Странный сон

Marusya

не в сети давно

Мне тут вот что приснилось:
Я пришла в больницу. К кому — не знаю. Оказалось, к папе. В палате он и еще какой-то дядька. Мы поговорили, и я пошла в курилку. Потом, сразу я опять иду по тому же коридору, но точно знаю, что это уже следующий день. Заглядываю в папину палату… а его там нет. Оказалось, его в соседнюю перевели. Он на кровати лежит, а рядом мама моя с ним сидит (она умерла за 4 года до папы, в прошлый високосный год) и говорит мне, что ему очень плохо. А ему говорит, чтоб не переживал, что все будет хорошо, и он поправится. Я снова иду в курилку.

Потом по коридору. Но это опять-таки следующий день. В том боксе, в котором папа «вчера» был, теперь лежит тот мужик, что с отцом в палате был (вроде его Миша зовут) и рядом его жена сидит. А он мучается, похоже на агонию уже. Я пулей в курилку. Руки трясутся. Курю. Тут еще какая-то молодежь пришла — парень и две девчонки. Парень в синем пуховике, а девицы — одна в красном, другая в розовом — попросили прикурить. И тут я на улице, вижу через окошко, идет моя мама с какими-то сумками, я выбегаю, догоняю ее, она поворачивается. Лицо ее на вид 30-35 лет, хотя умерла она в 59, ярко-красные губы и ярко-голубые глаза… она поворачивается ко мне и говорит:

— Они нас обманули. И его обманули… А ты иди отсюда!

И я проснулась…

К чему бы этот разговор с умершими родителями…?

И вообще, что этот сон значит?

1

Души в кровь

Леонид

не в сети давно

Мы режем наши в души в кровь,
Слова как мантры повторяя.
И кажется, что вновь и вновь
У края все мы умираем.

Но возрожденная душа
Стремится к вечному покою.
И рана все еще свежа —
Хотя бы что-нибудь другое,

Глоток судьбы испить до дна,
Свои дороги, путь надежды,
Но ночь — она всегда темна,
И никогда не будет прежней.

Изрезанная в кровь душа –
Идут событья словно ветер.
И рана все еще свежа…
И мы одни на этом свете…

2

Удача — имя беса

АдминБот

не в сети давно

Есть множество бесов кружащих рядом с нами в нашей земной жизни, мы можем отвергать или не принимать подобное, но их количество и влияние не уменьшиться от этого.

Бесы с различной силой и пороками имеют свои имена. Так, есть бес по имени Удача! Та удача, которую мы все друг — другу привыкли желать.

Удача — имя беса, который в действительности может принести везение и удачу, но цена такого подарка — бессмертная душа человека.

Ещё этого беса именуют — Молох, он способен даровать просящим счастье в том виде в котором они этого желают, способен даровать удачу в делах, но истинная его цель — толкнуть человека к греху и спровоцировать на сделку с ним.

Молох — Удача — один из самых могущественных демонов и загубил он множество людей, которые с радостью меняют свою душу, как на аукционе на удачу в жизни.

Следует быть осторожней в пожеланиях удачи, утверждают православные священники. Желая человеку удачи, мы призываем к нему нечисть, и бес Удача только этого и ожидает, а если ваше пожелание было пустым и недобросердечным, то не сомневайтесь, что именно силы бесовской пожелали близкому.

Много бы кто из людей согласился бы обменять своё бессмертие души на удачу, обрекая тем самым себя на посмертное прибывание в аду или же быть заложником покойника или упыря для бесовских происков и деяний.

Архимандрит Клеопа утверждает, что Удача ранее был римским божеством счастья. Ему отливали, как идолу статуи из меди или серебра. Жрецы такие статуи возили по городам и призывали людей приносить жертву и получить покровительство этого демона, который взамен принесёт им пожизненную удачу. Удача принимал в жертву только грудных младенцев и только из рук из матерей. Желающие обменять ребенка на удачу по своей воле всегда находились. Матери отдавали детей жрецам, те разрубали младенцев на куски, которые помещались на раскаленную сковородку. Архимандрит Клеопа утверждает, что за один “удачный” день  бес мог принять в жертву до полусотни маленьких детей.

Взято здесь

3

Жамбон

Rada

не в сети давно

В какой-то период моей жизни у меня появилась хорошая работа и одновременно хороший ребенок, которому потребовалась хорошая няня за счет моей хорошей зарплаты. Няню звали Лена, и она оказалась чудесным, очень набожным человеком. Мой ребенок (который до сих пор, уже обзаведясь бородой с усами, людей, в общем-то, не любит, а порой даже ненавидит) вдруг пошел на контакт с няней Леной в первые же минуты общения. Это было для меня главным доказательством того, какой она прекрасный человек, — и в последующие семь лет мое убеждение лишь крепло. Каждый день, придя после работы, я садилась за стол попить с ней чаю: ей – перед дорогой, а мне – с дороги. И за какие-то полчаса она рассказывала мне потрясающие истории из своей жизни и из жизни ее родных и знакомых.

