Важный клиент

Pupsik

не в сети давно

В первый раз Ефим Прокопьевич появился в конторе где-то в середине октября. За окнами занимался хмурый осенний день, листья липли к серым мокрым стеклам. Ввалившись в дверь, он впустил струю сырого холодного воздуха, и моментально заполонил собой все пространство, казалось бы, немаленькой комнаты.
— Мне бы писаря толкового! Есть у вас такой? Чтобы не просто там закорючки, а вензеля, да такие, чтоб как ни у кого… — прогудел он с порога. Был он лет семидесяти, круглый, усатый, в прилично сшитом, хоть и нуждавшемся уже в хорошей чистке, ладно сидящем костюме, плешивую голову прикрывала похожая на пирожок шляпа.
Артюхин обреченно вздохнул. Он не любил подобных громогласных господ, все в них раздражало его – от излишней словоохотливости до какой-то невероятной самоуверенности, их снисходительное «голубчик» — а они почти все, почему-то, использовали это дурацкое обращение – доставляло Артюхину почти физическое страдание.
— А то как же-с… — пропела Алевтина Григорьевна – присаживайтесь, почтенный… как величать вас?
— Ефим Прокопьевич, дорогуша, так и запиши… что это, кто писал? Вот так мне надо, ну-ка покажи, что за умелец делал? – и он ловко дернул высунувшийся из стопки бумаг лист с Артюхинскими трудами.
— А вот же, вот он, наш бессменный Александр Семенович, замечательный писарь, художник своего дела… проходите, присаживайтесь…
— Лександр, голубчик, ну давай, показывай, на что горазд, мы с тобой такие дела замутим – великие дела! Надо грамоту написать, давай, да… Пиши «Всемилостившему Государю…» Да! Ай, мастак, вот молодец… пиши…
Артюхин скорбно вздохнул и обреченно заскрипел пером.

С того дня Ефим Прокопьевич стал появляться в конторе чуть ли не каждый день. Он источал запахи несвежего белья, послеобеденной отрыжки и громогласные восклицания, которыми контролировал Артюхинскую работу. Скоро вся контора была в курсе его жизнедеятельности; судя по рассказам, Ефим Прокопьевич был человек при государстве незаменимый, только на нем и держались добрые отношения с соседским государством, в которое он бесконечно строчил письма и грамоты. Он не пропускал мимо ни одной юбки, и милейшая Олимпиада, девушка осьмнадцати лет, которую бедная родня хозяина конторы попросила пристроить к какому-нибудь не особо пыльному делу, старалась в дни присутствия Ефима Прокопьевича не показываться из своего угла.

— Ну, Ляксандр… давай, пиши… «Милостивейшему Государю, Александру Григорьевичу…»… Ты как букву «м» пишешь, мерзавец? Ты что, под каторгу меня подвести хочешь? Вензеля рисуй, рисуй тебе говорят… нет, решительно никуда не годится! Грамота Самому, САМОМУ на стол ляжет, а ты что тут карябаешь? На конюшне тебе служить следует, а не перо в руках держать!
Ефим Прокопьевич пребывал нынче в дурном расположении духа, и искал любой повод, чтобы сорвать свое раздражение на ком-нибудь. Лицо его налилось свекольным соком, он дернул из-под руки Артюхина почти дописанный лист, скомкал его, отбросил в сторону. К слову сказать, учет в конторе велся строжайший, и лист этот, вполне прилично написанный лист, вычитался из Артюхинского и без того небольшого жалованья.
— Не успеем ничего, как пить дать… не успеем! Осел безрукий!
Олимпиада, не вытерпев подобной несправедливости, выглянула из своего закутка:
— Не убивайтесь так, Ефим Прокопьевич, можно курьера заказать, у нас отличнейший курьер, мигом все доставит, еще раньше срока… — Олимпиада вела отчеты отдела доставки срочной документации, и сроки могла просчитать практически досконально.
Ефим Прокопьевич повернулся всем телом к источнику звука так резко, что стул под ним заскрипел и жалобно хрустнул.
— А это не твое дело, голубушка! Твое дело – по ночам в кровати все хорошо исполнять, да щи варить, а не в дела государственных людей вмешиваться!
Олимпиада побледнела чуть не до синевы, потом вспыхнула и выбежала вон.
Ефим Прокопьевич заставил Артюхина переписать скомканный лист, и, отказавшись платить, вылетел пулей из комнаты.

И дни потекли спокойно. Прошла неделя, другая, Ефим Прокопьевич не показывался. Приходили и уходили служащие, приехал из отдаленной губернии по делам духовным востроносый отец Олег, худощавый священник с копной черных, седеющих волос. Был он смирный, покладистый, но беспокойные глаза его выдавали в нем натуру нервическую и деятельную. Он писал бесконечные письма в патриархию об упадочном состоянии своего прихода с просьбами о денежном вспоможении, ремонте и прочих мелочах. Артюхин рисовал на грамотах, благодарностях и прошениях затейливые рамки, и думал о том, как хорошо сейчас в N-ской губернии. Воображение рисовало ему старый храм на берегу озера, хрусткую, в инее, траву по его берегам и прозрачно-голубое, предзимнее небо. И зачем он тогда, в далекой гимназической юности, не решил поступить в семинарию? Махал бы несколько раз в день кадилом, исповедовал бабок, да горя не знал…
Стук захлопнувшейся двери вырвал Артюхина из благостного созерцания воображаемых озерных вод.
— Лександр, свободен? Здрассьте! Вот и я! Ездил, знаете, по делам… недавно вернулся.
Ефим Прокопьевич источал неистребимый аромат несвежего белья и явно ощущаемый оптимизм. – Лександр, свободен говорю? Точи перо, будем грамоты писать!

За последующие полтора часа Артюхин по самое горлышко наполнился рассказами о поездке Ефима Прокопьевича в сопредельное государство.
— И влюбилась в меня там одна – интимно понизив голос, гудел он – ну прям вот… зашел к маменьке ее, жене моего старинного приятеля… земля ему пухом… а там она, в девках засиделась, конечно, двадцати шести лет от роду, а ни дома своего, ни семьи… картины пишет в палисадничке, ай, какие картины! Талант! Великолепие! А ночью, ночью что в кровати выделывает, это же…
— Ефим Прокопьевич, — не сдержался сдержанный обычно Артюхин, — что там дальше в грамоте? Кому пишем?
— Так, что там… да, пиши, «Его Превосходительству… » да букву «П» витиеватее, что ты в самом деле! Вот так, да! Да! Вот…

Весть о скоропостижной женитьбе Ефима Прокопьевича поразила контору как раз накануне сочельника. Олимпиада с Алевтиной Григорьевной качали головами, молоденький курьер, заскочивший за письмами, будучи немало наслышан о скандальном посетителе, неприкрыто веселился. Еще никто не видел будущую супругу Ефима Прокопьевича, сам же он за все время появился только раз, свирепый, с раздувшимися моржовыми усами, сунул Артюхину пачку имущественных бумаг, которые нужно было описать для нотариуса, и убежал, хлопнув дверью. Ключница Дарья, приходившая раз в неделю протирать полы, рассказала, что дворничиха Аглая говорила ей, будто из окна квартиры Ефима Прокопьевича вылетали какие-то рваные бумаги, сопровождавшиеся дамскими криками о нежелании жить в положении бедной родственницы.

Вскоре после Крещения Алевтина Григорьевна предупредила Артюхина, что сегодня его посетят Ефим Прокопьевич с супругой. И действительно – к полудню дверь распахнулась, явив конторе дивную картину. На пороге стояла женщина с круглым, белым как простокваша, лицом. На этом круглом лице неприятно выделялись узкие, густо напомаженные, недовольно поджатые губы и узкие же, мышиного цвета глаза, на пальце лучилось золотом новехонькое обручальное кольцо. Ефим Прокопьевич, непривычно тихий, терялся в ее тени, поддерживая в руках объемный пакет.
— Лександр Семеныч, голубчик, принесли картину тебе, Пульхерия Петровна сама рисовала-с… Задумка у нас, китайский иероглиф внизу поставить, чтобы эдак затейливо…
Развернутая картина представляла из себя собрание сочинений из некоторого количества окружностей. Окружности составляли из себя, видимо, даму, подсолнух и стол. У дамы были кобальтово-синие, круглые глаза, контрастирующие с глянцевито-розовым, круглым же лицом.
— Не разумею я по-китайски, Ефим Прокопьевич. – безо всякого сожаления в голосе сказал Артюхин. – Ничем не смогу-с помочь… Прошу прощения.
— То есть как – не разумеешь?? – моментально вскипел Ефим Прокопьевич — Ах ты мерзавец…
Он обернулся к Алевтине Григорьевне, и агрессивно вопросил:
— Правда не умеет, или работать, поганец, не желает?
Алевтина Григорьевна сардонически улыбнулась и промолчала.
— Пошли отсюда! – раздался резкий голос, принадлежавший, как оказалось, супруге почтенного Ефима Прокопьевича. – Не разумеет он… Ишь! А еще столица!.. А ты! – накинулась она на супруга – Куда привел? Притон, чисто притон… запрещаю тебе ходить сюда, чтобы больше здесь носа не показывал!
Она развернулась и покинула комнату. Ефим Прокопьевич как-то весь сжался, сдулся, и, казалось, сразу постарел лет на десять. Подхватив картину, скомкав в руке когда-то залихватски сидевшую на его круглой голове шляпу, он обвел глазами комнату и только открыл было рот, собираясь что-то сказать, как из-за дверей донеслось пронзительное:
— Ну? Сто лет я тебя ждать должна, что ли? Вышел оттуда, быстро! – и Ефим Прокопьевич, ссутулившись, бессловесно скрылся за дверью.
— Жееенщины… — с непередаваемым презрением протянул юный курьер, поглядев в закрывшуюся дверь.
— Мужчины… — с нескрываемой иронией отозвалась Алевтина Григорьевна.

