Замолчалось

Pupsik

не в сети давно

Замолчалось, иль речи приглушены…
У слетающих с неба листов
Шёпот вкрадчивый: Всё всегда к лучшшшему!..
Стоит верить! Ты верить готов?

Ветер высвистел соло неистово.
На югах давно птичий хорал.
Вторят чайки лишь ветру, как выстрелы:
Тщетно всё — что ваял, что ломал!

Тишина или всё же мистерия
Успокоит, заставит дышать.
Водам речки забвенья доверю я
С моим прошлым в закат убежать.

0

Осень. Ни о чем

АдминБот

не в сети давно

День состоял из непрерывно меняющихся необходимых дел. И когда первая их часть, срочная, оказалась позади, до обеда оставалось не менее часа.
Я тихонько ехал на своей «Киа Рио» в направлении дома мимо нашего небольшого городского парка. Вокруг бушевала своими буйными красками осень. Я вдруг подумал: «Хорошо бы сейчас остановиться, бросить все дела и пойти в этот прекрасный манящий парк, ведь осень не вечна, и скоро вокруг будет холодно, ненастно, неуютно.»

Поддавшись порыву, я остановил машину, мягко припарковав ее на обочину.
Прямо передо мной была широкая просека. Она проходила через весь парк, по краям ее росли огромные березы, создавая собой очень широкую аллею. Деревья были очень большие, но при этом оставались очень изящными, словно красавицы на конкурсе красоты. Я поднял голову вверх — ветер играл листьями берез, словно шелковыми кудрями. И хоть небо  было хмурым, затянутым серыми облаками, золотисто-желтые листья берез делали парк праздничным и веселым.

Настроение мое плавно поползло вверх, я был даже слегка взволнован. В нос резко и приятно пахнуло сырым листом, вчера целый день шел дождь. Этот запах невозможно спутать ни с каким другим — пахло мокрой землей, грибами и спелыми листьями, — настоящий запах осени.

Метров через десять, справа, в глубине парка открылась потрясающая картина — там росла семья кленов. Все пространство на протяжении метров пятнадцати-двадцати от корней до кроны было заполнено ярко-желтыми, крупными, золотыми листьями, отчего все пространство казалось золотым. Дух захватывало от такой красоты. Темные, почти черные стволы кленов рисовали совершенно необычную какую-то сказочную картину, отчего и парк в этом месте казался сказочным.

Но дальше, дальше… Я неторопливо шел по краю просеки, стараясь не натаптывать подошв ног. Просека была усыпана листьями не густо, отчего на земле рисовался черно-золотой ковер. По краям просеки сохранилось немного  травы, местами еще зеленой. Метров через тридцать, влево от просеки, побежала вьющаяся дорожка. Я свернул на неё.

За парком, было видно, осуществлялся нерегулярный уход. Местами он совершенно зарос тоненькими и молодыми кленами, создавая загущенность, сквозь которую было невозможно пройти. В других местах прошла вырубка, и крупные березы стояли просторно, вальяжно и даже немного торжественно.

Мне вспомнилось, что в детстве я думал о деревьях только с точки зрения заготовки дров для печки. Нам с братом все время приходилось заниматься их заготовкой. Мы пилили их ручной пилой на специально сбитых козлах, потом кололи большим топором. Да разве еще деревья привлекали наше внимание в раннем мальчишеском возрасте, будучи объектом наших игр. У моей бабушки росла огромная черемуха, и мы трое: я, мой брат Володя и еще двоюродный Саша, взбирались на дерево и подолгу сидели, лазали, кушали ягоды, осматривали с высоты окрестные сады. Все это нам очень нравилось, мы могли провести на дереве два-три часа.

Когда я был совсем взрослым, мне пришлось работать на разных стройках. И там уже деревья воспринимались как строительные материалы. Вот это — хорошие сосновые доски, тридцатка, самые ходовые. А это — дубовые, они хоть на брус, хоть на полы — долговечные, прочные, практически вечные. Однажды как-то попала лиственница и мы с удивлением смотрели на ее нежный светло-зеленый цвет. Да еще удивлялись — такая тяжесть!

И только теперь я воспринимал деревья как часть этого мира, часть природы и даже как живые существа. Каждое из них было особенное и, казалось, даже имело свою собственную душу.

Убегающая дорожка привела меня к кусту шиповника. Он стоял уже практически голый, колючий, но ягоды крупными оранжевыми и красными каплями светились между тонкими ветвями. Я не удержался и нарвал горсть в карман куртки. Захотелось, чтобы эту красоту увидела моя дочь Надюша. Она получает образование на архитектурном факультете, и мне нравится говорить с ней о живописи, красках, колористике, вообще об искусстве, природе и красоте.

