась лужа, прямо рядом с канистрой в котором мы хранили запас воды. Жена ворча о том, что нефиг канистру здесь держать, собрала с пола ведро воды (канистра 10литров), но когда хотела переставить её в другое место, не смогла поднять, канистра была полной. Других источников утечки в прихожей не было, да и быть не могло, все коммуникации прокладывал сам и в другом месте.

Вечером приехал товарищ с женой и, после третьей рюмки я решил рассказать им для веселья о наших злоключениях. На что товарищ налил пол стакана водки, положил кусок хлеба и отнёс на второй этаж (мы там ещё не жили) сказав, чтоб я не лазил там дня три.
Через день я был уже там, стакан был пуст, а на нём лежал засушенный сухарь. Да и мыши перестали ходить по дому пешком без всяких дополнительных усилий с моей стороны. Хотя на этом закончилось не всё. Но об этом в следующий раз.

4

Дом или Кошачьи страхи

Вор4ун

не в сети давно

Дом строили долго. Купили землю вначале 90-х и потихоньку, не спеша строили, приезжая на лето в родной посёлок. Раньше на этом месте были поля, то пшеницу сеяли, то кукурузу, то табак. Потом, в конце 80-х, нарезали улицы, разметили участки и получился новый район.

В 2001 стояла готовая коробка, и я приехал заканчивать строительство. Дом получился хороший, с цокольным этажом и несколькими уровнями. На верхних уровнях потолок деревянный, засыпанный керамзитом. Я для чего так дом описываю? Чтоб потом всё понятно было, и от повествования не отклоняться.

Через полгода я привёз семью, жили у мамы в доме, но это отдельная история. Закончили отделку и переехали… Хотя, стоп! Был перед этими странный случай.

Когда завезли сантехнику, взяли на смотрины своего кота. Подносим к дверям, а он вырывается — не хочет в дом, но от меня не отобьёшься, внесли-таки, он шмыг из рук и побежал по комнатам. Проверили всё, осмотрели и собрались домой, и только в машине заметили, что нет кота. Пошел, поискал в доме — нету, покричали на улице — тот же результат. Куда он денется с подводной лодки до завтра? И спокойно уехали. Но ни на следующий день, ни через день кот не появился. И только на третий день, находясь в комнате, услышал не то придушенный стон, не то сдавленный вой. Обыскал весь дом — никого. Обыскивать-то просто, дом пустой, только в зале стоят запечатанные коробки с сантехникой, и этот вой доносился оттуда.
Короче, не буду затягивать интригу, кот сидел в закрытой коробке, в новом унитазе, забившись в слив так, что с первого раза я его и не увидел. Освободившись из плена, рванул в машину, и никакими китикетами его оттуда не могли выманить, пока не приехали домой. Но это как бы для разогреву.

Летом мы переехали в новый дом, а к осени началось… нашествие мышей. К холодам они лезли на чердак и там пытались жить. Ну, жили бы и жили, нам там с ними делить нечего. Так нет, они прогрызли деревянный потолок, спрыгивали на гипсокартон и топали по нему, как лошади, лишая сна и покоя. Мало того, они понатаскали туда керамзиту и стали играть им в футбол, другого объяснения я просто дать не могу. Зачем мышам катать несъедобный керамзит у нас над головой в 3 часа ночи?
А тут приблудилась к нам молодая, полудикая кошечка. Кота весной отравили соседи, уж очень сильно огурцы любил… Так вот, прикормили мы Муську, на руки идти стала, и решил я её к делу пристроить. Взял на руки и понёс на чердак. На чердак у нас дверь со второго этажа. Только поднёс к дому, стала вырываться, но знай наших, затащил на чердак и закрыл двери. Пусть отъедается. Выхожу во двор, а кошка из слухового окна чердака вылетает, аж на передних ногах пошла, так шлёпнулась. Не думал я, что кошка с 8 метров прыгать будет. Закрыл слуховое окно — больше не сбежит. Дня два не подходила, потом подманил чем-то, к дому — вырывается, к чердачной двери подношу — думал не удержу, поцарапала всего, но забросил и захлопнул. Уже вечер на дворе стоял.
Ночью лёг спать, включил ночник и читаю книжку. Слышу, как по керамзиту кошка ходит, мяукает… И тут — дикий кошачий вопль, потом шаги, не кошки — человека. Потом, такое ощущение, что он взял её за хвост и бил о керамзит, потому что «мявк» и удар по потолку совпадали. Кошка видно вырвалась, потому что слышны были её бегущие шаги, потом опять тяжёлые шаги, вопль и «мявк-мявк» одновременно с ударами. Волосы на голове встали дыбом, хорошо, что супруга в ванной и не слышит этого… Где там, прибегает, глаза выпучены:
— Что это было? — Пошёл разбираться. Иду за фонарём, а сам думаю: «Как в фильме ужасов, там монстр всех убивает, а всем надо именно туда». Взял фонарь и пошёл, других-то героев не было. Открываю дверь, захожу, осветил — никого, ни человека, ни кошки, прошёл немножко дальше — никого. Вдруг, слышу за спиной стон протяжный, резко оборачиваюсь… Сказать, что вся жизнь перед глазами пролетела – не сказать ничего. Сзади, на двери, в самом верху, загнав когти почти на всю длину, сидела Муська, выпучив глаза и пуская изо рта пену. Минут пять я её отдирал от двери, а потом надеялся, что она не выцарапает мне глаза, пока я нёс её на улицу.
Кошка снова появилась только через месяц. В общем, прожила у нас лет 7, не входя в дом. Самое интересное, что по цокольному, техническому этажу бегала спокойно, а в дом зашла только в последний год и то только метра на 3-4, обнюхала и ушла. И за всё это время ни один котёнок не вырос у неё. То мышью дохлой отравятся, то под машину попадут, но чаще всего коты душили.
Ну, вот, как-то так))