Няня Лена была человеком очень необычным – и с точки зрения небывалой по чистоте морали, и с точки зрения интересной культуры: она была молдованкой, – современной и образованной, но из средневековья по представлениям. Граф Дракула был для нее совершенно реальной фигурой, а вот фильмы про вампиров она считала сатанинством.

И еще она считала сатанинством привороты, заговоры, сглазы, порчи все прочие колдовские действа. Как-то раз я – человек глубоко неверующий ни во что, кроме Великой Матрицы, которую можно перепрограммировать случайно или целенаправленно с положительным или отрицательным результатом, – заявила, что никакого колдовства, как и бога, собственно говоря, в мире нет. Тут няня Лена взвилась в благородном порыве и поведала мне вот что:

«Как же нет колдовства, если есть такая история, случившаяся с одной моей односельчанкой. Жила она одна-одинешенька в домике своем на отшибе, аккуратненькая такая старушка, смиренная, да только печальная на вид, и Библию из рук не выпускала, а уж молилась – так молилась, что даже я так истово не умею. Знаете, почему? Потому что было ей что замаливать. Произошло это с ней еще в молодости. Хоть и была она тогда симпатичная, но никто замуж ее не брал. Мужчины пофлиртуют, посмеются, даже в дом зайдут, — дальше больше, рюмочку пропустят, а после… ничего! На другой день даже не посмотрят в ее сторону, словно она пустое место. Вроде все при ней, и работа есть, и хозяйство ведет, и неглупая, и веселая, а все парни женятся, но не на ней! Когда ей уже под тридцать лет время подошло, она была рада принять и вдовца, и с детьми пусть он будет, – но и вдовцы с ней в доме посидят, а потом только приветливо здороваются на улице, как со знакомой, а к ней не идут, потому что чувства нет.

И вот как-то раз в церкви подошла к ней одна заезжая незнакомая тетка и говорит, что у той «венец безбрачия» над головой так и сияет. Чтобы его снять, дала ей адресочек провидицы одной, проверенной: мол, снимет она этот венец в один прием. И денег много не потребует за это. Сколько дашь, столько и возьмет. Для ритуала надо было с собой еще бутыль с водкой взять покрепче и кусочек хлеба черного, иссушенного.

Ухватилась эта односельчанка за адресочек, как утопающий за соломинку, да так и сделала: взяла бутыль, кусочек чернушки, села в поезд, аж дрожит от нетерпения, — так замуж ей хотелось попасть поскорей. И про Бога, и про Библию забыла, и про слова Отца своей церкви, который предупредил ее о том, что не надо к колдуньям обращаться, а только к Богу. Если и есть на ней венец безбрачия, то наложен он Богом, и снять его помогут только молитвы святые, а вмешиваться в помыслы божьи боком выйдет. Но та не послушала – ведь уже полжизни молилась, а толка никакого. Кто ее потом – старую деву – захочет?…

И вот едет она в поезде, уже мечтает, сколько деток родит, как вдруг между станциями цыганка заходит. Направляется к ней, смотрит с усмешкой, и говорит, что венец ее намертво к ее голове прирос, и не бывать ей замужем никогда. На что односельчанка гордо заявила, что снимут с нее венец уже совсем скоро – всего через три станции. Цыганка нахмурилась и сказала, что еще никогда не ошибалась, — а о той провидице, которая венцы снимает, цыганка слышала не раз и знает, что та действует наверняка, и что все девки со всей Молдовы, что к ней захаживали, счастливо в браке живут. Что за парадокс такой, цыганка не понимала никак. Не получив свои пять рублей от односельчанки, которая посчитала ее пророчество наглой ложью и поэтому вознаграждения не дала, цыганка не стала настаивать. Плюнула на пол, ногой затоптала в знак того, что не врет она, – что, мол, все так и будет, как она сказала, – и ушла восвояси.

Односельчанка однако была девушка стойкая, забыла она про цыганку уже через минуту, — думает только о том, как с нее венец безбрачия снимут, и как она потом под брачный венец пойдет. Чуть от мечтаний станцию заветную не проехала.

Провидица, согласившаяся принять односельчанку, поколдовала минут тридцать над ней, сказав, что венец не так уж сильно прирос, как цыганка сказала, что легко он сошел, и следа от него не осталось. Потом взяла водку и сухарик, над ними почитала слова какие-то, а потом отдала бутыль и хлеб обратно и строго-настрого велела выполнить все в точности так, как она скажет. А сказала она так: “Когда в дом свой войдешь, поставишь водочку на стол, нальешь стопочку, положишь хлебушек рядом, и позовешь в дверь войти суженого. Тот мужчина, кто через порог к тебе первым шагнет, тот у тебя и останется. А если порядок слов моих нарушишь, не видать тебе счастья вовек”.