Артюхин глядел на закрытую дверь, и ничего не шевелилось в его душе. Не было в ней ни злорадства, ни сочувствия… тоска, бледная и необъятная, точно лицо достопочтенной Пульхерии Петровны, заполнила его душу. Бормотал в углу молитвы забежавший за переписанными документами отец Олег, что-то горячо шептала юному курьеру взволнованная Олимпиада, Алевтина Григорьевна с тоской глядела в окно.

Всю ночь Артюхин метался на кровати в бреду. И то снилось ему темное ночное озеро в далекой губернии, то ввинчивались в душу злые, холодные глаза новоиспеченной супруги его мучителя. Он покрывал китайскими иероглифами бесконечное пространство картины, и из холодных кобальтовых очей рисованной женщины тянулись к нему длинные, черные, покрытые свалявшейся шерстью шестипалые руки.
Он проснулся от собственного крика на скомканных, влажных простынях, и понял, что больше не уснет. Скоро утро, и надо будет вставать и продолжать, снова и снова, снова и снова…

… наутро за окном шел снег, и не было конца безысходности… (с)

1

Говорящая собака

Rada

не в сети давно

На днях посидела в кафе с одним психологом. Спросила, какие интересные случаи – ну, скажем, мистические – ему встречались. Его рассказ:

 

«Пришла ко мне женщина. Говорит, что живет с мужем, который, с одной стороны, хорошо зарабатывает – он дальнобойщик, однако пьет, как сапожник. И когда пьет, его посещает белочка.

— Какая белочка? – спрашиваю.

— Ну, такая белочка… Как бы вам сказать… С собакой он нашей разговаривает, в общем. За жизнь с ней говорит. И на меня обижается, что я собаку нашу не слышу. Все время меня приглашает с собакой пообщаться. Она, мол, лучше нас все знает. А я собаку слушаю, но ничего она мне не говорит.

— Собаку-то вам зачем слушать? – спрашиваю.

— Я хочу мужа понять глубже. Он у меня человек мыслящий, хоть и дальнобойщик. Высоцкого, например, любит. Глубокий, говорит, он поэт. А я его не понимаю – ну что в нем такого? Муж обижается, говорит, что плохая я жена, потому что ни его Высоцкого, ни его собаку не понимаю. А я хочу быть хорошей женой для своего мужа. И вот мой вопрос к вам как к психологу: ладно с Высоцким, но помогите мне собаку мужа услышать и понять?…

Само собой, я ее вежливо отослал, откуда она пришла, и денег с нее не взял. Посоветовал ей чутче и внимательнее собаку слушать, если ей так важно быть хорошей женой своему запойному мужу.

Через неделю она ко мне приходит с триумфальным видом и заявляет:

— Вот вы говорили, что я должна услышать собаку, чтобы мужа глубже понять. Так я ее услышала! Напилась я однажды, не хуже мужа, и села во дворе. Икаю. Подходит ко мне наша собака, укоризненно смотрит на меня и говорит:

— Дура ты, Петровна, как и твой муж. Я его каждый раз от пьянства отговариваю, а теперь и ты туда же. Тьфу на вас двоих. Пойду я лучше, куда глаза глядят.

И ушла! Нет теперь у нас нашей собаки.

 

Ну как, мистика?…»

2

Сауна, девушки и сатанизм

Sv. Goranflo

не в сети давно

— А потом они взяли ящик шампанского! И ящик мартини! Ты когда-нибудь видела, чтобы мужики пили мартини? Специально для этих шалав купили!

 

По щекам Ангелины текли слёзы. День начинался так чудесно! Рано утром муж расцеловал её на прощанье, сел в свой «Мазерати» и укатил в аэропорт. У него была трёхдневная командировка. Отправив детей в школу с няней, Ангелина поспала до полудня, потом записалась в спа-салон и уже собиралась ехать на фитнес, когда позвонила подруга Светка. И начала рассказывать, что видела её Толю. В ресторане. В компании дружков – Пашки и Санька. И трёх развратно одетых девиц… Вот тебе и командировка!

 

Сейчас Ангелина гнала на своей красной «Феррари» по пустынному загородному шоссе со скоростью 200 километров в час. Слёзы застилали глаза, она почти не видела дорогу и знаки, но ей было наплевать. Она изо всех сил давила на газ и стремительно приближалась к даче своего мужа, Анатолия. Роскошный трёхэтажный особняк с бассейном, сауной и тренажёрным залом был прекрасным местом для отдыха со спиртным и проститутками…

 

Светка, не сумевшая оставить подругу в беде (или не желавшая пропустить шоу) поехала с Ангелиной. Развалясь на переднем сиденье и одну за другой куря ментоловые сигареты, всю дорогу она тараторила, пересказывая свою историю со всё новыми отвратительными подробностями.

 

— И вот он той, крашеной, руку на бедро положил и гладит, и гладит, а сам с рыжей целуется… А потом, когда по машинам рассаживались, они обе с ним поехали! – с глубоким сочувствием в голосе и восторженным блеском в глазах с нарощенными ресницами шептала лучшая подруга. – Говорила я тебе, Ангелиночка, хлебнёшь ты горя с этим кобелём!

 

Ангелина взревела сквозь слёзы. От ярости она сдавила руль так, что побелели костяшки пальцев, и вновь до упора вдавила педаль газа в пол. Скорее! Расцарапать морду изменщику! Задушить потаскух! Бить, крушить и грызть зубами! Смерть!!!

 

Каким-то чудом не сбив ни одного мента и не попав под фуру, красная феррари домчалась до элитного дачного посёлка и понеслась к центру по узким улочкам с высоченными заборами. Доехав до дачи мужа, Ангелина выскочила из машины, бросив её посреди дороги, и скачками дикой кошки понеслась к воротам. Светка поспешила за ней. Ворота были открыты. Во дворе перед коттеджем стояли две пустые машины – белый «Мазерати» Анатолия и чёрный «бумер» Санька.

 

Ангелина бросилась к парадной двери морёного дуба и остервенело рванула её на себя. Заперто! Женщина завизжала и принялась молотить в дверь кулаками и ногами, и снова дёргать её, пытаясь вырвать из петель. Света хотела предложить войти через чёрный ход, но приближаться к беснующейся подруге опасалась…

Внезапно Ангелина остановилась и повернула голову к подруге, уставившись на неё жутким глазом с размазанной косметикой из-под растрёпанной пряди.

— К чёрному ходу! – скомандовала Ангелина Светке и бросилась за дом. Галька так и брызнула из-под её туфель на шпильке, словно из-под гусениц танка…

 

Ворвавшись через чёрный ход, разъярённая фурия и Светка пронеслись через весь дом. Вот и сауна! В предбаннике на столе – пустые бутылки и объедки. По полу разбросана одежда. В парилке – никого… Приглушённые голоса раздались вдруг из залы с бассейном. Будто какое-то пение, странное и мрачное, совсем не вяжущееся с разгульным отдыхом…

 

Ангелина снова взвизгнула и ринулась туда. Пинком распахнула двери. Две женщины вбежали в залу. Какое-то время изумлённо молчали, пытаясь осознать то, что предстало перед их взором… И завизжали от ужаса.

 

В зале был потушен свет, и тьму разгоняли лишь горящие свечи, десятки свечей, расставленных по белому кафельному полу, залитому кровью. Кровь казалась чёрной в скудном свете. Она была повсюду – на полу и на стенах, всё вокруг, насколько хватало глаз, было в крови. На белых кафельных стенах кровью было нарисовано множество непонятных знаков – то ли рун, то ли иероглифов, то ли математических символов. На самой освещённой стене кровью была нарисована огромная перевёрнутая пентаграмма и перевернутые кресты… А на фоне пентаграммы стояли три фигуры в белых балахонах. Несмотря на капюшоны, Ангелина узнала своего мужа Толю и его друзей – Пашку и Санька. В руках Пашки и Санька были зажжённые свечи. А в руках Анатолия – женская голова. В бассейне плавало три обнажённых тела со страшными ранами…

 

Ангелина и Светка развернулись и бросились наутёк. Если сюда охваченная яростью Ангелина неслась, словно пантера, сейчас скованное ужасом тело перестало её слушаться. Ватные ноги в туфлях на шпильках сделали лишь несколько неуклюжих шагов, после чего Ангелину настиг Анатолий, повалил и прижал к полу. Та же участь постигла и Светку…

 

* * *

Две зарёванные женщины сидели за столом в предбаннике, а мужчины в заляпанных кровью белых одеяниях отпаивали их чаем, мартини и водкой.