4

Слепая ярость

Вор4ун

не в сети давно

Наверно надоел уже с этой темой, о скрытых возможностях человека, но меня она интересовала всегда, хотелось узнать что это и почему. Следующая история про то, что я назвал слепой яростью или туманом ярости.
Сразу скажу, что никогда не был злостным хулиганом, батя всегда учил, что все конфликты можно решить разговором, а драться только когда уже некуда деваться и нужно защищаться. Хотя, друзья отца рассказывали, что в молодости он был очень драчлив и умел это делать. Мне же было неинтересно драться, во-первых, не часто докапывались, а во-вторых, «бить человека по лицу я с детства не могу», как говорил Владимир Семёнович. Хотя, иногда, как и всем пацанам, приходилось драться для поддержки статуса.
Впервые это явление я заметил в пионерском лагере. С нами в комнате жил паренек, весёлый и заводной, но с одним существенным недостатком, он если привязывался к кому-то, то не мог успокоиться, пока «жертва» не начинала просить прекратить его шуточки и издевки. В этот раз жертвой стал я. Его выводило, что я слабо реагирую на его выпады, и он решил переключиться на моих родственников. Честно сказать, не помню, что конкретно он говорил, но помню, что я подошёл к нему и спросил, зачем он трогает моих близких. Он что-то сказал о моей маме, и глаза у меня заволокла белая пелена. Через секунду пелена спала, и я удивленно увидел под его правым глазом набухающий синяк.
В разных вариантах это происходило со мной не более 10-15 раз, но самый показательный случай произошёл, конечно, в армии. В нашей роте все деды были из солнечного Азербайджана, со всеми вытекающими отсюда последствиями. Получали все и ежедневно. Один раз, после того как мы с моим другом Сашкой побили в один день, но в разных местах, двух потерявших связь с реальностью «дедов», нас избили толпой и отправили в наряд на земляные работы, чтобы отцы командиры не видели наших синяков. Мы начали рыть свою канаву «от забора и до вечера», когда увидели ещё одного «нарядчика». Это был Надж, «дед», которого боялись даже свои однопризывники за его лютость и несдержанность. Его отправил в наряд командир роты за очередное избиение. Он должен был чистить туалеты, но, естественно, он лежал, греясь на солнышке, а за него чистил «дух» из нашего призыва. Через несколько минут этот «дух» прибежал и сказал, что Надж приказал бросать копать и идти помогать ему. Но мы с Саньком поймали кураж от победы над «дедами» и переглянувшись сказали, куда ему пойти и что потом делать. Будем драться, решили мы, тем более он один, хоть и здоровенный, а нас двое. Через пару минут разъярённый Надж нёсся на нас, как бык на матадоров. И, как почему-то было всегда, из двух человек начал с меня. Попытался ударить, но я увернулся, тогда он вырвал из моих рук лопату, бывшую единственным предметом, уравновешивающим наши возможности. Я подскочил к стоявшему как в ступоре Саньке, взял его лопату и повернувшись увидел, что Надж бьёт меня сверху вниз по голове лопатой, едва-едва успел блокировать этот удар своей и утонул в белом тумане.
Сколько это длилось и что там было, я не видел и не знаю, но вынырнул я оттуда от дикого крика «Неееет!!!». Надж стоял передо мной на коленях, закрывая голову руками, а я занес над головой лопату, причём ребром, чтобы разрубить его. Отбросив лопату в сторону, я стал что-то доказывать Наджу, который смотрел вытаращенными на меня глазами, полными ужаса, и непрерывно кивал и поддакивал. Невдалеке стоял Сашка с такими же выпученными глазами.
Несколько раз я пытался спросить у друга, что же я делал и как побил этого жлоба, но тот толком не мог ничего рассказать. Говорил, что у меня глаза стали «как белые», и он больше ничего не помнит. Больше нас с Сашкой в роте не трогали. Естественно, Надж не стал жаловаться, что его побил «дух», но и другие почему-то перестали привязываться.
Уже много позже в литературе я нашёл описание битв с участием берсерков. Перед боем воины входили в особое состояние и в одиночку могли уничтожить целые подразделения противников.
Ещё я заметил, что, если было страшно, ничего не получалось, срабатывало только когда была злость, без мыслей о поражении.