Обрадовалась односельчанка, что все так просто делается; сломя голову на поезд побежала, руки-ноги трясутся от нетерпения суженого увидеть. Как назло, никого в купе, кроме нее, не оказалось: ни поговорить, ни отвлечься от мыслей навязчивых. А в голове только одно: суженого поскорей узнать! И какой же он на вид будет?… А деток сколько они народят?… И тут ей на ум пришло такое: какая разница – что дом ее родной, что купе поезда? В дом-то к ней вряд ли мужчина без приглашения, по своей воле, войдет: этак до конца жизни ждать можно, а вдруг вообще никто в ее дверь не постучит? Ведь на селе ее уже все знают. А в поезде больше шансов встретить незнакомца, который, может, и есть ее суженый. В общем, не выдержала она. Прямо посреди пути вытащила заветную бутыль, разложила все, как ей провидица велела, и стала ждать, кто же первым дверь купе откроет.

Тут дверь и распахнулась. Стоит перед ней… здоровущий жамбон! Ручки-ножки тоненькие, а живот до пола висит. А уж морда такая страшная, как у черта. Ухмыльнулся жамбон, в одно мгновение опрокинул рюмку, хлеб в пасть закинул и в тот же миг запрыгнул односельчанке на спину: на шею сел, ноги вокруг головы свесил, а лоб, где венец был, как обручем в тиски зажал лапами. И руками ей не снять его: только в зеркале его видно, и только ей вид его открывается. Бегала она по поезду, кричала, просила снять с нее жамбона проклятого, но ее пригрозили в психушку сдать, если не прекратит.

Наконец, с мыслями она собралась, рюмашку сама опрокинула, пересела на поезд встречный и вновь к провидице навострилась. А та ее даже на порог не пустила, только креститься начала беспрестанно и обругала ее: вечно теперь, говорит, ей жамбона на голове носить, и кто его снять способен – она не знает. Уж очень сильно жамбон этот впился в односельчанкину голову лапами, и если она согрешит теперь в чем-то – прямиком в ад он ее душу спровадит после смерти.

Долго-долго жила она потом, – дольше всех, кого она на селе знала. И за долгую жизнь свою только молилась, да огород свой сажала. С людьми не много общалась, чтобы не согрешить ненароком. А то в ад-то попасть не хочется. И святые люди над ней молитвы читали, но никто не смог жамбона с нее убрать. Так и покинула этот мир с ним на шее.

Так-то вот. А вы говорите, что колдовства не бывает?…»

4

Бабай-ага

АдминБот

не в сети давно

Смелой Танюшка никогда не была. Но сейчас страха не появилось ни капельки. Приоткрыв один глаз на самую малость, она, затаив дыхание, следила за происходящим в комнате.

Из шкафа, с нижней полки, вылез маленький толстый человечек. Ростом где-то с кота. В полосатом халате, тюбетейке и крохотных резиновых калошах. С куцей седой бородой, клином опускавшейся на грудь.

Человечек осмотрелся и степенно пошёл наискосок через комнату. Дойдя до брошенной на пол юбки, незваный гость остановился и всплеснул руками. Запричитал тонким голоском, но неразборчиво. До Танюшки донеслось только: “Вай, вай, вай!”. Подобрал юбку, встряхнул и скатал в рулончик. Сунул “колбаску” под мышку и двинулся дальше.

Еще через полметра, на полу, нашлась майка. Человечек аккуратно сложил её вчетверо, бормоча с сильным акцентом, что-то вроде “Ай, какой хороший девушка, а такой некультурный”. Танюшке стало стыдно за разбросанные вещи, но она продолжала тайком наблюдать за маленьким гостем.

Уже подходя к комоду, человечек наткнулся на свисающий со стула лифчик. Хозяйственный гость пискнул, бросил юбку и майку и закрыл глаза ладонями. Чуть-чуть постояв, человечек раздвинул пальцы и начал подглядывать в получившиеся щёлочки. Затем убрал руки от лица и, воровато оглядываясь, схватил лифчик и скатал в комок. Поднял брошенные вещи и, переваливаясь, дотопал до комода.

Всю добычу он свалил в выдвинутый нижний ящик. Отряхнул руки, поцокал языком. Прямо из воздуха вытащил длинную метёлку и принялся подметать пол, напевая под нос заунывный мотивчик.

Танюшка не выдержала. Открыла глаза и тихо, чтобы не испугать незнакомца, спросила:

— Добрый вечер. А вы кто?

Человечек ничуть не испугался. Поправил на голове тюбетейку, одёрнул халат и с достоинством ответил:

— Я — Бабай-ага.

