Абсолютно синие глаза

АдминБот

не в сети давно

birthday_cake
С днём рождения!
Preci

Однажды, лет десять назад, мне срочно потребовался паспорт. Все документы я к этому моменту удачно потеряла. Пришлось идти на поклон в милицию. В милиции велели обратиться в паспортный стол. Многозначительно добавили:

— Попросите правильно, может, и помогут…

Приготовила я сумму в конверте и пошла. Сижу в коридоре, а из-за дверей дым коромыслом, вопли, истошный женский крик:
— Пшёл-нафиг-отсюдова-ветеран фигов!..

Поняла я, что и меня с конвертом запросто пошлют. Вошла с трепетом. Под столом сидели ноги лет сорока все в комариных укусах, без босоножек, с натертыми насквозь пальцами. А над столом — торжествующая, лет 30, брюнетка с длинными люминесцентными пластмассовыми ногтями. Я сказала, откашлявшись, мол, нужен паспорт. Срочно… Она спросила:
— Почему срочно?
Я говорю:
— Хочу ребёночка на море везти, а сумку всю потеряла. Загранпаспорт без российского не сделают и тп.

Тётка мрачно процедила: — На чьи деньги на юг везёшь?
Я кратко, но выразительно пересказала свою жизнь на тот момент. Тётка почесала в голове ногтями и говорит:
— Даа… кругом сволочи, а не мужики.

Далее она поведала мне всю историю своих взаимоотношений с сыном-подростком, который, пока её не было (?), стал наркоманом: тащит все из дома — жизни нет.
Говорила она все это со слезами на глазах. А потом вздохнула:
— Вот так сидишь на работе — жрать хочется, и ведь никто не выслушает твой вой…
В глазах у тётки стояли слёзы. Давать после этого деньги из конверта было решительно невозможно. От растерянности, желая её утешить, я достала из сумки пластырь, нитки с иголкой и пирожок с яблоком, который несла на работу. Тёткины глаза округлились.
— А это ЧТО?

Отступать было некуда. Я взяла пластырь.

— Это, — говорю, — на палец, мизинец на левой ноге у вас натерт. А это, — показываю на нитки, — для кофты. Она у вас на правом рукаве рваная. Могу, кстати, быстро зашить. А пирожок, — говорю, — ешьте, вы же голодная.
— Это ты с чего решила? — прошептала тётка.
— Потому что вы на ветерана несправедливо кричали, — сказала я, почти в беспамятстве. — Так кричат либо мерзавцы, либо очень голодные одинокие люди.
— Почему ты думаешь, что я не мерзавец? — спросила тётка.
А я ответила:
— У вас синие глаза и взгляд колючий, как у новорожденного ребёнка.

Тут тётка расплакалась. Горько так… Я протянула ей пирожок, она засунула его в рот и мрачно процедила:
— Иди, — говорит, — быстрей отсюда, да не оборачиваясь. Боюсь я, — говорит, — за твою жизнь.

Думаю: «Всё, не видать мне паспорта».
Пошла к двери. А она меж тем в спину мне бросила:
— А завтра приедешь и заберёшь паспорт!
Специальный сделаю тебе, именной. Чтобы ты, дура, была счастливой.

При этом тётка плакала. Ушла я в полном недоумении. Но на следующий день на всякий случай заглянула в паспортный стол. Он оказался закрытым. И через день тоже. На третий день я, нервничая, отправилась в милицию. Там творилось что-то странное. Сказали, что паспортистка исчезла. Попросту — пропала. пришлось, ради выдачи паспорта, вскрывать сейф. Паспорт мой оказался с тремя 777 в конце. Он был выписан вне очереди, с пропуском множества номеров в журнале. Я поняла, что люминесцентные ногти сделали мне подарок. Так я с ним и жила.

Прошло три года. В квартире раздался звонок. Звонили с Петровки. Сообщили, что паспорт мой недействителен, и я должна принести его на проверку в МВД. Пришла. Два следователя взяли мой паспорт. Сказали, навсегда. Поинтересовалась, в чём дело. Мне объяснили: в период когдая получала документ, в отделении работала ложная паспортистка-зечка, выдававшая пенсионерам поддельные документы, а настоящие сплавлявшая налево. Рассказывают они мне все это, да как тётка триста поддельных паспортов навыписывала. Расспрашивают параллельно о тётке (не припомню ли чего интересного), и вдруг — замешательство. Один милиционер-следователь другому говорит:
— Слышь? Этот-то паспорт настоящий! Единственный…

Вызвавшие меня с паспортом следователи решили поначалу, что я состояла в преступном сговоре с паспортисткой. Обращались со мной крайне настороженно. Начали как раз с расспросов (ничего не объясняя) о внешности её. А поскольку я не понимала, зачем меня спрашивают, подробно описала им всё: и цвет волос, и форму ногтей, и коленей. В общем, всё, кроме глаз — они сами забыли спросить о глазах поначалу. И ещё следователей дико интересовал вопрос: за что мне она выписала паспорт настоящий? Этот момент наводил на меня подозрения. Долго это обсуждалось. Наконец, один криминалист другому говорит:
— Ну, я думаю, это как случай в «доме с рецидивистами». В том, что выселили. Помнишь?

Второй следак ничего не помнил. Тогда первый рассказывает:
— В начале 90-х дом рассеяляли, тут неподалёку. Все квартиры выселили, а одни жильцы остались. В том доме поселились рецидивисты — в пустой квартире. Вот решили они ограбить оставшуюся квартиру. Приходят, позвонили, говорят:
— Мы из милиции.
Хотя без формы пришли. А в кватрире девушка-дура, дверь им открыла не спросясь. Поверила, что из милиции, удостоверение не спросив. На кухню их завела. Усадила обедать, компот вишнёвый им предложила, да пирог с яблоками. Так вот, они посидели, поели, да и ушли. Ушли, понимаешь? Мы к ней по потом с высунутыми языками заявляемся, а она даже не поняла, что случилось. Мы ей:
— Мы из милиции.
А она:
— От вас уже приходили, пили компот…

Стаканы у неё схватили на отпечатки — и всё.