6

Время можно растянуть

Вор4ун

не в сети давно

Хочу продолжить тему о способностях человеческого организма. Потому, что описанными в предыдущей истории случаями, мои встречи с интересным не ограничились. В этот раз хочу рассказать о временных парадоксах. Напомнила мне о двух из них дочка, приехавшая в гости на мой день рождения.
Но начну с того, который произошёл ещё до её рождения.
Это было тогда, когда я служил в рядах Советской Армии. Зашёл я к своему товарищу, который был неплохим токарем и работал в тех. части в «токарке». Зашёл, он в это время что-то вытачивал, но увидев меня, отвернулся от станка и стал рассказывать про что-то тогда очень интересное. Рассказывая, он прислонился к станку.
И я увидел, как хлястик халата, завязанный сзади, попал на вращающуюся часть детали, и стал очень медленно наматываться. Что интересно, всё это происходило в абсолютной тишине, хотя станок работал, а Сашка открывал рот, продолжая свой рассказ. Я наклонился и нажал красную кнопку на панели станка. И сразу появился звук, а Сашка, выпучив глаза, повалился на станок. Но станок к этому времени уже остановился, и ничего неприятного не произошло.
После этого случая, с лёгкой Сашкиной руки в роте меня стали называть Колдун. Добавлю только одно, скорость вращения детали на этом станке от 1200 оборотов в минуту.

Второй случай произошёл уже при дочке. Дело было зимой, мы возвращались из садика домой уже затемно. Чтобы сократить расстояние, мы, как всегда, пошли через стройку. Ходили так всегда, по давно и всеми натоптанной тропинке. Но в этот раз всё пошло не так как всегда. Только мы вошли на территорию стройки, как абсолютно молча, без рычания и лая, на меня бросилась овчарка. К слову сказать, не маленькая такая и, не добежав метров 2-3, прыгнула…
Я видел прыжок от начала до конца — она растянулась в воздухе на высоте моего лица. И мне ничего не оставалось, как ударить её кулаком по морде слева. Она перевернулась в воздухе и, не издавая не звука, прыгнула снова. Я толкнул Дашку за спину и ударил справа. Понимая, что ко мне ей не пробиться, она бросилась на барахтающуюся в снегу дочку, я опять подхватил её на лету по морде. Собака остановилась, тряся головой. И тут, на наше счастье, из-за сторожки, с палкой в руках, выскочила сторожиха и прогнала этого дьявола. Мы, пошли молча, не обращая внимания на извинения сторожихи, пришли домой, и только тут меня заколотила крупная дрожь в ногах. А дочка жаловалась супруге, на то, как папа толкнул её лицом в сугроб, и она долго не могла встать.