 

— Милая, я давно должен был тебе сказать, — горячо говорил Анатолий, держа в своих руках руки Ангелины, — что мы с друзьями поклоняемся Дьяволу. Но я не хотел тебя травмировать!

— За-за… Зачем? – только и смогла выдавить из себя Ангелина.

— Как зачем?! – воскликнул Толя, вскакивая из-за стола. – Ты думаешь, наши деньги, наши связи, удача в делах – это всё с неба падает? Всё, что у нас есть, нам дали силы тьмы! Весь мой бизнес с этого начался! С первой жертвы! Ты никогда не удивлялась, почему мне всегда везёт? Почему налоговая обходит? Почему менты крышуют? Почему преференции всякие? Помнишь кризис 2008-го? Все разорялись, а мы – поднялись! Ты считала, что это просто везение? Нет, девочка моя, за всё в этом мире надо платить! А за богатство и власть платят кровью!

— Так значит, ты мне не изменял? – вдруг улыбнулась сквозь слёзы Ангелина. – Ты снял этих девушек, чтобы принести в жертву? Ради фирмы и семьи?

— Конечно! – воскликнул Анатолий. Зачем ещё? Неужели ты думаешь, что я мог опуститься до таких дешёвых проституток, если у меня есть ты? Ты у меня – единственная! Прекраснейшая! Обожаемая дама сердца!

Ангелина закрыла лицо руками и снова заплакала. От счастья…

— И много путан вы так порезали? – Светка хватанула ещё коньячку, успокоилась и даже развеселилась. – Люблю опасных мальчиков, это так сексуально…

— Ангелиночка! – Анатолий отнял руки жены от её лица. – Ты уж прости, тут такое дело… Когда вы со Светой к нам вбежали, мы ещё не завершили ритуал… Дьявол может обидеться, и тогда у нас всех будут большие неприятности!

— Прости, милый! – всплеснула руками Ангелина. – Что же делать?

— Нужна ещё одна жертва… — вздохнул Анатолий. – И принести её должна ты…

С этими словами Толя взял со стола большой охотничий нож и рукоятью вперёд подал жене. Ничего не соображающая пьяная Светка туповато хихикнула…

 

Ангелина какое-то время колебалась, но потом взяла себя в руки. Ради благополучия семьи можно чем-то и пожертвовать. Убить Светку с одного удара у неё не получилось. Какое-то время ей пришлось бегать за верещащей и брызгающей кровью подругой по всему дому. Толя, Саня и Паша налили себе пива и от души хохотали, наблюдая за погоней. Наконец, Ангелина загнала Светку в угол. Била она от души, но неумело. Отсекла пару пальцев, наделала дырок по всему телу, но смертельного удара так и не получалось. В конце концов Саньку пришлось добить Светку молотком.

 

— Ничего, ничего, — успокаивал жену Анатолий, — в первый раз мало у кого получается. Главное, Дьявол видел, что ты старалась!

 

После этого Ангелина приняла душ, сменила забрызганную кровью одежду, выпила с парнями ещё пива…

 

— Ладно, Ангелюш, — Анатолий ласково потрепал жену по плечу, — Пора тебе. Ты езжай, деток из школы забери… А мы приберёмся тут.

 

— Ты мой герой! – проворковала Ангелина и чмокнула мужа в щёку. – Мальчики, пока-пока!

 

— Фу-у-у… — выдохнул Анатолий, когда за женой закрылась дверь. – Чуть не спалились…

 

Он чувствовал себя как человек, на волосок разминувшийся с лютой смертью. Если бы не  навороченная система видеонаблюдения, передававшая всё, что творилось на улице и во дворе, на монитор в комнатушке рядом с сауной… Если бы Паша случайно не зашёл туда, перепутав с туалетом…  Если бы парадная дверь была не заперта, и Ангелина вошла на несколько минут раньше… Если бы проститутки были не так пьяны и не дали себя быстро вырубить… Если бы в прошлый заезд на дачу они с пацанами не пересмотрели по пьяни целую стопку ужастиков типа «Evil dead», «Ведьма из Блер»… Если бы у них чисто по случайности не нашлось три одинаковых банных халата с капюшонами… Наконец, если бы не Санёк, который сейчас работал в толиной фирме начальником службы безопасности, а в молодости как следует посидел за особо тяжкие и на зоне научился быстро и уверенно работать ножом… Страшно представить… Развод… Раздел имущества… Ангелина – она такая, коли вцепится, до костей обдерёт и потрохов не оставит… Адвокаты, смекнув, сколько можно на таком деле наварить, встанут за неё горой! Конечно, жена знала далеко не обо всём имуществе Анатолия. Но терять половину даже одного своего швейцарского счёта, половину даже только московских квартир и один домик в Майами Толе совсем не хотелось. Представив, чего он только что избежал, Анатолию стало так себя жалко, что он схватил бутылку с коньяком и присосался, сделав несколько судорожных глотков. Потом скривился – горлышко оказалось испачкано кровью. Фу… Хорошо, что Светку загасили, сороку проклятую! Вот у кого язык без костей был…

 

— Так, Толян, я не понял… — задумчиво протянул Санёк, затянувшись сигаретой, — легенда, конечно, красивая получилась… Но мы теперь из-за твоей бабы всех девчат после сауны мочить будем?…

5

Троблины

Эвиллс

не в сети давно

Профессор Дурекуров, торжествующе похихикивая, шёл по коридору.
Его лиловые очки надменно поблескивали. Жиденькая, седая бородёнка развевалась, подобно рваной паутине.
В правой руке он держал увесистую папку с докладом о проделанном эксперименте,
в левой руке у него был зажат неизменный талисман — фарфоровый паучок.
Подойдя к двери кабинета академика Мордоворотова, Дурекуров разжал левую руку и угрожающе вперил взгляд в ни в чём не повинного паучка.
«Ну Властидай, не подведи меня на этот раз! — зловещим шёпотом процедил сквозь вставные зубы профессор.
Паучок насторожённо молчал.
Поцокав языком и спрятав талисман за пазуху, Дурекуров храбро постучал в дверь.

Из встроенного микрофона, расположенного по латунной табличкой: «Академик Р.Р.Мордоворотов.» донёсся жеманный голосок секретарши: «Обожди, старый хрыч, щас он тебя примет!»
Дурекуров поморщился и задёргал кончиком носа от такого хамства, но не удивился.
Далеко не в первый раз он являлся к Мордоворотову, принося отчёты о провальных экспериментах. А те что удавались, впоследствии были безнадежно испорчены возникшими непредвиденными обстоятельствами.

«Заходи уже, горе луковое, академик ждёт. Чем на этот раз ты его собрался выбесить? — развязно ляпнула большегрудая секретарша Обнаглеева.»
Профессор не удостоил нахалку ответом.

Академик Мордоворотов угрюмо сидел в виброкресле и делал вид, что ему интересен визит неудачника Дурекурова.
Кресло, включённое в режим массажа, задумчиво подрагивало и делало вид, что успокаивает нервы академика.
«Ну?!» — осведомилась туша в кресле.
Дурекурову показалось, что это «Ну?!» чертовски похоже на хрюканье матёрого борова.
Профессор дурацки хихикнул.
«Чё ты ржёшь, полудурок юродивый?!» — вскипел начальник. — «Быстро докладывай о своём идиотском экскременте! И вали на-фиг! Видеть тебя уже осточертело!» — добавил, багровея, академик.
Профессор Дурекуров деликатно кашлянул и уточнил: «Вы имеете в виду эксперимент?»
«И чё?!» — рявкнул Мордоворотов.
«Но Вы-же сказали «…о…..экскременте!…» А эксперимент и экскремент не одно и то же. Экскремент — это, прошу меня извинить, фекалии.
Академик презрительно фыркнул: «А твои дурацкие эксперименты — и есть самые настоящие фекалии. Ты, кретин, уже лет двести мне ими мозг загаживаешь. Быстрее докладывай и выметайся ко всем чертям!»

Кресло хрюкнуло, мигнуло датчиком и перестало вибрировать.
Профессор Дурекуров тяжело вздохнул и мысленно крикнул своему талисману: «Пожалуйста!»
Дрожащими руками он открыл папку с докладом.
«Ты чё, дебил, всё это мне читать собрался?!» — прогромыхал Мордоворотов.
«Результат экскремента своего озвучь вкратце и рули отсюда!»
«Эксперимента…» — поправил шёпотом Дурекуров.
Академик зарычал.
Фарфоровый паучок Властидай ни чем не мог помочь своему хозяину.

Отчаянно икнув, профессор Дурекуров торжественно провозгласил: «Вот! Мною выведен новый, удивительно полезный вид существ. Троблины!»
«Чё — блины?» — не понял Мордоворотов.
«Да не блины, а зверюги такие, троблины. Это результат скрещивания двух видов: троллей и гоблинов, с применением мутагена, улучшающего интеллект.» — пояснил, шмыгнув носом, профессор.
«А на-фига они сдались ….блины эти твои?» — осведомился академик.
Дурекуров осмелел: «Незаменимые они существа! Могут использоваться в качестве бесплатной рабочей силы, выдерживают тяжёлые климатические условия, прекрасно переносят космические перегрузки. Могут выполнять команды. Размножаются быстро. С их помощью мы можем захватить всю галактику!»
«Дай-ка в папку глянуть.» — заинтересовался толстяк.