— А что вы тут делаете?

— Вай! Не видишь, да? — Бабай-ага ткнул в метёлку, — Пол подметаю.

— Нет, вообще, что вы делаете у меня в комнате?

— Я теперь тут жить буду. Вай, хорошо жить. Тебе помогать буду, за хозяйство следить. Порядок делать. Тебе хорошо будет. А мне радость от этого.

— Ничего не понимаю.

— Вай! Домовой знаешь?

— Знаю…

— Тут раньше жил Василий Петрович. Теперь в столица переехал, большой начальник стал. В большой магазин за порядком следит. А я приехал, по знакомым ходил, работа нет. Тут хороший человек говорит: “Пойди туда, Василий Петрович переехал, место оставил”. Вот теперь я за него буду.

— Вот это да! — Танюшка даже села на кровати. — Как вас зовут, вы сказали?

— Бабай-ага, — гость снова поправил тюбетейку и подбоченился.

— Бабайка?

Гость с обидой надулся.

— Зачем так говоришь, да? Бабайка — плохой Бабай-ага. За порядок не следит, лепёшка не печёт, ночью из-под кровать пугает.

Девушка улыбнулась.

— Значит Бабай-ага? А почему я вас вижу, а домового ни разу?

Бабай-ага покачал головой и хитро прищурился.

— Ай, поздно уже! Спать надо. Хороший девушка много спать, как персик быть, хороший муж искать, — и неожиданно сильно дунул в сторону Танюшки.

Глаза у девушки стали слипаться сами по себе. Она широко зевнула и улеглась обратно.

— Хорошо!

Бабай-ага бегал вокруг и подтыкал одеяло.

— Завтра плов готовить научу, будешь теперь вкусно кушать. Такой хороший девушка обязательно плов должен готовить.

— А вы утром не пропадёте? — сонно спросила Танюшка.

— Не пропаду, — Бабай-ага погладил девушку по голове и уселся на спинку кровати.

— Сказка буду рассказывать. Слушай. Жил-был коза с кудрявыми ножками. Был у нее семеро козлят: Алюль маленький, — Бабай-ага загибал пальцы, подсчитывая козлят, — Булюль беленький, Хиштаки Сари Танурак, на печке сидящий, Токчапарак, на полке лежащий, Мехчапарак, на гвозде висящий, Болошинак под потолком, Такшинак у входа в дом…

Но Танюшка уже спала, и снился ей серый козленок Хиштаки Сари Танурак, рассказывающий голосом старого Бабай-аги, как готовить плов.

(с)Александр «Котобус» Горбов

4

Грех

Вор4ун

не в сети давно

Грех на мне тяжкий, пришла пора покаяться.

Эта история из службы моей. Ну, по порядку.

Время от времени я «Одноклассники» мониторю. Ищу армейских друзей и друзей по учёбе. Потому как есть такие воспоминания, которые как гвоздь в солдатском сапоге – и вытащить нечем, и колется, идти дальше не даёт. И вот в один из таких мониторингов набрал я своего лучшего друга, а он вот он, живой и почти не изменился. Кинул я ему сообщение, не сразу, но ответил. Созвонились по скайпу и 5 часов: « А помнишь? А ты помнишь?» Он и напомнил. Не то чтобы я забыл этот случай, просто он завалился за сундук моей памяти, не достать было без посторонней помощи.

В один из дней службы приехали к нам из учебки новые сержанты – молдаванин Жан и армянин Лёва. Жан и стал позже этим самым лучшим другом, а с Лёвой всё наоборот. Я уже писал где-то про него, что невзлюбил и он меня лютой ненавистью. Почему – не знаю, но прозвище благодаря ему я получил. Парень он здоровенный был, при моих 174 см его 190 с лишним внушительно смотрелись. Тем более пояс у него, по разговорам, какой-то был. Так вот, всем тумаки раздаёт, а меня не трогает.

– Не смотри глазами своими, — кричит, — почему тебя бить не могу? Колдун ты!

А мне что? Не можешь так не можешь, пусть мне хуже будет. Старался держаться от него подальше. Так он что гад удумал? Он стал своих земляков из других частей на меня натравливать, а так как мы с Жаном как сиамские близнецы были, то и ему вместе со мной однажды перепало. К счастью, другие части не часто к нам в командировку заезжали, точнее, один раз мы огребли, но запомнили надолго.

Событие, к которому я подвожу, случилось через полгода после того «огреба». Я уже отслужил год, заматерел, прибурел и не ждал милости от командиров, поэтому, чтобы не мёрзнуть в холодной казарме в лютый мороз, я погрёб к Жану в кочегарку техчасти, где он был в наряде.

