Есть изба у ручья

Pupsik

не в сети давно

Есть изба у ручья за околицей:
Свет в окошке и дым из печной
трубы.
Держит мать и молит добра молодца:
— Там русалка живёт, не ходил бы ты.
пр:
Отвори мне тихонько от сердца дверь,
Наступает волшебная ночь.
Ты желаннее всех на земле, поверь.
Подари ты мне сына иль дочь…

Тёмной тенью мелькнув по мосткам ручья,
С веткой розы и взглядом безумным
Он стучится в окошко избы, шепча:
— Не могу без тебя я, Колдунья!
пр.

Птица счастья, а может, болот оркестр
Растревожит неспящих ночами.
Звездопад, словно сказочный благовест,
Обещает, пророчит, венчает…
пр.

Пахнет хлебом и мёдом в избе у ручья,
Но давно суеверные люди
О детишках на лавке при ней сгоряча
Говорят как о ведьмином чуде.
пр.

0

Сила веры

Rada

не в сети давно

Я любила истинно, и была истинно любима в ответ; но эта любовь была вне правил. Чтобы восстановить порядок, меня отдали почтенному Иосифу, который, потребовав за меня двух баранов, принял меня к себе… уже беременную. Иосиф пригнал двух баранов на двор судьи, и тот вынес моему возлюбленному смертный приговор за то, чего он не совершал. По закону его привязали к столбу, а Иосиф милостиво позволил мне оставаться у ног моего любимого до его последнего вздоха. (далее…)

1

10 шагов

Вор4ун

не в сети давно

Путник брел по пыльной дороге, уже не пряча от палящих лучей непокрытой головы. Сколько он шел, куда и зачем? Он давно уже не помнил. Всю его суть заполняло одно желание.

— П-и-и-и-ть…

— простонал он и поднял голову. В десяти шагах перед ним росло раскидистое дерево, у его корней, переливаясь в лучах раскаленного светила, весело журчал ручей.

— Иди и попей, — услышал он голос, доносящийся, казалось бы, из самой дороги. Это был его голос.

Путник огляделся, недалеко от него лежала пустая фляжка. Это была его фляжка, брошенная им пять дней назад, месяц после того, как он встретил странную старуху на дороге в соседнюю деревню. Точнее, она догнала его и попросила попить, он указал ей на родник и сказал фразу, которая теперь кричала и шептала вокруг него, просила, приказывала, звала и прогоняла с той самой минуты и по нынешнюю. Старуха усмехнулась и ушла, а он продолжал перебирать сбитыми в кровь ногами уходящую за спину бесконечную дорогу, пытаясь дойти до воды. Он шел всю свою жизнь, оставаясь в десяти шагах от родника.

0

Чудесное искусство Аксиньи

Nick Kemmler

не в сети давно

Было это или не было, то мне неведомо, но люди говорят, что жили однажды в одной белой избе старушка Неонила да внучка её Аксинья, девица лет семнадцати. Весной и летом управлялись они как могли с домашним хозяйством, а с наступлением поздней осени занимались рукодельем. Тёмными предзимними вечерами, когда за оконцем шумел холодный дождь, а в печной трубе пел и вздыхал ветер, в горнице появлялся иной мир. Аксинья усаживалась за большие пяльцы вышивать, а Неонила, сидя за столом, в это время рассказывала ей свои чудесные истории. Тут же был и деревянный светец, в железном держальце которого потрескивали сразу три лучины: их отгорающие угольки падали в ушат с водой, шипели и тут же гасли.

– Так вот, внучка, слушай, – старушка склонила голову набок, а игла в руках Аксиньи так и забегала над выбеленным холстом. – В давние времена жила-была в одном городе девушка по имени Марица. И была она прекрасна, как самый восхитительный цветок, и свежа, как весенний рассвет после долгой зимы. И лицо-то у неё белое, и щёчки-то розовые, и глаза изумрудные. А походкой плавна, будто реченька бежит. Никто не мог взгляд от неё отвести. Да вот только характер у Марицы был несладкий. Часто задевала она людей, колола своими насмешками, как шипами. В народе говорили:

Марица – хороша девица,
Красива на лицо,
Да на языке иглица!

Но однажды полюбила она юношу по имени Лихнис, пригожего да статного, да так сильно, что ещё больше расцвела. И парня того привечать стала, никогда не колола его и не задевала, а разговаривала с ним всегда ласково и по-доброму.

Но случилось так, что Лихнис забыл про неё и не собирался к ней больше возвращаться – другую полюбил. Узнала Марица об этом, загрустила, но не захотела говорить о возлюбленном ничего плохого. Подружки же подговаривали её:

– Раз он забыл тебя, уколи его своими шипами.

– Нет, – отвечала красавица. – Я люблю его и не хочу причинять ему вред.

Но жить без любимого девушка не могла. Печалясь, она уколола себя сама, и на землю упала капелька её крови. Марица превратилась в чудесную красную розу.

А через месяц женился Лихнис, вот только нашёл ли он своё счастье — неизвестно. Как ни старался юноша забыть Марицу, да видно не смог. Люди говорили, что до конца своих дней он выращивал у себя под окнами восхитительные красные цветы с острыми шипами…

– Ох, бабушка, успела! Вот, посмотри, всё, как ты поведала! – Аксинья, довольная, отложила работу в сторону.

Неонила подошла к ней и как всегда всплеснула руками от удивления. Вышивка была великолепна! Середина холста пленила взгляд ликом прекрасной девушки и не менее прекрасного юноши, вокруг них, как по золоченому полю, были разбросаны необыкновенные красные розы, а по краям бежали чудные сказочные узоры, переплетаясь друг с другом изящными завитками.

– Ну что ж, Аксиньюшка, – сказала Неонила, – такую работу не стыдно и в царском дворце показывать. Может, ещё одну вышить успеешь?

– Конечно, успею, бабушка! Вот только холст новый возьму! Расскажи-ка ты мне теперь про заморскую райскую птицу.

Неонила закивала головой и, поменяв в держальце почти прогоревшие лучины, вернулась обратно за стол. Подперев рукой подбородок, она приступила:

– В далекой восточной стране, что омывается тёплым-претёплым океаном, жил-был один раджа, князь по-нашему…

Аксинья, заслышав начало истории, вскинула вперёд правую руку, будто что-то хотела поймать. Так оно и оказалось. Ухватившись пальцами за первые слова сказки, она умело распутала их в тонкую чудесную нить и вставила в иглу. Через мгновение та вновь, словно диковинная птица, запрыгала в руках мастерицы, проворно выводя на полотне замысловатые волшебные сюжеты. В красном углу на дубовом сундуке уже набралась стопка законченного рукоделия, готового удивить своей красотой весь честной мир.

2

Осеннее чудо

Вор4ун

не в сети давно

Еду по Красной* на верном «Suzuki».
Дождь, бурые листья, осени мокрые звуки.
Листьев каштанов – бурые кляксы,
Не дотянуться до лета, к теплу не добраться.
Вдруг среди бурого — зелень листвы,
Белых цветов круговерть!
Как же нужно любить весну,
Чтобы забыть про смерть?

*Красная — главная улица Краснодара

0