Пролистав документы и пробежав взглядом несколько страниц, Мордоворотов удивлённо констатировал: «Похоже, на этот раз, ты, Дуремаров, действительно создал что-то полезное. Молодец!»
«Не Дуремаров, а Дурекуров…» — робко уточнил профессор.
«Всё равно, молодец.» — покровительственно улыбнулся Мордоворотов.
И деловито потирая руки, важно добавил: «Ну давай, показывай своих …блинов. Как их? Троблинов.»
Повеселевший докладчик пафосно произнёс: «Мои великолепные детища, результат величайшего в истории эксперимента, ожидают Вас, уважаемый Разудал Растерзаевич, в моей лаборатории, пройдёмте.»
Академик с подозрением покосился на раздухарившегося профессора. Хмыкнул, пожал плечами. И вальяжной походкой прошествовал к двери кабинета.
Дурекуров поспешно рванулся вперёд начальника и подобострастно открыл ему дверь.

Секретарша Обнаглеева, прервав своё кофепитие, зыркнула на подхалима сквозь ярко-синие контактные линзы и презрительно протянула: «…ляа-а-а, дебил…»

Протиснувшись в лифт, вслед за своим необъятным начальником, профессор нажал кнопку цокольного этажа.
Лифт предательски скрипнул. Один из тросов лопнул со звоном. Но кое-как, дрожащая кабина довезла позеленевшего от страха Дурекурова и ничего не заметившего Мордоворотова по назначению.

В лаборатории, словно в гигантском муравейнике, было постоянное движение.
Троблины — ушастые существа, покрытые густой, бурой шерстью с сероватым оттенком, сверкая жёлтыми глазищами, увлечённо что-то мастерили.
Те, кто был поленивее — сидели в интернете, используя дорогие айфоны. Писали гаденькие отзывы, ставили дизлайки, запускали вирусные программы на сайты, воровали деньги с интернет-счетов. Они, по видимому, представляли собой интеллигенцию среди троблинов.
Самки возились с детёнышами.
Те чудовища, что поздоровее комплекцией, жрали всё, что можно сожрать и пили всё, что имело градус.
Самые внушительные по габаритам — качали мускулатуру, дрались и зловеще хохотали хриплыми, низкими голосами.
«Ну и бардак!» — академик аж присвистнул.

К учёным, угрожающе подошёл крупный самец с чёрным пятном на морде.
Смерив презрительным взглядом Мордоворотова и спрятавшегося за его спину Дурекурова, он прорычал: «Припёрлись, значит, голубчики!»
И повернувшись к чуть притихшим троблинам, громогласно изрёк: «Повелеваю изготовить из этих челавекаф-ф-ф чучела!»

Мордоворотов только и успел пробухтеть: «Чё за…?» И тут-же оказался схвачен мощными зверюгами.
Дурекуров прытко ломанулся к двери, но его тоже поймали.

Секретарша Обнаглеева, увидя в монитор на пульте у академика, что происходит, мрачно заметила: «Вот они, последствия эксперимента… Надо валить отсюда!»

Орущего, словно раненный вепрь, академика Мордоворотова и жалобно хныкающего профессора Дурекурова, троблины, злобно щёлкающие длинными, острыми зубищами, волочили на операционные столы.
Вожак с чёрным пятном на морде, саркастично ухмыляясь, «успокаивал» учёных: «Мы увековечим вас. Вы оба станете не просто чучелами, а памятниками, олицетворяющими начало новой эры.
Детёныши будут возлагать к вам цветы и выть песни, прославляющие науку!»

«Отпустите нас! Варвары! Ничтожества!» — орал, безумно выпучив глаза, Мордоворотов и тщетно пытался вырваться из цепких, когтистых лап омерзительных тварей.
«Меня отпустите, пожалуйста! Я-же ваш создатель…» — завывал, плача и всхлипывая Дурекуров.

Охранник Егорыч уже отметил День полиции и сладко дрых в мониторной.

Тем временем, секретарша Обнаглеева, не допив свою очередную чашечку кофе, со скоростью кенийского марафонца, улепётывала к машине. Её гнал непреодолимый страх.
«Эти монстры живьём выпотрошат кого угодно! Надо скорей сообщить в полицию!» — пронеслось в голове перепуганной любовницы Мордоворотова.
Истерично давя на педаль газа и с трудом руля одной рукой, другой она набирала номер полиции на айфоне.
«Алё, полиция? Помогите! В Институте Секретных Исследований случилась катастрофа! Выведенные в результате эксперимента существа — троблины вышли из под контроля и схватили академика и профессора. Они их разорвут! Помогите!» — истошно орала Обнаглеева.

Голос на том конце трубки, хохотнув, ответил: «Чё — блины?! Вы, дамочка, чего? Обкурились? Нашли время прикалываться! День полиции, праздник!»
И связь прервалась.

А в лаборатории — уже вовсю трудились троблины над изготовлением чучелов из несчастных учёных. Чудовища изобрели новый способ сохранности останков, при помощи изобретённых ими химических формул.

Вожак с чёрным пятном на морде составлял план захвата мира. И думал: «Хорошо, что профессор не пожидился на мутаген, радикально увеличивающий наши интеллектуальные способности. И размножаемся мы быстро.»
Заметил лежащего на полу фарфорового паучка.
«И как эта штука не разбилась? Прикольно выглядит!»

Паучок Властидай заговорчески смотрел на своего нового хозяина. Вот ему — талисман согласен помогать. Паучку, как ни странно, троблины показались симпатичными.

Черномордый вожак подобрал фарфоровую фигурку и засунул в карман жилета, отнятого им у профессора.

Троблины размножаются быстро. Люди не верят в них. А ведь монстры научились принимать человечий облик! Их становится всё больше. Возможно, в ближайшем будущем, они поработят всю планету.

Таковы ужасные последствия эксперимента профессора Дурекурова.

1

Ретушёр. Весна.

Вор4ун

не в сети давно

По заснеженным улицам города, вздрагивая от удивленных взглядов прохожих, брела женщина лет пятидесяти–пятидесяти пяти. Прохожим было от чего удивляться — несмотря на мороз, дама шла в лёгком весеннем пальто, с непокрытой головой, держа в опущенной руке прозрачную, не имеющую никакого отношения к окружающему пейзажу, косынку. Пепельные волосы развивались на пронизывающем ветру, по щекам катились холодные слезинки. А может быть, это таял, брошенный ей в лицо, прошлогодний снег… Пальто было неопределённого цвета, с пятнами и потеками, и это бросалось бы в глаза, если бы не гармонировало с тем, что творилось вокруг.

Женщина шла, погрузившись в свои нерадостные мысли, не замечая этой бесконечной зимы, пока взгляд не упёрся в витрину салона, пестревшую разноцветными фотографиями. Она остановилась, разглядывая работы неизвестного мастера: счастливая девушка с портрета огромными голубыми глазами смотрела куда-то, где не было этой снежной круговерти, а царило лето с лёгкими облачками и рыжими белками, скачущими по деревьям парка; рядом фотография оранжевой палатки, стоящей на опушке леса и притягивающей взгляд какой-то тайной…
«Ретушер», – прочла женщина на вывеске и, нерешительно поднявшись по ступеням, открыла дверь.

За большим столом сидел мужчина в годах и, низко склонившись, что-то делал.

— Здравствуйте, — сказала гостья, – можно к Вам?
— Здравствуйте, я Вас внимательно слушаю, — ответил мужчина, отодвигая работу.
— Понимаете, я наверно зря отнимаю Ваше время. Мне не нужно ретушировать фотографии… Я не знаю даже почему я зашла именно к Вам. Просто… Ваша витрина… Палатка…
— Садитесь, — ретушёр указал рукой на стул, — рассказывайте. В любом случае, пока Вы не расскажите о проблеме, мы не сможем её решить. Хотите горячего чая с лимоном, из термоса?
Женщина улыбнулась.
— Спасибо, с удовольствием.
Мужчина налил ароматный чай в большие керамические бокалы и один из них подвинул посетительнице. Посетительница с наслаждением отпила немного, обхватив бокал ладонями – согреваясь.
— Мой рассказ может показаться абсурдным, несуразным, нелепым, каким угодно, но почему-то у меня ощущение, что я его должна рассказать именно Вам. Эти люди на улице… Они как будто спрятаны в собственных сейфах, сосредоточены на собственном холоде, который метель забросила в их сердца. Только они не станут выкладывать слово «Вечность» из льдинок…
Хотя, я не об этом.
Несколько лет назад мы встречались с однокурсниками. Впервые за много лет.
Там я встретила старого товарища, дружившего когда-то с моей первой любовью. Вот я и спросила, знает ли он что-нибудь о нём… Ну о парне, которого я любила. Он дал мне номер телефона и сказал: «Сама спроси, что захочешь!» Я позвонила, — женщина сделала глоток и задумалась, грея руки о бокал, — Я, конечно, ушла от него — так вышло, но я не ожидала такого холода от него. Нет, мы говорили несколько дней. Рассказывали друг другу всё о своей жизни, но я ждала чего-то ещё. Он сказал, что не узнаёт мой голос, что не помнит моего лица…
– Так бывает. Мозг защищает себя от перегрузки, — сказал ретушёр, видя, что посетительница замолчала, — Я, переехав из другого города, тосковал по друзьям, по стабильности. Это мешало строить новую жизнь. И в один прекрасный момент обнаружил, что я не могу вспомнить имя друга и телефон работы, на который звонил 20 лет. Это был шок и ужас. Но сразу, как только всё наладилось, забытое вернулось. Я думаю, Вы до сих пор важны для него, и его мозг блокирует Ваши образы, чтобы он мог жить.
— Вы думаете?
— Я уверен.
— Да, он спросил почему я его бросила. Я сказала, что не было развития. «Секса?» — переспросил он меня. Я сказала, что так. Тогда он сказал: «Ты же для меня была как икона».
— В юности мы все максималисты и идеалисты. Я не думаю, что тогда он думал про икону или о чём-то вроде этого. Скорее всего, Вы для него были как весна. Юная, чистая, дарящая счастье и ласку. Но он не смог совместить то, что весна проходит, и наступает лето со своими реалиями. Наверно, он не был готов к таким переменам. Вспомните Снегурочку. Почему она умирает, а не выходит замуж за Леля, не печёт ему пироги, не варит борщи, не нарожает кучу детишек, не пилит его за низкую зарплату? Потому что она символ весны. Не её мать, а именно она со своей чистой непосредственностью и неприспособленностью к жизни. Она будит всё вокруг ото сна, она дарит энергию, любовь, желание, а потом умирает или перестаёт быть весной.
— Вы хотите сказать, что это закономерность?
— Для первой любви, для весны… Если бы у Вас был секс, которого вы оба хотели, то, возможно, вскорости бросил бы Вас он. Весна одна, а женщин для секса миллионы.
— И нет выхода?
— Есть, — улыбнулся ретушёр, — не стоит пытаться быть идеалом, искать идеал, стремиться к идеалу — не любить. Не нужно никого обожествлять, тогда и падать с небес на землю не придётся.

