Фэрн-Дэнский брауни

Nick Kemmler

не в сети давно

На дальнем краю заросшего лога
Стоит в одиночестве ферма Фэрн-Дэн.
Добраться к ней можно по узкой дороге,
Что зеленью скрыта, взята будто в плен.

И ходят в местах тех упорные слухи:
В логу том в прохладе живёт существо.
«Он страшен, ужасен», — болтают старухи.
Он брауни — в этом его естество.

Пока светит солнце и птицы щебечут,
Уродец в норе своей темной сидит.
Но выйдет луна, и ночи навстречу
Бесшумно, как тень, он на ферму спешит.

Пусть он безобразен, но добр и кроток,
И тем, кому нужно, на помощь придёт.
Он ночью на ферме исполнит работу
Да так, что изъяна никто не найдёт.

Умело наш брауни рожь обмолотит,
Провеет пшеницу и ссыплет в мешки.
Он с репой управится, гвоздь приколотит
И масло собьёт. Эх, труды нелегки!

Но брауни все почему-то боятся.
По логу пройти? Нет, лучше в обход!
От мысли о встречи с ним стали пугаться,
Тем паче когда уже солнца заход.

Лишь фермы хозяйка его привечает,
Помощника ценит — сама доброта!
В амбаре под вечер ему оставляет
Со сливками чашку — сполна налита.

И вот как обычно пришёл он ферму
И видит, что в окнах горит яркий свет.
У брауни сердце упало. Наверное,
В доме несчастье, все держат совет.

Взойдя на крыльцо, он узнал, что случилось:
Хозяйка под вечер внезапно слегла,
Болезнь непонятная с ней приключилась,
Всем страшно, к утру как бы не умерла.

Послать за лекаркой, да слуги боятся,
Дорога в семь миль да ещё через лог.
Ужасно с косматым уродцем встречаться,
И ноги немеют ступить за порог.

«Вы олухи, трусы, вы просто болваны!» —
Тут брауни топнул широкой ногой.
«Я сам вас боюсь! Никогда не пристану,
Лишь б только хозяйка осталась живой!»

Но мешкать нельзя. Поднял брауни руку,
Снял плащ и накинул его на себя.
Закутался им с головой за минуту,
И враз на конюшню — седлать там коня.

К нему он на спину вскарабкался живо
И в ухо сказал: «Стрелою лети!»
А конь словно понял его и ретиво
Во тьме растворился на дальнем пути.

У дома лекарки он спрыгнул на землю.
Старуха спала. Он в окно постучал.
И времени ход стал как будто замедлен,
Но вскоре чепец за стеклом замелькал.

«Да кто там?» — тревожно спросила старуха.
«Скорей собирайся. Жизнь надо спасти.
В Фэрн-Дэне больная, — ответил он глухо. —
Хозяйка слегла. Ты меня уж прости.»

«А разве за мною повозку прислали?»
«О, нет. Но не бойся. Поедешь со мной.
Садись ко мне за спину, ждут нас в печали.
До фермы домчу невредимой, живой.»

Лекарка оделась и вышла из дома,
Ступила на камень, чтоб влезть на коня.
И к гостю за спину уселась ночному,
Вцепилась за плащ, будто он ей родня.

Проехали молча до самого лога,
Но тут на старуху напал жуткий страх.
Промолвила: «Брауни видели злого.
Он водится здесь, прячась в травах, кустах.»

Но спутник ей только в ответ рассмеялся:
«Ты, тётушка, зря не болтай всякий вздор.
Того, кто с тобою сейчас повстречался,
Уродливей нет, в этом весь разговор.»

«Тогда я спокойна, — лекарка сказала. —
Хоть ваше лицо не смогла разглядеть,
Но знаю, Вы добрый, а это не мало,
Мне с Вами не страшно весь лог одолеть.»

И вновь они ехали молча до дома.
Тут спешился всадник, старуху ссадил,
И вдруг соскользнул с него плащ на солому,
Лекарке под ноги как раз угодил.

При свете зари, что уже занималась,
Она разглядела, что спутник её —
Уродец, какого ещё не видала,
Стоит рядом с ней, где людское жильё.

«Да кто ж Вы такой? — спросила старуха. —
А что за ступни? Больно уж велики!
Глаза будто плошки, не видно ни уха,
И руки, как плети, до самой земли!»

Да только уродец в ответ улыбнулся:
«Ты, тётушка, время напрасно не трать.
Ступай себе в дом, обо мне не волнуйся.
Хозяюшку милую нужно спасать!

А если вдруг спросят, как ты оказалась
На ферме далёкой в час столь роковой.
Скажи, всю дорогу за спину держалась
Фэрн-Дэнского брауни крепкой рукой!»

0