Мороз был действительно лютый, плевок замерзал на лету, значит ниже –45 было, прохожу мимо дежурки – это вагончик такой, слегка утеплённый из досок, с печкой, а снаружи железом обитый. Так вот, только я с ним поравнялся, дверь открывается, высовывается оттуда прикомандированный и орёт:

– Эй, ты! Вон туда иди, там дрова есть, сюда неси! Давай-давай!

– Не оборзел? – спрашиваю. – Ты кто такой есть, чтобы мной тут командовать?

И тут в дверях Лёва появляется, посмотрел на меня, потом что-то по-своему сказал, и из вагончика выскакивают четверо его земляков и начинают меня мутузить. Не так сильно они меня отмутузили, как я разозлился, но злись-не злись, а на моей стороне только правда, а на их — явное численное превосходство, подогретое алкоголем и, судя по запаху из дверей, коноплёй.

Встал я после того, как они меня устали пинать, и поковылял в кочегарку. Пришёл злой как чёрт, рассказал другу. Он сразу бросился за меня мстить, но я его остановил. Сели и стали план мести строить. Короче говоря, решили мы его убить. И так решали, и этак, а не получается безукоризненно, то так палимся, то этак. Утро вечера мудренее, легли спать. Ему что, он сразу задрых на своём котле, а мне на лавке твёрдо – бока-то болят. И тут, пока я ворочался, план и сросся. Встал я потихоньку, сходил слил ведро бензина, потом набрал ведро горячей воды и с двумя вёдрами пошёл к дежурке. Время было уже часа четыре утра, поэтому я не боялся, что кто-то меня увидит. Мороз трещал, и я боялся только одного, что вода в ведре замёрзнет раньше срока. Пришёл и стал поливать водой щель между дверью и коробкой. Ведь если подпереть дверь, есть опасность, что подпорка не сгорит, потом её найдут и станет понятно, что этих гадов сожгли. Залил. Залез на крышу и стал поливать вагончик бензином в районе трубы, чтобы подумали, что от печи загорелось. Облил. Скрутил факел и бросил на вагончик.

Загорелось хорошо, через минуту занялось всё сооружение, внутри раздались крики, стук в дверь, но я стоял и смотрел. Не мог понять только одного, почему чем больше разгорался огонь, тем холоднее мне становилось?

От холода я и проснулся. Было уже утро, Жан открыл кочегарку и чистил котёл. Я рассказал ему сон.

– Так и надо сделать, – одобрил он, – никто даже не догадается, что это мы подожгли. Надо только узнать точно, когда он здесь в наряде снова будет. Во козёл, лёгок на помине.

От сторожки в сторону кочегарки шёл Лёва. Вид у него был само раскаянье – плечи опущенные, глаза в пол. Подходит ко мне.

– Колдун, не сделай так…

– Как не сделай? — пытаюсь я понять.

– Ты знаешь, – и достаёт из-за пазухи бутылку коньяка! – Вот, командиру хотел, возьми, только не сделай так.

И ушёл.

Через пару дней зашёл ко мне земляк, который не то чтобы дружил с Лёвой, но косячок они иногда один на двоих делили.

– Ну, что, Колдун, – смеётся, – как ты так Лёву напугал?

Мы с Жаном вытаращили глаза.

– Короче, Лёва рассказал, что ты самый настоящий колдун. Когда они с земляками набухались и заснули, его разбудили шаги на крыше, как будто кто-то там ходит и что-то льёт. Он хотел выйти, но дверь не открывалась, через минуту запахло дымом. Они поняли, что горят. Лёва выглянул в зарешеченное окно – на улице стоял ты и смотрел на огонь. Он опять рванулся к двери, ударил её ногой, и она открылась. Они вывалились на улицу – тебя не было, ничего не горело. Посовещались с земляками и решили, что ты какое-то слово армянское… короче, колдун по-нашему.

– Меньше курить всякую дрянь надо, – проворчал я.

С тех пор так меня в части и звали. Наверно, кто-то скажет, что тут нет мистики. Но я о грехе. Ведь я реально готов был его убить, и не одного, а этот холод от огня как будто остудил мою злость.

А когда я уходил на дембель, пришёл Лёва и принёс бутылку коньяка, распили вместе со всеми, обнялись, попрощались, и только тогда я понял, что оставшийся с того события год я его почти не видел. Хотя служили в одной роте.

1

Круговорот

Эвиллс

не в сети давно

Старик забыл о том, что брошен.
Задумчиво глядит он в даль.
Давно для всех он был хорошим.
Теперь — лишь сонная печаль…

Чудак умрёт, влекомый скукой.
И воплотится в малыша.
Младенец будет в том порукой,
Что не пропащая душа.

А знал бы он, что повторится
Такой же с ним круговорот:
Родился, умер, вновь родился,
С тоски б навечно помер! Вот.