— Понимаете… Когда мы говорили по телефону, он вдруг сказал мне, чтобы я не планировала встречу с ним. Сказал: «Боюсь, что снова влюбишься в меня. Не хочу разрушать твою семью». Как ведро холодной воды на голову. Он просто смеялся надо мной.
— Ну может были какие-то веские причины?
— Какие могут быть причины? Нет таких причин!
— Ну, например, такая: он был ранен в бою, или его помял белый медведь, или он поменял пол и не захотел, чтобы Вы это узнали.
— Ну вот, Вы тоже смеётесь надо мной, — улыбнулась незнакомка.

Сквозь щель в тяжёлых шторах прорвался луч солнца, неожиданно пробившийся сквозь тучи и осветил лицо ретушёра.
— Вы знаете, — сказал он, — у меня тоже есть история любви, очень похожая на Вашу. Я её храню… Вон в той баночке.
Ретушёр показал на баночку, стоящую на полочке за его спиной.
— Мне кажется, Вы правы – мы прячем свои чувства в сейфы, души в раковины, сердца в сундучки и ждём, когда придёт весна, чтобы вывесить свои сокровища на бельевой верёвке для просушки, а потом снова спрятать, ожидая, что кто-то сотворит чудо для нас, и нам не придётся больше прятать воспоминания о счастье.
Никто, продолжал Ретушёр, — никто кроме нас не способен сотворить это чудо. И Весна не приходит к тем, кто только ждёт, храня её частицы в своих баночках.
— Да, Вы правы, — улыбнулась незнакомка, — обиды и страдания всегда открыты, а минуты счастья спрятаны очень глубоко. Я рада, что пришла к Вам.
— Минуточку, ещё не всё, — мастер взял баночку с полки и пошёл к двери, — у меня появилась мысль.

Они вышли на крыльцо, взялись за руки и взлетели к тяжёлым, серым тучам, пронзая их, как лучи солнца. Продираясь сквозь серость и уныние, оставляя в них всё, что мешало: грязь на одежах, грусть о несбывшемся, тоску об ушедших годах… Они летели кружась, глядя друг другу в глаза, узнавая друг друга. Когда тучи кончились, они поплыли в голубом, безбрежном океане.

— А помнишь, я попросила сберечь меня для тебя?
— Помню. Но теперь я точно знаю, что бывает Весна, которую бережёшь для других.
— А помнишь, как комендант чуть не сломал дверь в твою комнату? Он словно спасал меня.
— Помню. Наверно ангел-хранитель принял образ коменданта, ведь мы не боялись ни чёрта, ни дьявола — только коменданта.
— А помнишь, как ты лез с парнями в окно нашей общаги и чуть не упал?
— Помню. Я так и не узнал хозяйку руки, что схватила меня в последнюю минуту. Никто не признался.
— А помнишь ротонду в горпарке?
— Помню…
— А помнишь? — в сотый раз спрашивала Она.
— Помню, — улыбался Он.

Они остановились. Взмахнув своей косынкой, девушка, которой стала гостья — юная, голубоглазая, со светлыми развивающимися на ветру волосами, — наблюдала, как тяжёлые словно асфальт облака, ползущие под ними, стали покрываться трещинам. Куски отламывались и падали в синеву, растворяясь. На их месте клубилась серая, промозглая хмарь, возвращая всё в прежнее состояние.

Она растеряно посмотрела на ретушёра. Тот, словно только что вспомнил, достал свою баночку. Открыл и вылил искрящееся и переливающееся всеми цветами радуги содержимое на тучи. И тучи стали растворяться, превращаться в ярко-белые облака, разгоняемые лёгким, тёплым ветерком по всему небу…

— Милый, с тобой всё хорошо? — супруга ретушёра склонилась над лежащим на диване мастером, — что это ты разоспался средь бела дня?
— Если бы ты знала, какой мне сон приснился, — блаженно зажмурившись, с хрустом потянулся мужчина.
— Ещё бы немного — и я отретушировал бы весь мир.
— Опять никого не было?
— Нет, ни одного клиента. Я поэтому и прикимарил на любимом диване.
— С обеда солнечно и тепло, птицы заливаются, тает снег — весна пришла, —сообщила жена, — может зашевелится народ… Стоп! А это тогда откуда?

На столе стояли два пустых бокала из под чая с лимоном; на спинке стула весела зеленоватая, прозрачная косынка; на полке не было баночки с любимыми воспоминаниями.
Супруги переглянулись.

— Ты хочешь сказать?.. Нет, так не бывает! Ведь правда же?

3

Моя строгая бабушка

Вор4ун

не в сети давно

Этот случай рассказала мне мама. В 1943 году, после освобождения Краснодара и нашего района от фашистов, 15-летнего отца с его мамой сослали, как казачью семью в Игарку на поселение.

Через несколько лет там они встретились с моей мамой и поженились. Там же в 1949 родился старший брат. Жили вчетвером в небольшой избушке, на окраине города. У бабушки был свой закуток-комнатушка, который она обустроила на свой вкус. Жили не тужили, если можно так сказать, бабушка отличалась строгим нравом, и маме частенько доставался скандал на ровном месте. Через какое-то время после рождения брата бабушка заболела. И перебралась спать на русскую печь, постоянно наблюдая оттуда за тем, как мама ведёт хозяйство. Через месяц бабушка умерла.

Напомню, что в то время декретный отпуск был 3 месяца, а за опоздание на 5 минут давали 5 лет.
Жизнь после похорон входила в своё русло, когда среди ночи мама услышала какую-то возню на печи. Открыв глаза увидела, как, так же как и раньше, с печи выглядывает свекровь, наблюдая за ней. Мама разбудила отца, но тот, ничего не увидев, поворчал про «наслушаешься бабских сказок» и уснул. Уснула и мама, потому что на печи и вправду никого больше не было. Следующей ночью — снова та же история, дальше — снова. Дошло до того, что в одну из ночей мама увидела, как бабушка, сидя на печи, грозит ей пальцем. Не знаю, чем кончился этот конфликт, но прошли декретные 3 месяца, и маме надо было выходить на работу. А для брата наняли нянечку – девушку 15 лет, которая у них же и жила в комнате бабушки.

Однажды ночью по дому как ветер пронесся, сбивая с полок посуду, и через минуту раздался крик девочки. Родители вскочили с постели, вбежали в комнату к нянечке. Та сидела на постели, натянув одеяло до глаз и плача, испуганно бормотала: «Приходила бабушка, ругалась, чего это я на её постель улеглась и ударила больно». Когда она опустила одеяло от лица, родители увидели, что на левой щеке отпечаталась ярко-красная пятерня, по размеру явно больше чем у девочки. Няня тут же собрала вещи и уехала. Отец велел маме спать и не подглядывать, а сам всю ночь что-то шептал, чем-то брызгал, что-то сыпал… После этого всё прекратилось.

3

Антихрист и актёр

Эвиллс

не в сети давно

Семь смертельных, лютых, чёрных
Всадников летят средь ночи!
Во владеньях духов спорных,
В тайных знаках междустрочий.

Гнев — им атаман великий.
А в сердцах поёт Инферна!
Их полёт суровый, дикий
Впечатлит тебя безмерно.

Все пути огнём объяты!
Там, где всадники, — пожары.
Их враги людьми распяты.
С ними — Демоны-кошмары.

Чёрта дюжина лихая!
Демонов числом — тринадцать.
Их полёт не знает края.
Хочешь с ними повстречаться?