И тут я торжествующе говорю:
— И происходило это всё по адресу Казанский переулок дом 17?
— Откуда вы знаете?— спросил мент.
Я знала, потому что: это была я…
Вернули мне паспорт с семёрками, а на прощание спросили:
— А какого у неё глаза были цвета, случайно не вспомните?
И я ответила:
— Как можно это помнить через столько лет?
Хотя я знала: они были абсолютно синие.

Источник: pressa.tv

0

Достоинство

АдминБот

не в сети давно

В первое время, когда я забегал в цветочный магазин купить цветы маме или сестрам на дни рождения или праздники, мне нравилось, что продавщица цветов при виде меня расцветала; глаза светились радостью. Я тешил своё самолюбие тем, что могу обрадовать человека своим появлением, и всё чаще выискивал возможность появляться в магазине.

Частое появление привело к открытию: она улыбается так не только мне. Исчезла милая иллюзия моей исключительности. Но меня не покидало желание выяснить, почему она ведёт себя так. Однажды я не выдержал и спросил её: «Почему Вы всем улыбаетесь?» Она, мило улыбаясь, ответила: «Ну как не радоваться людям, которые не перестали чувствовать прекрасное.»

После работы я часто захожу в цветочный магазин, чтобы зарядится энергией потраченной за день. В небольшом пространстве магазина цветы были так расположены, что казалось, не сходя с места, ты плывёшь в царстве цветов к продавщице, которая вас встретит улыбкой, как самого дорогого желанного друга. Тихий певучий голос сразу расположит вас к желанию не спеша выслушать совет и выбрать цветы, которые вам были так необходимы. Постепенно я привык к тому, что в этом пространстве преклонения перед красотой и не может быть по-другому.

На работе день выдался тяжёлым. Возвращался домой позже обычного. Проходя мимо цветочного магазина, увидав свет, обрадовался. Эржи собиралась уходить домой. Увидев меня, поинтересовалась: «У Вас на работе неприятности?» «Нет, просто устал. А как у Вас прошёл день?» «Как всегда…» Но не успела она закончить фразу, как мы услышали:

– Простите меня, пожалуйста, что беспокою Вас в столь поздний час. Но мне необходимо купить у вас букет роз. У моей дочки завтра день рождения. Когда она проснётся, должна увидеть мой подарок, – произнёс долговязый мужчина с такой нежностью к дочери, что мне стало завидно.
– Я представляю, как Ваша дочь обрадуется, когда увидит ваш подарок. А какого цвета розы ей по душе? – поинтересовалась Эржи.
– Вот эти, – указывая на цветы стоящие в вазе, – и обязательно их должно быть двадцать пять.
– Боюсь, что столько у меня не осталось, но сейчас посмотрю.
Эржи вышла в подсобную комнату.

Мы остались вдвоём.
Он тут же переключился на меня.
– У меня две дочери, одна уже вышла замуж за богатого американца. Живет в Нью-Йорке. У них великолепная квартира.

Эржи вышла с огромной охапкой красных роз.
– Такой цвет Вас устроит? – поинтересовалась Эржи. – Других в таком количестве нет.
– Да, конечно! – ответил долговязый мужчина. – На чем я остановился? – обратился он ко мне.
– У них великолепная квартира, — подсказал я ему.
– А вот вторую дочку я скоро выдам тоже замуж. Я не гонюсь за их приданым, я и сам очень богат, я и сам могу…

Я перестал его слушать. Меня поразила красота его руки: тонкая кисть, длинные пальцы, перламутровые ногти. А он так увлёкся рассказом о своих дочках, жестикулируя, что не заметил моего отсутствующего взгляда, да и не мог он заметить, так как весь свой пыл рассказчика перевёл на Эржи.

Я смотрел на Эржи. Она спокойно подготавливала розы для букета, но я почувствовал, что ей почему-то стало грустно. Когда она обработала половину роз, она мило улыбнулась, извинилась и зашла в подсобную комнату. Вскоре вышла с охапкой зелёных листьев. И, мило улыбаясь, продолжила подготовку роз.

Вдруг долговязый мужчина, взглянув на часы, висевшие на стене, воскликнул:
– Простите меня, ради Бога. Я очень опаздываю. Завтра утром я забегу, заберу и заплачу.

И не успели мы вымолвить слова, как он исчез.
Я посмотрел на Эржи, она спокойно забрала все цветы и занесла в подсобку. Когда она вышла, я поинтересовался:
– Эржи, не лучше было бы сегодня собрать букет? Чем завтра вставать ни свет ни заря, лететь сюда и закончить букет.
– Нет!
– Почему?
– Он не придёт за цветами.
– Как не придет?
– Вчера, в полутёмной подземной парковке, он, подойдя близко к машине, так чтобы не было видно его лица, постучался в окно машины и, протянув руку, попросил деньги. Ни жест, ни кисть, ни голос я никогда не забуду.
– И Вы…
– Да не могла же я, хоть на время, лишить его … – Эржи укоризненно посмотрела на меня, да так, что я почувствовал себя чужим в этом царстве.

Лунной ночью, бродя по городу, я не мог успокоиться, а в голове крутились есенинские строки:

Глупое сердце, не бейся!
Все мы обмануты счастьем,
Нищий лишь просит участья…
Глупое сердце, не бейся.

Автор: Нодар Хатиашвили
Первоисточник: http://www.proza.ru/2016/10/01/1940

0