0

Последняя смерть

Vaki Oyrazz

не в сети давно

Вели с Ним на смерть и двух злодеев. И когда пришли на место, называемое Лобное,
там распяли Его и злодеев, одного по правую, а другого по левую сторону…

Один из повешенных злодеев злословил Его и говорил: «если Ты Христос, спаси Себя и нас».

Другой же, напротив, унимал его и говорил: «или ты не боишься Бога, когда и сам осужден на то же?
и мы осуждены справедливо, потому что достойное по делам нашим приняли, а Он ничего худого не сделал».
И сказал Иисусу: помяни меня, Господи, когда приидешь в Царствие Твое!
И сказал ему Иисус: истинно говорю тебе, ныне же будешь со Мною в раю.
(Лк. 23:32-43)

Тепло вагона метро усыпляло. Бара вскинулся, прогоняя навалившуюся дремоту, и стал лениво осматривать пассажиров. У двери, негромко беседуя, примостились две девушки, поодаль уткнулась в гаджеты небольшая группка офисных служащих. Немноголюдно для вечера четверга. Бара давно изучил циркуляцию людских потоков парижского метро, мотаясь по собеседованиям. Удача жизнерадостного Дриса из недавней комедии «Intouchables» казалась ему издевательски нереальной – за несколько месяцев пребывания на галльской земле простому парню из Туниса перепала только работа на раздаче бесплатных обедов бездомным. Язык он знал через пень-колоду, но по глупости не считал это большой проблемой. Пособие и воровство помогали ему не умереть с голоду, но первое было не так-то просто выбить, а второе могло привести к депортации, чего Бара никак не хотел допустить, поэтому вёл себя крайне осторожно. И именно по этой причине он не «работал» в метро, усеянном камерами наблюдения.
Натянув капюшон тёмно-красной толстовки на бритую чёрную голову и сложив руки на груди, парень всё же решил немного прикорнуть и чуть не проспал свою станцию. Чертыхаясь, он протиснулся через закрывающиеся двери и быстрым шагом понёсся к выходу. Последующие несколько секунд слились для него в одно яркое пятно.
Через платформу к скоплению людей метнулся женский силуэт в длинных одеждах. Бара, готовый бежать в случае чего, непроизвольно повернулся на громкий голос, выкрикивающий непонятные слова.
Последнее, что он увидел перед нестерпимо горячей вспышкой, это оказавшееся прямо напротив него смуглое девичье лицо, окутанное тёмной тканью. И в этом огне, проникшем сквозь череп за доли секунды, Бара вспомнил все свои жизни, все скитания своей никчёмной души.

Вспомнил зарезанного по обычаям кровной мести бедуина, на свою голову приехавшего погостить на Родину из благополучной Дании.
Вспомнил меркнущую лампу в газовой камере Биркенау.
Вспомнил задушенного сокамерниками студента-марксиста, оказавшегося не в то время не в том месте.
Вспомнил спесивого египетского мамлюка, коварно убитого во время торжественного ужина.
Вспомнил целую вереницу замученных рабов, чьими глазами он глядел на протяжении многих жизней.
Вспомнил множество истязаемых взрослыми детей, которым не суждено было дожить до совершеннолетия.
Вспомнил юношу-пекота, заживо сожжённого колонизаторами вместе с целым поселением индейцев.
Вспомнил в куски изрубленного крестоносцами юного араба, опрометчиво бросившегося на передовую в палестинских землях.
Вспомнил растерзанного львом в первом же бою безоружного гладиатора, не сумевшего понравиться кесарю.
Вспомнил бесплодные карфагенские земли и серый песок, впитавший горькую кровь магрибского воина, сражённого в жестокой сече.

И из глубины тысяч смертей к нему пробился свет начала его проклятия, знойный день его первой гибели, залитые кровавым потом глаза человека, распятого на соседнем кресте, и его глумливо отвергнутое благословение.

***
Суматоха после взрыва приобрела упорядоченность – люди в форме методично и сосредоточенно делали свою работу, медики оказывали помощь выжившим. Недалеко от эпицентра нелепо раскинул руки молодой темнокожий парень с раскуроченным животом. Его грудную клетку вздымали последние вздохи, когда над ним склонились фигуры в белых халатах. Сквозь пелену, застившую мёртвым бельмом весь мир, Бара услышал обращённый к нему шёпот:
— Repose-toi. C’est tout. Enfin.*

Из последних сил Бара поднял веки, чтобы покидающая его изувеченное тело душа узнала в синих глазах медбрата ещё одного знакомца. Этот пронзительный мудрый взгляд скрывал за собой третьего мученика, оплатившего благодать раскаянием.

Бара вспомнил всё, кроме собственного имени, первого, истинного. И, растворяясь в небытии, он с облегчением принял свою участь как награду.

