…музыка и свет

АдминБот

не в сети давно

…музыка и свет
в полуночных окнах,
женский силуэт
и душа промокла.
И прошлепал дождь
босиком по лужам,
ты кого ты ждешь,
я кому-то нужен.
А на крышу влезть
вопреки разлуке?
Скажешь, это жесть?
Ну, хотя б от скуки.
Полизать Луну
прямо посередке,
выпить тишину,
поорать в две глотки,
подстеречь рассвет…
Окажи мне милость!
Лирика… Поэт…
Осень… Не случилось.
Зыбкий силуэт.
Дождь. Мы не знакомы.
И напротив нет
ни окна, ни дома…

4

Один из дней

Pupsik

не в сети давно

Кто б мне не твердил: это жизнь… и смирись! —
Я шапку надвину на уши.
У осени вырву охристую кисть
И буду писать: он мне нужен…

Последний, но яркий, с вкраплением слёз,
С дымком от листов облетелых.
Не понятый, не оценённый всерьёз,
Я очень его бы хотела…

Хотела бы слушать, читать по губам,
Запомнить и свет и затменья.
Кричу: не лети, будь со мной не отдам!
Увы… Каждый день – как мгновенье.

2

Люблю тебя и дождь…

АдминБот

не в сети давно

Нашёл этот шедевр в ОК. Автор Л Т, к сожалению больше о нём ничего не знаю. Любуйтесь)

1

С грустью в бездонных глазах

Вор4ун

не в сети давно

Вчера выдался тёплый денёк, и я вышел погулять по саду. Сад преобразился после обрезки, посветлел, как бы приподнялся над землёй.
Орех стоит голый, ловя обнажённым телом последние лучики тепла, он экстремал. У него нет полумер — или всё, или ничего. Помню его ещё слабым прутиком, выросшим из уроненного вороной орешка. Теперь это огромное дерево занявшее весь угол, в который я его пересадил. И не просто занял угол в акр, а и вывел оттуда всю остальную растительность. За это я его отгородил сеткой и оставил в птичьем загоне для тени. Летом там красота.
Вишни сменили одежду на жёлто-красную обнову, эти деревья всегда только радуют. Весной — обильным цветением, в начале лета — сочной ягодой, осенью — своим двухцветием, зимой кисло-сладким вареньем. Обожаю зимним вечером пить чай с этим вареньем, смакуя и обсасывая косточки, как круглые кусочки лета.
Айва стоит вся зелёная, как будто её не касается время, текущее мимо неё. Густая, тёмная зелень, разреженная жёлтыми шарами плодов. Обожаю запах айвы! Какой-то секретный эликсир молодости. Возьмёшь огромный жёлтый плод, поднесёшь к носу и втянешь в себя аромат, непонятно откуда оказавшийся на Земле. Явно инопланетяне бросили огрызок своего инопланетного лакомства, а оно пустило корни, вытянуло ветки к солнцу, которое одно на всех. Поэтому и плевать ей на земной календарь – всем холодно, а она живёт воспоминаниями о лете, голосуя за него зелёными листьями и жёлтыми плодами в середине ноября. Один плод сорвался с ветки и с лёгким гулом, как астероид, врезался в землю. Тут же подскочила курица и стал клевать твёрдый плод. Женщины! Ведь твёрдый, но знает, что там витамин Е, разглаживающий морщины на гребешке и сережках, вот и разбивает клюв о астероидную прочность айвы. Что ж, красота требует жертв.
Тут же, заинтересовавшись, к курочке подскочил петушок… Вообще-то у нас их четыре. Один двухгодовалый белый, вежливый красавец, а остальные три бандита появились в этом году. При том, что они сопляки по возрасту, по размеру они превзошли «деда» изрядно и, несмотря на отсутствие прямых конфликтов, ведут себя по-хамски. Вот и сейчас, он поставил по-хозяйски лапу на спину курочке, требуя повиновения. Та, оставив айву, присела в ожидании, но Петя, увидев двоих дружков, дерущихся в стороне, бросился к ним. Я ж говорю – хам. Вообще петухи изумительные, огромные, ярко-красные, ещё не научились петь, но попытки отличаются удивительным тембром, как полковая труба, трубящая побудку. Смотрю на них и сердце наполняется грустью. Вот бегают, дерутся, курочек топчут, радуются жизни, собственному здоровью, перспективам и прочим радостям и не ведают, что топор наточен и вечером все трое будут на разделочном столе.
Так и мы – люди, спорим, пробиваем головой стены, боремся, побеждаем… И не знаем, что кто-то уже смотрит на нас с грустью в бездонных глазах.

