Случай в тайге

Вор4ун

не в сети давно

Очень сильно ошибаются те, кто считает, что тайга заполнена зверьём, ждущим в засадах беспечного человека, чтобы наброситься на него и сожрать безжалостно. На самом деле, каждая зверушка спешит унести ноги с пути человека, едва заслышав его шаги. Даже тигры и медведи уходят с пути безоружного грибника, если не ранены и не испуганы. Никто не хочет связываться с человеком. Ну, может, кроме гнуса с клещами и щитомордника. Кстати, я в тайге больше всего боялся именно клеща. Укусит такая букашка, и весь остаток жизни будешь улыбаться весело своим странным мыслям или лежать перекрученным в спираль, если «повезёт» выжить. А щитомордник — это довольно крупная змея со щитком на морде. Отличается злобностью и непередаваемой наглостью. Если все, как я сказал выше, спешат убежать с пути человека, этот всегда прёт в наглую навстречу, хрипло шипя, и норовит цапнуть. Мерзкая тварь, короче говоря.
Но есть такая беда в тайге, когда все правила и законы становятся с ног на голову – это пожар. От него в одной стае бегут все: и охотники, и добыча. Огонь разрушает привычный круг событий зверя, и тогда он встаёт против человека, считая его единственным виновником всех своих бед.
В конце декабря мы поехали с лесником нарубить ёлок к празднику. Погода стояла замечательная, мороз небольшой, чуть ниже –20, солнце играло в снежинках, поэтому настроение у всех было отличное. Егерь решил привести нас на горельники, где было много молодых ёлочек. Мы шли по просеке к месту порубки, когда впереди показался человек в странных оранжевых одеждах, махнул нам рукой, как бы приглашая за собой, и скрылся среди деревьев. Расстояние до него было метров 300-350, поэтому рассмотреть подробности его одежды было нереально. Но егерь встал, как вкопанный.
— Знаете, мужики, а пойдёмте поближе, а то снег всё глубже, боюсь, трудно будет добраться, а потом назад с ёлками идти, — сказал он, разворачиваясь назад.
Действительно, как-то и в голову не пришло. Что если на просеке снег был выше колена, то в лесу будет ещё глубже. Мы, как водится, почесали затылки и пошли за егерем, который ушёл уже довольно далеко. Через какое-то время мы нарубили отличных ёлочек и собрались в сторожке попить чайку перед обратной дорогой. И тут один мужичок, глядя прямо на егеря спросил:

— Это был тот самый пожарный?

Егерь пожал плечами. Естественно все на него насели, чтобы узнать, что за пожарный, и чего он тушит в лесу зимой. После третьей кружки чая егерь оттаял и рассказал.
— Помните же, как лет 5 назад всё вокруг горело? Что только не делали. И с самолётов поливали, и с вертолётов, и пожарных десантников с парашютами сбрасывали. Вот и эта была одна из таких групп. Пять человек. Один – совсем молодой, лет 23-25, всё восхищался масштабами.
Шли на квадрат. Парень был далеко впереди, когда вышел медведь. Шёл зверь на задних лапах, никто глазом не успел моргнуть, как он отвесил оплеуху парню. Тот как раз повернулся к остальным и рукой махнул – может дым увидел, может просто поторапливал. Увидели, как отлетела каска, и парень рухнул как подкошенный. Зверь повернулся к оставшимся. Что им делать было? Кроме ранцев с водой у них и не было ничего, вот и рванули бежать. Пока прибежали к нам, пока искали… Тело нашли на другой день, только головы с ним не было. Не каска это отлетела. Только он этого не понял. Ни то, что убил его косолапый, ни то, что без головы он. Это уже местная шаманка сказала, когда пошли мы к ней, после нескольких встреч с ним. Только заметили: где он появляется, там зверь лютует. А тут, зимой — первый раз такое.
Кто-то из нас поверил, кто-то, как водится, поржал в усы. Но я лично знаком с охотниками, охотившимися в эту зиму на тигра, который в посёлке Хапсоль, находящимся рядом с участком этого егеря, всех собак пожрал. А перед этим пожары неподалёку были.

1

Не желай зла

Pupsik

не в сети давно

Я не поэт, моё воображение
Чурается того, что мозг не объяснит.
Но чудо в том, что лишь в стихосложением
Могу сказать, о чём душа болит.

Живёт во мне воспоминанье давнее,
От бабушки, увы, почившей, сказ.
Она лишь мне его, как в назидание,
Поведала в один урочный час.