Третий случай снова с Дашкой, на лыжной базе. Незадолго до этого события я где-то раздобыл сломанный снегокат «Чук и Гек». Может кто помнит, такой из дюрали на 2 дюралевых же лыжах, а третья лыжа рулевая, тормоз для скорости слегка отличной от 0? При большей скорости этот тормоз только царапал снег. Отремонтировал я его и приладил к нему сидение от мопеда «Верховина», благодаря которому мы могли ездить на нём вдвоём — я сзади, а Дашка спереди.
Накатавшись с пологих горок, мы решили забраться на самую вершину горы и съехать оттуда. Кстати сказать, решались на это не многие, поэтому толчеи, как на малых горках, тут не было и можно было нестись всю дорогу, наслаждаясь скоростью. Забрались, оттолкнулись и помчались. Где-то метров через 20 перед нами оказалась огромная выбоина в снегу. Мы взлетели в воздух, как на трамплине, и я почувствовал, что наш «Чук и Гек» заваливается назад. В ту же секунду перед глазами пролетела картина: я падаю на спину, держа дочь в руках, а тяжёлый снегокат падает на Дашку. Что из этого выйдет, я не стал додумывать, а прижал левой рукой дочку к себе и вытащил её с сиденья, правой рукой выдернул снегокат из под нас и откинул его в сторону. После этого упал на спину, ударившись головой о горку. Сквозь звон в ушах я услышал весёлый смех Дашки, мягко приземлившейся на меня.

К сожалению, сейчас с дочками живём в разных городах и встречаемся редко, но каждый раз вспоминаем этот и подобные случаи из их детства.

6

Душа вне тела

Вор4ун

не в сети давно

Я даже не знаю мистика это или нет — состояние, когда душа покидает собственное тело. Со мной это происходило несколько раз. Возможно, это какие-то скрытые возможности организма, вроде сжатия времени, слепой ярости или ярости берсерка.
Ощущение, когда душа вылетает из тела не вызывает каких-то особых эмоций, кроме любопытства. Смотришь на себя с любопытством, как в кино.

Первый раз я увидел это «кино» лет в 8-9. Тогда в школе вели дневники наблюдения и собирали зверей в живой уголок. Вот мы и пошли с друзьями на пруды побродить, понаблюдать. Была ранняя весна, по склонам оврагов цвела мать-и-мачеха, на вербах желтели пушистые серёжки. Пришли к пруду, посидели над прозрачной водой, наблюдая за суетившимися жучками. Потом Вадим нашёл нору на холмике, и мы решили поймать зверька для живого уголка. Так как я раньше жил в Казахстане, а там норы с сусликами заливают водой и зверек сам выскакивает из норы в руки «охотника», я предложил заливать нору водой. Мы нашли банки, старое ведро и стали таскать из пруда воду. Таскаем-таскаем, а норка не заполняется водой, мы упорно продолжаем. Монотонные, однообразные движения, чистый воздух, яркое Солнце выгнали из головы все мысли, и мы двигались как сомнамбулы.
И вдруг я понял, что вижу не только то что происходит перед моим носом, но и самого себя, и всех ребят, и холм, и камыши за холмом, и ручеёк, который вытекал из холма с другой стороны и стекал в пруд. Я засмеялся. Мы заливали воду в нору, а она вытекала из запасного выхода, которого мы не видели, так как он находился с другой стороны бугра. Я продолжал наблюдать, и тут Петька швырнул на землю ведро, –раздался резкий металлический звук, и я снова оказался среди друзей. Мы обошли холм и увидели причину нашей неудачи.

Ещё один случай произошёл, когда мне было уже под 30. Только получил права на машину. Опыта было мало, но недавно купленная Тойота била копытом в гараже. Собрался вечером ехать на дачу. Ребята с работы подрегулировали зажигание, и машина перла, аж кресло давило на спину. Проезжая участок дороги, где яма была засыпана гравием, я почувствовал, что машину бросило в сторону, и она стала крениться на бок. Я попытался выровнять её рулём, но безуспешно…
Увидел себя, как снаружи, через окно автомобиля: лицо напряжено, глаза прищурены, губы сжаты, руки вцепились в руль, пытаясь удержать Тойоту на колесах; но левые колеса уже оторвались от земли.
— Тормоз! – крикнул я тому себе, сидящему за рулём, хотя в автошколе, строго-настрого запрещали тормозить на гололеде и гравийке во время заноса. Я нажал тормоз, и машина, встав на все колеса, закрутилась на них по дороге. Мне повезло второй раз, потому что в этот момент на дороге не было встречных машин, а на тротуаре пешеходов. Я пролетел и встречку, и тротуар, и остановился в метре от бетонного забора городской больницы. Вышел из машины и увидел разорванное переднее колесо. Пройдя на место происшествия, вытащил торчащую из гравия арматурину. Ясно, что в этот день я на дачу не поехал.