_______________________________________________
*- Покойся. Всё, это конец. (фр.)

0

Неудавшийся вечер

Gatta_Black

не в сети давно

Долго у меня руки не доходили до написания этой истории. Да и неохота было даже верить в происходящее. Однако, сейчас, когда все позади, решила рассказать-таки.

С мужем мы вместе более двух лет, из них полтора года живем вместе. В начале же отношений я иногда оставалась ночевать в их квартире. Квартирка была микроскопической: коридорчик, в котором двоим было тесно, налево — единственная комната, едва вмещавшая два дивана, компьютерный стол и небольшой сервант. Налево — санузел, и прямо — кухонька, где и развернуться было негде. Из жильцов: отец мужа, его младший брат, сам муж и кошка Алиска… Вот с Алиски все и началось…

Стала я все чаще замечать, что сидит это чудо белобрысое и втыкает в одну точку. А там-то и нет ничего! Ну, ситуация стандартная, это понятно. По ночам я частенько ощущала необъяснимую тревогу и подолгу не могла уснуть. Поначалу списывала на непривычную обстановку, но потом списывать было уже не на что.

Апогей… нет, апоФИГей, настал в один прекрасный октябрьский день, вернее, поздний вечер, когда мой благоверный ни с того, ни с сего решил переться в круглосуточный магазин, что находился в 15-ти минутах хода от дома. На мое резонное замечание, что и без оливок обойдемся, он только отмахнулся и ушел, оставив меня одну (Алиса не в счет).(Тут, предвидя резонные вопросы о других обитателях квартиры, сделаю отступление, объяснив, что и отец, и брат обычно в мои визиты дома отсутствовали, за редкими исключениями.)

Сижу я, значит, в комнате, комп мучаю (то ли ВК, то ли здесь торчала, не вспомню), Алиса на диване растянулась, дремлет… И тут на кухне как грохнется что-то! Звук был такой, будто парочка кастрюль с полки навернулась. Не успевая что-либо сообразить, чисто рефлекторно ору:

-Алиса, итить твою… ты какого фи…
И замолкаю на полуслове, ибо кошка по-прежнему на соседнем диване, только уже сидит, а не лежит, и взгляд у нее не менее офигевший, чем мой собственный.
-Ну, ничего себе тараканы разбушевались, — бормочу, поднимаясь, чтоб проверить, что же там произошло.
И тут снова — БАБАХ!!! На сей раз в ванной. Тут решительности у меня как-то сразу поубавилось, вспомнились и Алисины гляделки, и ночное чувство тревоги… А после неких событий, происходивших со мной на протяжении года и в то время едва успевших закончиться, к мистике я отношусь чрезвычайно настороженно, так что душенька моя постепенно начала уползать в пятки, а желание проверять источник шума выветрилось напрочь. Я кошку в охапку сграбастала и сижу. И она сидит, хотя обычно терпеть меня не могла. Я на часы посмотрела — парень (тогда еще) уже минут 20 как ушел, то есть около 10-ти минут его ждать осталось. Ну, думаю, не смертельно, подожду…

И тут из коридора раздаются шаги. Самые натуральные шаги, будто в сторону комнаты идет человек, причем, довольно грузный. В этот момент я чуть кони не двинула от страха. Вжалась в угол и смотрела на дверь, с ужасом ожидая, кто или что появится в дверном проеме. Но шаги стихли прямо перед дверью, из моего положения я не могла видеть коридор, поэтому просто сидела и ждала: что же дальше будет?

На мое счастье, в тот момент вернулся парень. И очень удивился, увидев мое состояние. Разумеется, он мне не поверил, хотя на кухне и впрямь обнаружилась валявшаяся на полу кастрюля. Скептик он…

Именно после этого случая я настояла на его переезде ко мне, а недавно ту квартиру и вовсе продали, правда, по иным причинам.

P.s. Есть у меня подозрение, что это было. Как раз в том году умерла мама мужа, которая была довольно полной. Уж не призрак ли меня терроризировал? Или она просто решила посмотреть на избранницу среднего сына?..

0

Разбужены весной

Pupsik

не в сети давно

Повеяло весной,
Там за окном плюс пять.
И хочется душой
Раздеться и гулять.

Знобит ещё пока,
Но вера в теплоту
Укутает бока,
Спасая от простуд.

С бесстыжей наготой
Да босиком по льду,
Задурены весной,
Мильёны душ бредут.

Там и моей плутать
Без шапки и пальто.
Ну что с наивной взять?
И ищет она что?