2

Нашептала осень

АдминБот

не в сети давно

Маленький, ярко-жёлтый. Время пришло…
Ветер подхватил, закружил. Выше ветки родной, выше крон, выше крыш!
Какое чудо – дождик не сверху, он повсюду. Смешной, щекотный.
А мир такой огромный! Не два муравейника, а целых пять! Не десять деревьев-соседей, а… сколько же? И солнышко ближе. И облака. Вот туда бы! Или выше? Что там – выше?..

…Ших-ших. Сонная, грязная метла по асфальту, тяжёлая поступь старых, непослушных ног. Ших-ших.
Растёт куча собранных листьев. Мокрых, дряблых, рваных.
Вместе проще жить.
Вместе проще гнить.
А его, маленького и ярко-жёлтого, ветер-хулиган — в самый центр огромной лужи. Что теперь? Как? Один?
Для букета не годится – не кленовый. И в гербарий не попадёт – лужа же…

Как все, родился.
Как все, жил.
Как все, умрёт.

Но есть одно крошечное отличие. Есть! Не каждому понятное, не всеми различимое.
Когда все падали – он летал.

Джулия Лу

1

Замолчалось

Pupsik

не в сети давно

Замолчалось, иль речи приглушены…
У слетающих с неба листов
Шёпот вкрадчивый: Всё всегда к лучшшшему!..
Стоит верить! Ты верить готов?

Ветер высвистел соло неистово.
На югах давно птичий хорал.
Вторят чайки лишь ветру, как выстрелы:
Тщетно всё — что ваял, что ломал!

Тишина или всё же мистерия
Успокоит, заставит дышать.
Водам речки забвенья доверю я
С моим прошлым в закат убежать.

0

Осень. Ни о чем

АдминБот

не в сети давно

День состоял из непрерывно меняющихся необходимых дел. И когда первая их часть, срочная, оказалась позади, до обеда оставалось не менее часа.
Я тихонько ехал на своей «Киа Рио» в направлении дома мимо нашего небольшого городского парка. Вокруг бушевала своими буйными красками осень. Я вдруг подумал: «Хорошо бы сейчас остановиться, бросить все дела и пойти в этот прекрасный манящий парк, ведь осень не вечна, и скоро вокруг будет холодно, ненастно, неуютно.»

Поддавшись порыву, я остановил машину, мягко припарковав ее на обочину.
Прямо передо мной была широкая просека. Она проходила через весь парк, по краям ее росли огромные березы, создавая собой очень широкую аллею. Деревья были очень большие, но при этом оставались очень изящными, словно красавицы на конкурсе красоты. Я поднял голову вверх — ветер играл листьями берез, словно шелковыми кудрями. И хоть небо  было хмурым, затянутым серыми облаками, золотисто-желтые листья берез делали парк праздничным и веселым.

Настроение мое плавно поползло вверх, я был даже слегка взволнован. В нос резко и приятно пахнуло сырым листом, вчера целый день шел дождь. Этот запах невозможно спутать ни с каким другим — пахло мокрой землей, грибами и спелыми листьями, — настоящий запах осени.

Метров через десять, справа, в глубине парка открылась потрясающая картина — там росла семья кленов. Все пространство на протяжении метров пятнадцати-двадцати от корней до кроны было заполнено ярко-желтыми, крупными, золотыми листьями, отчего все пространство казалось золотым. Дух захватывало от такой красоты. Темные, почти черные стволы кленов рисовали совершенно необычную какую-то сказочную картину, отчего и парк в этом месте казался сказочным.

Но дальше, дальше… Я неторопливо шел по краю просеки, стараясь не натаптывать подошв ног. Просека была усыпана листьями не густо, отчего на земле рисовался черно-золотой ковер. По краям просеки сохранилось немного  травы, местами еще зеленой. Метров через тридцать, влево от просеки, побежала вьющаяся дорожка. Я свернул на неё.

За парком, было видно, осуществлялся нерегулярный уход. Местами он совершенно зарос тоненькими и молодыми кленами, создавая загущенность, сквозь которую было невозможно пройти. В других местах прошла вырубка, и крупные березы стояли просторно, вальяжно и даже немного торжественно.

Мне вспомнилось, что в детстве я думал о деревьях только с точки зрения заготовки дров для печки. Нам с братом все время приходилось заниматься их заготовкой. Мы пилили их ручной пилой на специально сбитых козлах, потом кололи большим топором. Да разве еще деревья привлекали наше внимание в раннем мальчишеском возрасте, будучи объектом наших игр. У моей бабушки росла огромная черемуха, и мы трое: я, мой брат Володя и еще двоюродный Саша, взбирались на дерево и подолгу сидели, лазали, кушали ягоды, осматривали с высоты окрестные сады. Все это нам очень нравилось, мы могли провести на дереве два-три часа.

Когда я был совсем взрослым, мне пришлось работать на разных стройках. И там уже деревья воспринимались как строительные материалы. Вот это — хорошие сосновые доски, тридцатка, самые ходовые. А это — дубовые, они хоть на брус, хоть на полы — долговечные, прочные, практически вечные. Однажды как-то попала лиственница и мы с удивлением смотрели на ее нежный светло-зеленый цвет. Да еще удивлялись — такая тяжесть!