Знай же, друг мой, встреча будет.
И нахлынут впечатленья!
Да, ничто их не остудит.
Будут новые прозренья.

Кто я, друг мой, точно знаешь?
Три шестёрки — знак мой лютый!
Пренаивнейший товарищ,
Ты меня с собой не путай.

Вновь играешь роль беспечно,
Входишь в образ мой ночами.
Только время быстротечно.
Не шути ты с палачами!

Зверь не ты, запомни это.
Я лишь Гнева воплощенье!
Уважай меня, поэта.
Будет вновь игре продленье.

0

Зов

Вор4ун

не в сети давно

Горе, которое постигло Наталью, нашего инженера, никого не оставило безучастным. Говорили разное и многое. А о том, что это странная и мистическая смерть говорили все. Я же расскажу только то, что слышал сам.

В один из выходных Наталья с мужем и сыном приехали на дачу. Сразу замечу, что дачи на Дальнем Востоке — это немного не то, что на Западе наше страны. Здесь на даче «пашут», чтобы за короткое лето получить хоть какой-то урожай. Поэтому и назвать это отдыхом язык не поворачивается. Наталья с мужем ковырялись на грядках, а их 8-летний сын играл на куче песка с машинками. На дворе стояло лето. Неподалеку раздавались крики и смех детей, купающихся в небольшом водоеме, выкопанном экскаватором для нужд дачного поселка. Кстати сказать, этот водоем был головной болью всех окрестных мамаш, потому что он как магнит тянул к себе всю окрестную малышню, а глубина у него была больше 6 метров. Объясни малышам, не умеющим плавать, почему нельзя им и можно большим.

Неожиданно мальчик сел на куче песка и, повернувшись к пруду, стал прислушиваться к чему-то.
— Даже и не думай, — строго сказал отец, — на обратной дороге в речке покупаемся.
Мальчик кивнул и продолжил играть с машинкой. Через некоторое время он снова посмотрел в ту сторону и, видя, что родители заняты, подошел к забору, прислушиваясь.
— Мам, там кто-то зовёт, — крикнул сын Наталье.
Она разогнулась, посмотрела, прикрыв ладонью глаза от солнца. Никого не было. С улицы раздавались все те же детские крики и обычные звуки дачного поселка.
— Через полчаса пойдем обедать, поиграй, — сказала она, продолжая своё занятие.
Не говоря ни слова, мальчик вышел на улицу и со всех ног бросился бежать в сторону водоема. Ничего не понявшие родители вышли на улицу, и, увидев куда бежит мальчик, отец бросился вдогонку. Но мальчик летел, как спринтер и, оттолкнув на берегу мальчишку, нырнул в пруд.
На поверхности он больше не появился.
Никто не обратил внимания на ныряльщика, только подбежавший отец не раздеваясь прыгнул в воду.

Мальчика нашли быстро, его совершенно белое лицо поразило своим спокойствием и умиротворенностью. Никакая реанимация не смогла вернуть его к жизни. Мать рассказывала потом, что, не умея плавать, он никогда и не стремился к этому пруду. Почему это произошло так неожиданно и стремительно, как будто он бежал на встречу с кем-то более родным, чем его родители?

3

Чёрный человек

Вор4ун

не в сети давно

На Кубань сначала приехал я, семья ждала, когда я закончу строительство дома и планировала приехать позже.

Спать меня мама уложила в их с отцом бывшую спальню. Папа умер ещё в конце 80-х, а я приехал в 2001.
С первого дня, по ночам испытывал какое-то беспокойство, но, как человек бывалый в этом вопросе, я относил это к тому, что я знал о том, что здесь спал отец и поэтому нервничал. Часто просыпался среди ночи, сна не помнил совершенно, но сердце колотилось как сумасшедшее.

И вот, в одну ночь я снова проснулся от вырывающегося из груди сердца и понял, что кроме этого меня бьёт крупная дрожь. Открыв глаза, я увидел в ногах тёмный силуэт. Не как человек в темноте, а просто более тёмная темнота, чем во всей комнате. И этот силуэт тряс мою кровать, держась за её спинку. Мотание головой, попытки сесть на кровати и рассмотреть внимательнее не дали никакого результата. Он тряс так, что ножки отрывались от пола.
Обрисовать этот силуэт тяжело, потому что воображение со временем добавляет новые подробности: то кажется, что у него были кудрявые волосы, то капюшон, то будто он высокий, то не очень. Думается, что реально всё это происходило не более минуты, и мозг занимался не созерцанием объекта, а поиском выхода.
Перекрещивание и какие-то обрывки молитв не помогали. Выход оказался на удивление прост: «Пошёл ты на …!» – и всё успокоилось и больше не повторялось.

Через полгода я перевёз семью, и в комнате стала спать 15-летняя дочка. Как-то подошла ко мне и попросила поменять комнату. На моё: «Почему?»— один в один рассказала такую же историю. Переложили её в общую комнату, а в ту свалили все чемоданы и прочий хлам. Интересно, что именно младшая дочь чувствует все необычности так же как и я. А я на её рассказы даю «разумные» ответы про сон, мышей и прочую чушь…

2

Странный сон

Marusya

не в сети давно

Мне тут вот что приснилось:
Я пришла в больницу. К кому — не знаю. Оказалось, к папе. В палате он и еще какой-то дядька. Мы поговорили, и я пошла в курилку. Потом, сразу я опять иду по тому же коридору, но точно знаю, что это уже следующий день. Заглядываю в папину палату… а его там нет. Оказалось, его в соседнюю перевели. Он на кровати лежит, а рядом мама моя с ним сидит (она умерла за 4 года до папы, в прошлый високосный год) и говорит мне, что ему очень плохо. А ему говорит, чтоб не переживал, что все будет хорошо, и он поправится. Я снова иду в курилку.

Потом по коридору. Но это опять-таки следующий день. В том боксе, в котором папа «вчера» был, теперь лежит тот мужик, что с отцом в палате был (вроде его Миша зовут) и рядом его жена сидит. А он мучается, похоже на агонию уже. Я пулей в курилку. Руки трясутся. Курю. Тут еще какая-то молодежь пришла — парень и две девчонки. Парень в синем пуховике, а девицы — одна в красном, другая в розовом — попросили прикурить. И тут я на улице, вижу через окошко, идет моя мама с какими-то сумками, я выбегаю, догоняю ее, она поворачивается. Лицо ее на вид 30-35 лет, хотя умерла она в 59, ярко-красные губы и ярко-голубые глаза… она поворачивается ко мне и говорит:

— Они нас обманули. И его обманули… А ты иди отсюда!

И я проснулась…

К чему бы этот разговор с умершими родителями…?

И вообще, что этот сон значит?

1

Дом-2

Вор4ун

не в сети давно

Кто про что, а голый про баню, так и я про свой дом) Этот случай вряд ли можно назвать мистическим, но всё же…

После того, как я внял просьбам защитникам котов (после рассказа «Дом или Кошачьи страхи») и перестал пытать кошек мышами, эта кошачья еда совсем наглость потеряла. Супруга даже визжать перестала уже при их виде — привыкла. И стали мы на семейном совете совещаться, как гуманно или не очень извести эту напасть. Но, судя по всему, забыли ввести режим особой секретности, потому что сыр из мышеловок исчезал, а мышей в них не оказывалось, отравленное зерно съедалось, а отрава оставалась не тронутой. Оставалась одна надежда, на моё изобретение, о котором я, в целях конспирации никому не сказал, чтобы враги не подслушали.
Конструкция была до одури проста. Обычное ведро с водой, не долитой см 20 до края, от приступка к ведру лежит дощечка, на краюшке которой угощение. Мышка чует угощение, бежит к хлебушку, палочка наклоняется от её веса и … плюх! Для защитников мышей и прочих крыс уточняю, что в ведре были спасательные жилеты и плоты, чтоб не утонули, а в деревне открыт приют для них, могу дать адрес. Короче, испытав конструкцию раз 10 и отрегулировав опрокидывание на 1,15 гр. я ушёл спать. Утром прихожу, хлеба нет, а остальное как устанавливал — на взводе. Пошёл я понуро, понял, что не победить мне их так. Иду, слышу на втором этаже звук странный — грызь-грызь. Как будто кто-то сухарь грызёт. Потихоньку поднимаюсь по лестнице и вижу — прямо у открытой двери в курилку, стоит… Именно стоит на задних ногах мышонок и грызёт мою дверь. Почему решил, что мышонок? Фиг знает, он больше походил на крысёнка, такой же длинный нос, рыжеватый окрас, хвост опять же и по размерам был больше взрослой мыши, но у меня была твёрдая уверенность, что он мышонок.

— Ах ты наглая рожа! — кричу я.

Совершенно спокойно, он поворачивает голову, презрительно смотрит на меня и продолжает грызть дверь. Вы видели, чтобы мыши поворачивали голову как человек? И я до этого не видел! Но этот разве что не хмыкнул презрительно и не сплюнул мне под ноги. Я в бешенстве сорвал тапок с ноги и метнул его в зверюгу. Глянув на меня ещё раз ехидно и поняв, что я не отстану, он ушёл, чуть ли не задрав хвост.