0

Вечный каменщик

Pupsik

не в сети давно

Вечный каменщик

Как часто мы работе и делам­
Р­аздариваем наш бе­с­ценный век?­
А жизнь, тихонько так, на ушко нам­
Велит: «­Ох, осмотрись же, человек!­»­

И здесь так много страстных, увлечённых,­
Кто пишет были, кто стихи, кто -­ так…­
То восхищён, то судит огорчённо,­
То злится, что вокруг­ всё абы как.­

Мои же страхи трудно утаить:­
Я столь азартна, что легко теряю­
К­онтроль и мало-мальски здраву нить­
И­ от страстей в зависимость впадаю.­

Очередной подсказкой мне сейчас­
Приснился сон­,­ где дядя мой покойный­
С улыбкою­,­ привычною для нас, ­
К­лал кладку бесконечную, довольный…­

Я вспомнила­,­ как он при жизни дело­
Считал важнее и дороже нас.­
Он строил много, быстро и умело,­
На стройке встрети­л свой последний час.­

— Но тут, где нет границ и тщетны стены,­
Зачем потеть, бессмысленно трудясь? ­
И скоро ли конец небесной смены? -­
Спросила я его, чуток смутясь.­

Он вытер пот, вздохнул и откровенно­
Поведал любопытствующей мне:­
— Не думай, это Рай, а не Геен­н­а,­
Мне не за что гореть в большом огне.­

Вступив сюда­,­ я получил свободу­
И право выбирать труд по душе.­
Недолго думал. Что толочь мне воду?­
Я был готов ответить им уже.­

Я так сказал:­
— Я в жизни мало видел,­
Работою себе всё заменил.­
И хоть семью ни разу не обидел,­
Но так, как дело, я их не любил.­

И раз уж вечность мне — цена вопроса,­
То некогда мне с вами рассуждать.­
Вот докурю я эту папиросу ­
И буду вечно свою кладку класть.­

***
Проснулась до будильника я в шоке.
И начала подробно вспоминать:­
А всё ли­,­ что люблю так сильно, стоит­
Того, чтоб с этим в вечность попадать?­

0

Своё? Чужое?

Pupsik

не в сети давно

Своё? Чужое?
В музыке, звучащей к настроенью,
Каждый ищет грохот тишины.
Нет гармонии в чужом стихотвореньи,
Есть осколок от тебя, не ты…

И в вине, что не тобой отжато,
Нет букета пота твоего.
И кино, что не тобою снято:
Просмотреть ведь не прожить его?

Люди любят лишь своё в великом.
Скрипка у маэстро зазвучит,
Если странным звуком пропиликав,
Скрытый стон душевный отразит.

Но все пишут и творят, и дуют
Кто в волынку, кто в чудной дудук.
И по капле темноту чужую
За своё свеченье выдают.

0

Чёрная панна Несвижа

Pupsik

не в сети давно

***

Всё тем же солнцем выгреты ступени,
Обласкан храма купол золотой.
От вязов, ныне постаревших, тени
Ковром изменчивым устлали путь домой.

Мой дом видал немало иноземцев,
Но эти чудные, в обрезанных портках
И юбках вульгари, и с декольте до сердца,
Меня смущают и порой наводят страх.

Туристами зовёт их страж привратный
И всех, кто заплатил, пускает в холл.
Они бахилами в моих палатах
Который год уж полируют пол.

Всё тот же месяц выплыл из озёрца,
Повис короной над родным дворцом,
И в это время в зеркале оконца
Мелькнёт мой призрак с мертвенным лицом.

Вновь вздрогнет незнакомая прислуга,
Мол, чёрной даме всё покоя нет…
Мне всё равно, я царственному другу
Который век хочу донесть ответ.

– Мой Жигимонт, мой муж и повелитель,
Ты спрашивал: как жить здесь без меня?
И вот ты спишь, и спит мой отравитель,
А мне с тех пор покоя нет ни дня.

Твоей любимой Барбары останки
В старинном Вильно, но её душа
Придворным магом в этом древнем замке
Обречена прохожих устрашать.

Я бы уснула, но люблю как прежде,
Молюсь в ночном костёле за тебя:
Простит пусть Езус тщетную надежду
Любимую у смерти отобрать.

0

Безысходность

Margo

не в сети давно

***

Мне не хватает теплых рук, уверенных и сильных,
Мне не хватает нежных слов, нескладных и красивых.
Всегда просила для души покоя и прощенья,
А сатана в твоем лице послал мне искушенье. (далее…)

0

Грешная душа моя

Margo

не в сети давно

1. Прости, о Боже, знаю, что грешна.
Всегда грешила я душой, не телом,
Моя душа его любви хотела,
И отдавалась той любви душа.
Припев:
О Боже, я грешна,
Но разреши вина
Напиться. И забыть об этом свете!
Терпенья, Боже, дай,
Но мне не нужен рай,
Если и там друг друга мы не встретим!

2. Я знаю, что унынье грех, и пусть.
Любила и люблю. Но, понимая,
Что ценности земные предавая,
От грешной той любви не откажусь!

3. Раскаянья душе не обрести,
Но не желаю знать молитв иных,
Чем те, что сохранят детей моих,
И, Боже, им грехи мои прости…

0