И только теперь я воспринимал деревья как часть этого мира, часть природы и даже как живые существа. Каждое из них было особенное и, казалось, даже имело свою собственную душу.

Убегающая дорожка привела меня к кусту шиповника. Он стоял уже практически голый, колючий, но ягоды крупными оранжевыми и красными каплями светились между тонкими ветвями. Я не удержался и нарвал горсть в карман куртки. Захотелось, чтобы эту красоту увидела моя дочь Надюша. Она получает образование на архитектурном факультете, и мне нравится говорить с ней о живописи, красках, колористике, вообще об искусстве, природе и красоте.

Надо будет заварить шиповник. Вечером, когда соберется вся семья за ужином, девочки прозябнут от вечерней дороги домой, тут как раз хорошо чай с шиповником.

Неожиданно дорожка вынырнула из парка. Перед глазами распахнулось открытое пространство. Невдалеке, прямо перед кручей спускающейся к Дону, был виден памятник 2-й Воздушной Армии. Высокая стелла, на вершине которой три самолета.
Справа сквозь заросли парка проглядывали Византийские купола Свято-Митрофановского храма.

Мое внимание привлекло совсем другое. На голой плешине холма, покрытой желто-зеленым травяным ковром, стояла одинокая рябинка. Она была так хороша, густого ярко-красного сочного цвета, я даже вздохнул. Ее можно было сравнить разве что с ярким нарядом славянской женщины в национальном костюме, на свадебном торжестве. Когда и женщина — красавица и костюм ее самый нарядный, и в пляске-то самая ладная, и уже нет возможности отвести взгляд, а хочется только любоваться и любоваться.

И совсем по-другому смотрится листва дуба. Она уже и не зеленая и еще не желтая, какая-то, словно одежда солдата в Великую Отечественную. И сам он весь, дуб, словно крепкий мужчина — веет от него надежностью. И дух от него особенный, лесной, какой-то настоящий. Есть предание, что выздоравливают больные люди от воздуха дубрав.

А вот еще диво: Деревья вокруг во всех теплых оттенках от желто-зеленого до темно-красного, бордового и даже красно-коричневого. И вдруг рядом деревце —тоже рябинка, изумрудно-зеленая, как-будто весенняя, и на нежном ее платье яркие кисти красных ягод. Не пришло видно еще  время её увядания, ещё покрасуется.

Время уже мне возвращаться. Достал мобильник, грех не пофотографировать такую красоту. Вспомнилось, как еще в армии бродили мы с дружком моим Игорьком Варнавским по осенней Прибалтике. Он тогда учил меня как правильно фотографировать да и, пожалуй, как видеть красоту природы.

— Вода на фото всегда живая, — говорил он, — хоть это озеро, хоть речка, хоть ручеек, хоть маленькая лужица. Природа всегда живая и естественная. И если на фото будет много природы, то и фото будет естественным.
Игорь, Игорь, не побродить мне больше с тобой по озерам и лесам, не услышать твоего тихого доброго голоса, не полюбоваться еще раз красотой нашей неброской и трепетной природы. Зачем ты так рано оставил этот мир?
Накатила грусть. Так всегда: потом жалеешь, что не встретились почему-то больше после службы, что не догнать уже этой встречи. Разве, может быть, потом, когда я тоже уйду в мир иной…

Мой блуждающий взгляд остановился на чистом, словно слеза, стволе березы.
— Ответь мне, милая березка, почему это наша жизнь складывается вся из несостоявшихся событий, которые могли бы сделать ее по настоящему счастливой, а мы все несемся и несемся со своими обыденными делами, а главного, пожалуй, сделать-то и не успеваем? А там глядь — и жизнь позади.

Мои усталые ноги принесли меня к знакомой просеке. Вот уже и мой автомобиль, припаркованный у обочины. Хлопает дверца, и я тихо трогаюсь по дороге в направлении моего дома. Вот и все.

Юрий Иванников

0

Как лист

Pupsik

не в сети давно

Про лист осенний и не только.

0

ИЗЛЕЧЕНИЕ

АдминБот

не в сети давно

Осень — странное время. В нём трудно искать виноватых.
Улетают надежды, как дикие гуси и Нильс…
Дождь проходит сквозь сумрачный воздух, как пули сквозь вату,
бьёт аллею чечёточной россыпью стреляных гильз.
От скамейки к скамейке, подобно пчелиному рою,
мельтешит на ветру жёлтых листьев краплёная прядь…

Я, возможно, однажды свой собственный бизнес открою:
обучать неофитов святому искусству — терять.
И для тех, кто в воде не находит привычного брода,
заиграет в динамиках старый охрипший винил…
Я им всем объясню, как дышать, если нет кислорода;
научу, как писать, если в ручках — ни грамма чернил.
Я им всем покажу, как, цепляясь за воздух ногтями,
ни за что не сдаваться. Я дам им достойный совет:
как себя уберечь, оказавшись в заброшенной яме,
как карабкаться к свету, завидев малейший просвет.
Нарисую им схемы, где следствия есть и причины,
и слова подберу, в коих разум и сердце — родня…

Я себя посвящу излечению неизлечимых,
ибо что, как не это, однажды излечит меня.