Последний раз я наблюдал себя несколько лет назад, во время сложной операции. Операция длилась 7 часов, и на каком-то этапе я увидел стол и склонившихся над человеком врачей. Через секунду спокойно понял, что это моя операция, и они склонились надо мной. Было непонятно одно — меня увозили и встречали в операционной врачи в зелёных костюмах, а тут были в ярко-оранжевых. Пока я думал об этом, в операционную вошёл человек и стал кричать на врачей. Причём я не подозревал, что на врачей кто-то может так материться: чего-то они там не заметили, чего-то прозевали. Мне сделали укол, и я снова вернулся в своё тело. После реанимации я в палате рассказал мужикам о своих видениях, они, видно, проболтались, и ко мне пришла медсестра с блокнотиком.
— А ну рассказывайте, что Вы там видели? – сказала она и приготовилась записывать.

После рассказа сказала, что всё так и было, что у меня была очень большая потеря крови, которую не сразу заметили. А входил какой-то их руководитель, который и обнаружил непорядок и устроил им разнос на месте. А костюмы у них были зеленые, а не оранжевые, как видел я.

3

Леший и грибник

Вор4ун

не в сети давно

Леший сидел в засаде и ждал. Ждал, наслаждаясь любимыми запахами леса, вдыхая их полной грудью через заросшие рыжеватыми волосами ноздри. Леший ждал Браконьера. Ждал давно, испытывая лёгкое, но из-за этого не менее постоянное раздражение. Браконьер был тщедушный паренёк лет 15-85-ти, точнее определить не получалось, с бесцветными глазами и незапоминающейся внешностью, с постоянным перегаром изо рта и чупа-чупсом за щекой. Нелепее человека Леший не знал. Любое порученное ему дело было обречено на провал. Но не идти же самому в деревню? Лешему путь туда был закрыт, поэтому и нужен ему был Браконьер – Бракоша. Пусть не надежный, зато привычный, с правом доступа в деревенскую лавку. Бракошей он стал лет в 7, когда вытаскивал воробьёв из гнёзд… Леший сплюнул обмусоленную папиросу.

 

— Ну, где он? – спросил у себя Леший и мир, вспыхнув миллионами звёздочек, собравшихся в весёлый рой, улетел в сторону заветного магазина…

 

— М-м-м, — промычал Леший, подражая старому благородному оленю, увидевшему юную самку, — м-м-м-у-у-у!

 

Голова болела так, что он понял, Бракоша вернулся, но вот что и чем они пили, память подсказать отказывалась.

 

— Очухался? Ты, это, как его? Не сердись на меня, ничего личного. Ты вот давеча не поверил мне, а я, эт самое…

 

— Ну, да, поверишь тут, — подумал Леший, понимая, что во рту не привычный перегар, а старая портянка, снятая с его же ноги, — приполз тогда еле живой и молол про какого-то грибника, который совсем озверел, в сумке осколки бутылок и запах самогона, а сам: «Упаааал, когда от грибника убегал». Это надо ж так упасть, что осколки в сумке, а водка — в рот, и чупа-чупс не помешал же. Ну всыпал немного, Но по дружески же. Для порядка, чтобы знал меру и берега не путал…

 

— От грибника убегал тогда, тока не убёг. Вот он и сказал мне, шоб я ему с тобой тихую охоту обеспечил, — донеслось до слуха Лешего сквозь скрип обиды.

 

Леший огляделся. Он сидел на красивой поляне в сосновом бору, привязанный к вбитому в землю колышку. Причём привязан так, что не вздохнуть, не охнуть. А его ненадёжный друг идёт к нему с какой-то красной штуковиной.

 

— Погодь, Лёха, не дёргайся, щас надену и всё, больше я тебе не помешаю, — бормотал Браконьер, надевая на Лешего нелепую красную шляпу, — он сыроежки сильно любит. Так любит, так любит…

 

— Кто любит, какие сыроежки? – попытался заорать Леший, но портянка, впитывая слюни, только сильнее разбухла, не переставая благоухать.

 

Земля дрогнула. Показался силуэт с корзинкой в одной руке и суковатой палкой в другой. Он шёл, раздвигая сосны посохом, топча рябины и берёзы, шёл и напевал голосом, от которого сгибались кустарники, а у Бракоши сорвало треух: «Сыроежки, сыроежки, сыроежечки мои…»

 

— Ну, ладно, Лёх, я побежал. Чо бабе-то твоей сказать? Который день уже матерится насчёт получки. Ну, ты это, если чо… А, ну да, — бормотал Бракоша, отползая с пути Грибника.