Я плакала при ней, что дружба старая,
Не побоявшись взять под праздник грех,
Сожгла мосты меж нами жуткой сварою,
Наживы жажда взяла над ней верх.

— Малышка, — шепчет мне моя бабулечка
И гладит новую мою седую прядь.
-Ты главное прости её, будь умничкой!
А что утратила, забудь и вспоминать…

Ты знаешь как в пору послевоенную
Жилось в землянке, с парою детей.
Мечту о доме новом сокровенную
Мой муж старался воплотить скорей.

Колхоз и трудодни ему голубчику
Казались пустяком, так нелегка,
Была работа пилорамщика и рубщика.
Лишь ради сруба, он пахал на лесника.

К Крещению готов был лес натёсанный,
И мужики с соседних деревень
Званы на после праздника, на подсоби,
Собрать с готового избу могли б за день.

Но мой Иван пришёл со стройки засветло,
Со взглядом мёртвого и словно онемев.
Площадку с лесом вычистили наголо
И праздник не боясь, и грех презрев.

Такая боль, поверь, тебе не ведома:
Перенесли мы вражий плен и страх войны.
И вор ведь знал о злоключеньях дедовых,
О том, что лишь о доме снит он сны.

Уже к утру одна болтуха местная
Преподнесла мне на хвосте рассказ:
В заречном хуторе растёт изба чудесная
Из брёвен меченых, ну точно как у нас.

Я одурев, забыв детей оставленных,
Не замечая стужи и пурги,
Пошла туда, чтоб проорать отчаянно:
— Сгореть всему тут, небо, помоги!

Отстроились и мы, хотя и чуть поздней.
В беде не брошены, да и колхоз помог.
Но каюсь я с тех пор и вплоть до этих дней,
Что в злобе потревожен был мной Бог.

В пропитанных проклятием стенах пришлось
Прожить ворам один счастливый год.
В Крещение зареченским не довелось
Спасти от пламени ни скарб, ни дом, ни скот.

Я думаю, что лучше бы без нас судьба
Распоряжалась где кому сгореть.
Тебя учу: крепись и не кляни врага,
Зачем тебе подобный грех терпеть?

0

Нарисованный пожар

Эвиллс

не в сети давно

Было это в незапамятные времена. Мне тогда года три-четыре было.

Слушала я сказку про Кошкин дом на виниловой пластинке. Очень впечатлила меня тогда сцена пожара! Так это было красиво! Я начала бегать по квартире и кричать: «Тили-бом! Тили-бом! Загорелся кошкин дом!»

Мама сказала:»Не надо хулиганить. Лучше нарисуй пожар.»

Я схватила акварельные краски и кисточку, налила воды в банку и принялась с увлечением рисовать! Пожар в моём воображении переливался всеми оттенками: от лимонно-жёлтого до оранжево-красного! Огонь гудел в фантазии так низко и жутко. Но как-бы манил меня. Мне хотелось нарисовать огромный пожар! Я стала рисовать огонь, много огня. Он даже не помещался на листе. А как-же дым? Места не осталось для дыма. Я взяла другой лист и принялась рисовать дым: чёрными, едкими клубами он расползался по листу, всё гуще и гуще. Вот уже и для него не найти места!

Мама спросила:»А где-же домик тёти Кошки? И почему пожар на двух рисунках?»

Я сказала:»Это очень большой пожар! Он не входит на один лист. А домика не видно из-за дыма и огня.»

Вдруг, мне стало казаться, что пожару тесно и на двух рисунках. Обязательно вылезет! Сначала мне так и захотелось этого. Было до-чёртиков любопытно!
Но через некоторое время стало страшно, ведь если это случится — вся наша семья сгорит! Я заплакала и подумала:»Нет! Только не у нас!»

В мыслях послышался мужской голос:»А где?»

Мне показалось, что это — моё воображение. Но на всякий случай, я сказала мысленно:»Там!» И показала на соседний дом, что был через дорогу, он виднелся из окна.

Возникло ощущение, что кто-то улыбается.

Ночью мне приснился пожар. Самое интересное, что мне совсем не было страшно. Во сне я была частью этого огня и мне было так весело!
На утро мама сказала моей бабушке:»Ой, посмотри в окно! В доме напротив, на первом этаже, квартира сгорела.»

В моих мыслях прозвучал злорадный смешок.

После того случая ещё долго я не решалась рисовать огонь.

0