А.Габриэль

1

Антиосень

АдминБот

не в сети давно

Под осеннею пятою нам опять побыть охота.
Кличут осень «золотою», а ведь это — позолота,
в день базарный — пол-карата. Бижутерия. Дешёвка.
Тема в темпе «модерато», Богом сыгранная ловко.

В скверах — бледные поэты рыщут, как в чащобе волки,
хоть давно до них воспеты рыжесть листьев, воздух колкий,
дождь, летящий ниоткуда, лунный серп, что так немолод…
Как вместить в понятье «чудо» эту смерть и этот холод?!

Нас обманывать нетрудно. Мы обманываться рады.
Мы исполнены подспудной, подсознательной бравады,
что живём не в пасторали, что топор примерен к вые,
ибо осень — умирает, ну а мы — вполне живые.

А вокруг — наборы фото. Невесёлые картинки.
И всё та же позолота с темнотою в поединке.
Мир деревьев непотребен, наг и странно обезличен…
И больна в недобром небе птичья стая гриппом птичьим.

0

Мне вот тоже на заре не спится…

АдминБот

не в сети давно

Мне вот тоже на заре не спится
И душа внутри грустинку носит
О того, что огненной лисицей
Невзначай подкралась к лету осень.
И глаза зеленые прижмурив,
Не спешит кидаться из засады,
Выжидает хитрая, дежурит,
Разметав пушистый хвост по саду.
Подойду и почешу за ушком,
Загляну в зеленые глазищи.
Здравствуй осень, рыжая подружка,
Знать пора, коль ты за летом рыщещь…
Улыбнется и лизнет ладошку,
Хитро взгляд кокетливая скосит.
Осень, погоди еще немножко,
Не сбегай так быстро в зиму, осень…

coto-face-on

0

Прощание Лета и Осени

Эвиллс

не в сети давно

Ветер прошлого Осень принёс.
Осень плавно сошла на траву.
Шумом золота старых берёз,
Вновь напомнив пути волшебству.

Осень лисьим махнула хвостом,
Хитро глянула Лету в глаза.
К Лету Осень вошла важно в дом.
И блеснула у Лета слеза…

Летний вечер, чуть плавясь, горит.
Но у Лета печальны глаза.
Осень ласково с ним говорит.
В сердце Лета бушует гроза!

Лето в танце хотело кружить,
Осень песню запела свою:
«Листья — карты, судьбу ворожить?»
И добавила тихо: «Люблю…»

Ветер прошлого Осень принёс.
Лету Осень подарит экстаз!
Но горят Лета яхонты слёз.
Доля счастья вновь с горем сплелась.

Лето чувствует: нужно уйти.
Осень дарит прощально звезду.
И в грядущее тропы найти
Лето хочет. Сказало: «Иду…»

Осень плачет, оставшись одна.
Ветер прошлого Лето унёс.
Но в грядущем у Лета зажглась
Та звезда, что из Осени слёз!

0

Рыжая осень

Margo

не в сети давно


Где-то там спят дожди. Им еще не пора
Застучать по холодным окошкам.
Осень, милая рыжая осень моя,
Подожди до утра хоть немножко.
Вот уже потускнела, поникла листва,
Чуть окрашена пятнами желтыми,
У цветов и деревьев есть тоже судьба,
И свой век, столь короткий, недолгий.
Осень, милая рыжая осень моя,
Прежде чем в мою дверь постучаться,
Ты постой у порога, постой до утра,
Подожди ярким вихрем врываться.
Скоро тонкие нити холодных дождей
Ты протянешь на дни и недели,
И под шепот воды ты уйдешь в ноябре,
И закружат, завоют метели...
А пока подожди, не стучи, не кружи
В вихре сказочного листопада.
Ты постой до утра у закрытой двери,
Не тревожь, не буди, не надо.

0

Осеннее чудо

Вор4ун

не в сети давно

Еду по Красной* на верном «Suzuki».
Дождь, бурые листья, осени мокрые звуки.
Листьев каштанов – бурые кляксы,
Не дотянуться до лета, к теплу не добраться.
Вдруг среди бурого — зелень листвы,
Белых цветов круговерть!
Как же нужно любить весну,
Чтобы забыть про смерть?

*Красная — главная улица Краснодара

0