2

Ёжик

Миорица

не в сети давно

Ученику 2″Б»кл. Виталику Гореч

Насупившись, ты смотришь на других…
О чем ты думаешь, о чём мечтаешь?
Я знаю, трудно жить, когда семьи
И ласки матери совсем не знаешь.

Вот мы идём, ты что-то говоришь,
О разных пустяках с тобой болтаем,
Совсем на равных. Ты всегда кричишь,
Когда я ухожу домой чуть рано.

А вот река. И ты уже не «ёж»,
Обнял меня и, улыбнувшись странно,
Запел протяжно. Здорово поёшь!
И вдруг сказал мне тихо: «Мама».

О жалость, ну не выдавай себя,
Зачем слезой дрожишь упрямой?
Этот малыш, меня любя,
Назвал своей, своею мамой!

Ещё сказал мне, что жалеть
Его совсем-совсем не надо,
А надо песни вместе петь,
Они от наших бед отрада.

И как ему мне объяснить,
Что есть добро и зло на свете?
Скажите, как спокойно жить,
Когда «ежами» стали дети?!

Мой милый Ёжик, ты прости,
Что ты ошибся, я — не мама.
А сердце рвётся на куски,
И от бессилья ноет рана..

/школа №2 осенняя практика,1987 год/

4

Последнее письмо

Миорица

не в сети давно

Она сидела уже третий час за столом. Но лист, лежащий перед ней, был по-прежнему пуст.

Вообще-то она знала, о чём ему напишет. Ничего особенного она писать не собиралась. Она хотела написать ему о погоде и о работе. И в самом конце ещё должно было стоять о том, как крепко она его любит.

Она представила, как он целыми днями стоял у калитки, ожадая почтальона. Он ожидал  почтальона  и надеялся, что тот именно сегодня протянет ему жёлтый конверт. Она представляла себе это, и её глаза наполнялись слезами.

Когда это случилось? Когда она перестала писать  письма домой? Она не могла  дать точный ответ на этот вовпрос. Может это случилось тогда, когда телефонный тариф подешевел,  и звонки стали  доступнее? Она часто звонила. И много разговаривала с ним. Так было проще связаться. Намного проще и надёжнее, чем писать письмо, которое почему-то до её родного города шло вечность. Кроме того, на письмо никогда не хватало времени. Всегда были более важные дела, которые нужно было  сделать. Это отвлекало от написания письма. Если бы она знала,какое значение он предавал её письмам… Если бы она знала…

Однажды он позвонил. Позвонил утром.  Было восемь утра, не очень удобное время для переговоров, но она взяла настойчивую трубку. Услышав его голос, удивилась – он не звонил ей столько лет. Всегда звонила она. Или мама. Он спросил прямо, почему она не пишет. И она так же прямо ему ответила, что письма идут долго, что позвонить намного проще. Что она скоро приедет – она приедет раньше письма, которое будет идти четыре недели или вообще потеряется в дороге. Но он всё равно попросил её написать письмо. Она пообещала, что напишет.
Обязательно. Он положил трубку.
Его усталый голос насторожил.  Она успокоила себя тем, что через  три недели увидит его.  Письмо она так и не написала.

А он ждал. Ему было интересно всё, что происходило в её жизни. Однако почтальон всегда приходил с пустыми руками. Его глаза гасли, и разочарование отражалось в них  искорками грусти. С этого момента день для него был потерян. Существовал только новый день, с новой надеждой получить письмо. Он не сдавался и был готов ожидать вечность. Но столько времени не было у него: он был болен.  И каждый  его день мог стать последним.

И это действительно случилось. Одним  тёплым летним вечером он ушёл навсегда. Ушёл, так и не дождавшись от почтальона жёлтото конверта.

С тех пор она перстала спать. Она перестала есть, читать, улыбаться и слушать музыку. Не бывало и дня, в котором она не дудмала  бы  о письме. О письме, которое он так упрямо ждал, но не получил. Не смотря на все надежды.

Она пошла в церковь. В евангелическую (православной в городе не было).  Пастор выслушал её внимательно и сказал, что никогда не поздно написать письмо.
Эти слова принесли обллегчение.

На следущий день она решила написать ему письмо. Она ему напишет всё-всё.  В конце-концов, он там, и видит сверху,чем она тут занимается. Она ему не только напишет, она ему прочтёт это письмо.  И может быть он её услышит.  И простит.

Светлой памяти папы (1937-2009гг.)   Хамельн, 2014г.

Раннее публиковалось тут : https://www.proza.ru/2017/09/21/513
3