Утром в прихожей образовалась лужа, прямо рядом с канистрой в котором мы хранили запас воды. Жена ворча о том, что нефиг канистру здесь держать, собрала с пола ведро воды (канистра 10литров), но когда хотела переставить её в другое место, не смогла поднять, канистра была полной. Других источников утечки в прихожей не было, да и быть не могло, все коммуникации прокладывал сам и в другом месте.

Вечером приехал товарищ с женой и, после третьей рюмки я решил рассказать им для веселья о наших злоключениях. На что товарищ налил пол стакана водки, положил кусок хлеба и отнёс на второй этаж (мы там ещё не жили) сказав, чтоб я не лазил там дня три.
Через день я был уже там, стакан был пуст, а на нём лежал засушенный сухарь. Да и мыши перестали ходить по дому пешком без всяких дополнительных усилий с моей стороны. Хотя на этом закончилось не всё. Но об этом в следующий раз.

4

Дом или Кошачьи страхи

Вор4ун

не в сети давно

Дом строили долго. Купили землю вначале 90-х и потихоньку, не спеша строили, приезжая на лето в родной посёлок. Раньше на этом месте были поля, то пшеницу сеяли, то кукурузу, то табак. Потом, в конце 80-х, нарезали улицы, разметили участки и получился новый район.

В 2001 стояла готовая коробка, и я приехал заканчивать строительство. Дом получился хороший, с цокольным этажом и несколькими уровнями. На верхних уровнях потолок деревянный, засыпанный керамзитом. Я для чего так дом описываю? Чтоб потом всё понятно было, и от повествования не отклоняться.

Через полгода я привёз семью, жили у мамы в доме, но это отдельная история. Закончили отделку и переехали… Хотя, стоп! Был перед этими странный случай.

Когда завезли сантехнику, взяли на смотрины своего кота. Подносим к дверям, а он вырывается — не хочет в дом, но от меня не отобьёшься, внесли-таки, он шмыг из рук и побежал по комнатам. Проверили всё, осмотрели и собрались домой, и только в машине заметили, что нет кота. Пошел, поискал в доме — нету, покричали на улице — тот же результат. Куда он денется с подводной лодки до завтра? И спокойно уехали. Но ни на следующий день, ни через день кот не появился. И только на третий день, находясь в комнате, услышал не то придушенный стон, не то сдавленный вой. Обыскал весь дом — никого. Обыскивать-то просто, дом пустой, только в зале стоят запечатанные коробки с сантехникой, и этот вой доносился оттуда.
Короче, не буду затягивать интригу, кот сидел в закрытой коробке, в новом унитазе, забившись в слив так, что с первого раза я его и не увидел. Освободившись из плена, рванул в машину, и никакими китикетами его оттуда не могли выманить, пока не приехали домой. Но это как бы для разогреву.

Летом мы переехали в новый дом, а к осени началось… нашествие мышей. К холодам они лезли на чердак и там пытались жить. Ну, жили бы и жили, нам там с ними делить нечего. Так нет, они прогрызли деревянный потолок, спрыгивали на гипсокартон и топали по нему, как лошади, лишая сна и покоя. Мало того, они понатаскали туда керамзиту и стали играть им в футбол, другого объяснения я просто дать не могу. Зачем мышам катать несъедобный керамзит у нас над головой в 3 часа ночи?
А тут приблудилась к нам молодая, полудикая кошечка. Кота весной отравили соседи, уж очень сильно огурцы любил… Так вот, прикормили мы Муську, на руки идти стала, и решил я её к делу пристроить. Взял на руки и понёс на чердак. На чердак у нас дверь со второго этажа. Только поднёс к дому, стала вырываться, но знай наших, затащил на чердак и закрыл двери. Пусть отъедается. Выхожу во двор, а кошка из слухового окна чердака вылетает, аж на передних ногах пошла, так шлёпнулась. Не думал я, что кошка с 8 метров прыгать будет. Закрыл слуховое окно — больше не сбежит. Дня два не подходила, потом подманил чем-то, к дому — вырывается, к чердачной двери подношу — думал не удержу, поцарапала всего, но забросил и захлопнул. Уже вечер на дворе стоял.
Ночью лёг спать, включил ночник и читаю книжку. Слышу, как по керамзиту кошка ходит, мяукает… И тут — дикий кошачий вопль, потом шаги, не кошки — человека. Потом, такое ощущение, что он взял её за хвост и бил о керамзит, потому что «мявк» и удар по потолку совпадали. Кошка видно вырвалась, потому что слышны были её бегущие шаги, потом опять тяжёлые шаги, вопль и «мявк-мявк» одновременно с ударами. Волосы на голове встали дыбом, хорошо, что супруга в ванной и не слышит этого… Где там, прибегает, глаза выпучены:
— Что это было? — Пошёл разбираться. Иду за фонарём, а сам думаю: «Как в фильме ужасов, там монстр всех убивает, а всем надо именно туда». Взял фонарь и пошёл, других-то героев не было. Открываю дверь, захожу, осветил — никого, ни человека, ни кошки, прошёл немножко дальше — никого. Вдруг, слышу за спиной стон протяжный, резко оборачиваюсь… Сказать, что вся жизнь перед глазами пролетела – не сказать ничего. Сзади, на двери, в самом верху, загнав когти почти на всю длину, сидела Муська, выпучив глаза и пуская изо рта пену. Минут пять я её отдирал от двери, а потом надеялся, что она не выцарапает мне глаза, пока я нёс её на улицу.
Кошка снова появилась только через месяц. В общем, прожила у нас лет 7, не входя в дом. Самое интересное, что по цокольному, техническому этажу бегала спокойно, а в дом зашла только в последний год и то только метра на 3-4, обнюхала и ушла. И за всё это время ни один котёнок не вырос у неё. То мышью дохлой отравятся, то под машину попадут, но чаще всего коты душили.
Ну, вот, как-то так))

4

Слепая ярость

Вор4ун

не в сети давно

Наверно надоел уже с этой темой, о скрытых возможностях человека, но меня она интересовала всегда, хотелось узнать что это и почему. Следующая история про то, что я назвал слепой яростью или туманом ярости.
Сразу скажу, что никогда не был злостным хулиганом, батя всегда учил, что все конфликты можно решить разговором, а драться только когда уже некуда деваться и нужно защищаться. Хотя, друзья отца рассказывали, что в молодости он был очень драчлив и умел это делать. Мне же было неинтересно драться, во-первых, не часто докапывались, а во-вторых, «бить человека по лицу я с детства не могу», как говорил Владимир Семёнович. Хотя, иногда, как и всем пацанам, приходилось драться для поддержки статуса.
Впервые это явление я заметил в пионерском лагере. С нами в комнате жил паренек, весёлый и заводной, но с одним существенным недостатком, он если привязывался к кому-то, то не мог успокоиться, пока «жертва» не начинала просить прекратить его шуточки и издевки. В этот раз жертвой стал я. Его выводило, что я слабо реагирую на его выпады, и он решил переключиться на моих родственников. Честно сказать, не помню, что конкретно он говорил, но помню, что я подошёл к нему и спросил, зачем он трогает моих близких. Он что-то сказал о моей маме, и глаза у меня заволокла белая пелена. Через секунду пелена спала, и я удивленно увидел под его правым глазом набухающий синяк.
В разных вариантах это происходило со мной не более 10-15 раз, но самый показательный случай произошёл, конечно, в армии. В нашей роте все деды были из солнечного Азербайджана, со всеми вытекающими отсюда последствиями. Получали все и ежедневно. Один раз, после того как мы с моим другом Сашкой побили в один день, но в разных местах, двух потерявших связь с реальностью «дедов», нас избили толпой и отправили в наряд на земляные работы, чтобы отцы командиры не видели наших синяков. Мы начали рыть свою канаву «от забора и до вечера», когда увидели ещё одного «нарядчика». Это был Надж, «дед», которого боялись даже свои однопризывники за его лютость и несдержанность. Его отправил в наряд командир роты за очередное избиение. Он должен был чистить туалеты, но, естественно, он лежал, греясь на солнышке, а за него чистил «дух» из нашего призыва. Через несколько минут этот «дух» прибежал и сказал, что Надж приказал бросать копать и идти помогать ему. Но мы с Саньком поймали кураж от победы над «дедами» и переглянувшись сказали, куда ему пойти и что потом делать. Будем драться, решили мы, тем более он один, хоть и здоровенный, а нас двое. Через пару минут разъярённый Надж нёсся на нас, как бык на матадоров. И, как почему-то было всегда, из двух человек начал с меня. Попытался ударить, но я увернулся, тогда он вырвал из моих рук лопату, бывшую единственным предметом, уравновешивающим наши возможности. Я подскочил к стоявшему как в ступоре Саньке, взял его лопату и повернувшись увидел, что Надж бьёт меня сверху вниз по голове лопатой, едва-едва успел блокировать этот удар своей и утонул в белом тумане.
Сколько это длилось и что там было, я не видел и не знаю, но вынырнул я оттуда от дикого крика «Неееет!!!». Надж стоял передо мной на коленях, закрывая голову руками, а я занес над головой лопату, причём ребром, чтобы разрубить его. Отбросив лопату в сторону, я стал что-то доказывать Наджу, который смотрел вытаращенными на меня глазами, полными ужаса, и непрерывно кивал и поддакивал. Невдалеке стоял Сашка с такими же выпученными глазами.
Несколько раз я пытался спросить у друга, что же я делал и как побил этого жлоба, но тот толком не мог ничего рассказать. Говорил, что у меня глаза стали «как белые», и он больше ничего не помнит. Больше нас с Сашкой в роте не трогали. Естественно, Надж не стал жаловаться, что его побил «дух», но и другие почему-то перестали привязываться.
Уже много позже в литературе я нашёл описание битв с участием берсерков. Перед боем воины входили в особое состояние и в одиночку могли уничтожить целые подразделения противников.
Ещё я заметил, что, если было страшно, ничего не получалось, срабатывало только когда была злость, без мыслей о поражении.

6

Время можно растянуть

Вор4ун

не в сети давно

Хочу продолжить тему о способностях человеческого организма. Потому, что описанными в предыдущей истории случаями, мои встречи с интересным не ограничились. В этот раз хочу рассказать о временных парадоксах. Напомнила мне о двух из них дочка, приехавшая в гости на мой день рождения.
Но начну с того, который произошёл ещё до её рождения.
Это было тогда, когда я служил в рядах Советской Армии. Зашёл я к своему товарищу, который был неплохим токарем и работал в тех. части в «токарке». Зашёл, он в это время что-то вытачивал, но увидев меня, отвернулся от станка и стал рассказывать про что-то тогда очень интересное. Рассказывая, он прислонился к станку.
И я увидел, как хлястик халата, завязанный сзади, попал на вращающуюся часть детали, и стал очень медленно наматываться. Что интересно, всё это происходило в абсолютной тишине, хотя станок работал, а Сашка открывал рот, продолжая свой рассказ. Я наклонился и нажал красную кнопку на панели станка. И сразу появился звук, а Сашка, выпучив глаза, повалился на станок. Но станок к этому времени уже остановился, и ничего неприятного не произошло.
После этого случая, с лёгкой Сашкиной руки в роте меня стали называть Колдун. Добавлю только одно, скорость вращения детали на этом станке от 1200 оборотов в минуту.

Второй случай произошёл уже при дочке. Дело было зимой, мы возвращались из садика домой уже затемно. Чтобы сократить расстояние, мы, как всегда, пошли через стройку. Ходили так всегда, по давно и всеми натоптанной тропинке. Но в этот раз всё пошло не так как всегда. Только мы вошли на территорию стройки, как абсолютно молча, без рычания и лая, на меня бросилась овчарка. К слову сказать, не маленькая такая и, не добежав метров 2-3, прыгнула…
Я видел прыжок от начала до конца — она растянулась в воздухе на высоте моего лица. И мне ничего не оставалось, как ударить её кулаком по морде слева. Она перевернулась в воздухе и, не издавая не звука, прыгнула снова. Я толкнул Дашку за спину и ударил справа. Понимая, что ко мне ей не пробиться, она бросилась на барахтающуюся в снегу дочку, я опять подхватил её на лету по морде. Собака остановилась, тряся головой. И тут, на наше счастье, из-за сторожки, с палкой в руках, выскочила сторожиха и прогнала этого дьявола. Мы, пошли молча, не обращая внимания на извинения сторожихи, пришли домой, и только тут меня заколотила крупная дрожь в ногах. А дочка жаловалась супруге, на то, как папа толкнул её лицом в сугроб, и она долго не могла встать.

Третий случай снова с Дашкой, на лыжной базе. Незадолго до этого события я где-то раздобыл сломанный снегокат «Чук и Гек». Может кто помнит, такой из дюрали на 2 дюралевых же лыжах, а третья лыжа рулевая, тормоз для скорости слегка отличной от 0? При большей скорости этот тормоз только царапал снег. Отремонтировал я его и приладил к нему сидение от мопеда «Верховина», благодаря которому мы могли ездить на нём вдвоём — я сзади, а Дашка спереди.
Накатавшись с пологих горок, мы решили забраться на самую вершину горы и съехать оттуда. Кстати сказать, решались на это не многие, поэтому толчеи, как на малых горках, тут не было и можно было нестись всю дорогу, наслаждаясь скоростью. Забрались, оттолкнулись и помчались. Где-то метров через 20 перед нами оказалась огромная выбоина в снегу. Мы взлетели в воздух, как на трамплине, и я почувствовал, что наш «Чук и Гек» заваливается назад. В ту же секунду перед глазами пролетела картина: я падаю на спину, держа дочь в руках, а тяжёлый снегокат падает на Дашку. Что из этого выйдет, я не стал додумывать, а прижал левой рукой дочку к себе и вытащил её с сиденья, правой рукой выдернул снегокат из под нас и откинул его в сторону. После этого упал на спину, ударившись головой о горку. Сквозь звон в ушах я услышал весёлый смех Дашки, мягко приземлившейся на меня.

К сожалению, сейчас с дочками живём в разных городах и встречаемся редко, но каждый раз вспоминаем этот и подобные случаи из их детства.

6

Душа вне тела

Вор4ун

не в сети давно

Я даже не знаю мистика это или нет — состояние, когда душа покидает собственное тело. Со мной это происходило несколько раз. Возможно, это какие-то скрытые возможности организма, вроде сжатия времени, слепой ярости или ярости берсерка.
Ощущение, когда душа вылетает из тела не вызывает каких-то особых эмоций, кроме любопытства. Смотришь на себя с любопытством, как в кино.

Первый раз я увидел это «кино» лет в 8-9. Тогда в школе вели дневники наблюдения и собирали зверей в живой уголок. Вот мы и пошли с друзьями на пруды побродить, понаблюдать. Была ранняя весна, по склонам оврагов цвела мать-и-мачеха, на вербах желтели пушистые серёжки. Пришли к пруду, посидели над прозрачной водой, наблюдая за суетившимися жучками. Потом Вадим нашёл нору на холмике, и мы решили поймать зверька для живого уголка. Так как я раньше жил в Казахстане, а там норы с сусликами заливают водой и зверек сам выскакивает из норы в руки «охотника», я предложил заливать нору водой. Мы нашли банки, старое ведро и стали таскать из пруда воду. Таскаем-таскаем, а норка не заполняется водой, мы упорно продолжаем. Монотонные, однообразные движения, чистый воздух, яркое Солнце выгнали из головы все мысли, и мы двигались как сомнамбулы.
И вдруг я понял, что вижу не только то что происходит перед моим носом, но и самого себя, и всех ребят, и холм, и камыши за холмом, и ручеёк, который вытекал из холма с другой стороны и стекал в пруд. Я засмеялся. Мы заливали воду в нору, а она вытекала из запасного выхода, которого мы не видели, так как он находился с другой стороны бугра. Я продолжал наблюдать, и тут Петька швырнул на землю ведро, –раздался резкий металлический звук, и я снова оказался среди друзей. Мы обошли холм и увидели причину нашей неудачи.

Ещё один случай произошёл, когда мне было уже под 30. Только получил права на машину. Опыта было мало, но недавно купленная Тойота била копытом в гараже. Собрался вечером ехать на дачу. Ребята с работы подрегулировали зажигание, и машина перла, аж кресло давило на спину. Проезжая участок дороги, где яма была засыпана гравием, я почувствовал, что машину бросило в сторону, и она стала крениться на бок. Я попытался выровнять её рулём, но безуспешно…
Увидел себя, как снаружи, через окно автомобиля: лицо напряжено, глаза прищурены, губы сжаты, руки вцепились в руль, пытаясь удержать Тойоту на колесах; но левые колеса уже оторвались от земли.
— Тормоз! – крикнул я тому себе, сидящему за рулём, хотя в автошколе, строго-настрого запрещали тормозить на гололеде и гравийке во время заноса. Я нажал тормоз, и машина, встав на все колеса, закрутилась на них по дороге. Мне повезло второй раз, потому что в этот момент на дороге не было встречных машин, а на тротуаре пешеходов. Я пролетел и встречку, и тротуар, и остановился в метре от бетонного забора городской больницы. Вышел из машины и увидел разорванное переднее колесо. Пройдя на место происшествия, вытащил торчащую из гравия арматурину. Ясно, что в этот день я на дачу не поехал.

Последний раз я наблюдал себя несколько лет назад, во время сложной операции. Операция длилась 7 часов, и на каком-то этапе я увидел стол и склонившихся над человеком врачей. Через секунду спокойно понял, что это моя операция, и они склонились надо мной. Было непонятно одно — меня увозили и встречали в операционной врачи в зелёных костюмах, а тут были в ярко-оранжевых. Пока я думал об этом, в операционную вошёл человек и стал кричать на врачей. Причём я не подозревал, что на врачей кто-то может так материться: чего-то они там не заметили, чего-то прозевали. Мне сделали укол, и я снова вернулся в своё тело. После реанимации я в палате рассказал мужикам о своих видениях, они, видно, проболтались, и ко мне пришла медсестра с блокнотиком.
— А ну рассказывайте, что Вы там видели? – сказала она и приготовилась записывать.

После рассказа сказала, что всё так и было, что у меня была очень большая потеря крови, которую не сразу заметили. А входил какой-то их руководитель, который и обнаружил непорядок и устроил им разнос на месте. А костюмы у них были зеленые, а не оранжевые, как видел я.

3