Надо будет заварить шиповник. Вечером, когда соберется вся семья за ужином, девочки прозябнут от вечерней дороги домой, тут как раз хорошо чай с шиповником.

Неожиданно дорожка вынырнула из парка. Перед глазами распахнулось открытое пространство. Невдалеке, прямо перед кручей спускающейся к Дону, был виден памятник 2-й Воздушной Армии. Высокая стелла, на вершине которой три самолета.
Справа сквозь заросли парка проглядывали Византийские купола Свято-Митрофановского храма.

Мое внимание привлекло совсем другое. На голой плешине холма, покрытой желто-зеленым травяным ковром, стояла одинокая рябинка. Она была так хороша, густого ярко-красного сочного цвета, я даже вздохнул. Ее можно было сравнить разве что с ярким нарядом славянской женщины в национальном костюме, на свадебном торжестве. Когда и женщина — красавица и костюм ее самый нарядный, и в пляске-то самая ладная, и уже нет возможности отвести взгляд, а хочется только любоваться и любоваться.

И совсем по-другому смотрится листва дуба. Она уже и не зеленая и еще не желтая, какая-то, словно одежда солдата в Великую Отечественную. И сам он весь, дуб, словно крепкий мужчина — веет от него надежностью. И дух от него особенный, лесной, какой-то настоящий. Есть предание, что выздоравливают больные люди от воздуха дубрав.

А вот еще диво: Деревья вокруг во всех теплых оттенках от желто-зеленого до темно-красного, бордового и даже красно-коричневого. И вдруг рядом деревце —тоже рябинка, изумрудно-зеленая, как-будто весенняя, и на нежном ее платье яркие кисти красных ягод. Не пришло видно еще  время её увядания, ещё покрасуется.

Время уже мне возвращаться. Достал мобильник, грех не пофотографировать такую красоту. Вспомнилось, как еще в армии бродили мы с дружком моим Игорьком Варнавским по осенней Прибалтике. Он тогда учил меня как правильно фотографировать да и, пожалуй, как видеть красоту природы.

— Вода на фото всегда живая, — говорил он, — хоть это озеро, хоть речка, хоть ручеек, хоть маленькая лужица. Природа всегда живая и естественная. И если на фото будет много природы, то и фото будет естественным.
Игорь, Игорь, не побродить мне больше с тобой по озерам и лесам, не услышать твоего тихого доброго голоса, не полюбоваться еще раз красотой нашей неброской и трепетной природы. Зачем ты так рано оставил этот мир?
Накатила грусть. Так всегда: потом жалеешь, что не встретились почему-то больше после службы, что не догнать уже этой встречи. Разве, может быть, потом, когда я тоже уйду в мир иной…

Мой блуждающий взгляд остановился на чистом, словно слеза, стволе березы.
— Ответь мне, милая березка, почему это наша жизнь складывается вся из несостоявшихся событий, которые могли бы сделать ее по настоящему счастливой, а мы все несемся и несемся со своими обыденными делами, а главного, пожалуй, сделать-то и не успеваем? А там глядь — и жизнь позади.

Мои усталые ноги принесли меня к знакомой просеке. Вот уже и мой автомобиль, припаркованный у обочины. Хлопает дверца, и я тихо трогаюсь по дороге в направлении моего дома. Вот и все.

Юрий Иванников

0

Не броди по старым адресам

АдминБот

не в сети давно

Не броди по старым адресам,
Душу, как карман, не выворачивай,
Не прислушивайся к голосам –
Прошлое всегда звучит заманчиво.

Сколько там событий и друзей,
Сколько чувств: и первое свидание,
И  зовущих за мечтой огней,
Робкий  поцелуй и расставание.

Сколько там дорог и теплых слов,
Сколько горечи, не выплеснутой вовремя —
Задний ум всегда излить готов,
Что не сказано, но тщательно запомнено.

Кажется: назад бы повернуть,
Все исправить, доказать бы, высказать,
Снова  с головой в любовь нырнуть,
Может быть, на это раз и вынесет…

Не взывай о прошлом к небесам,
Чаяньем  себя не одурачивай:
Не броди по старым адресам,
Душу, как карман не выворачивай.

0

Лабиринт ошибок

Вор4ун

не в сети давно

«Есть только миг между прошлым и будущим…»
Л. Дербенёв

«Лабиринт — сооружение, которое находится на острове Фантазии. Оно ещё до конца не изучено учёными, но уже известны три уровня лабиринта. Первый — исправление ошибок прошлого. Назначение последующих уровней откроется после прохождения предыдущего. Призы за прохождение уровней впечатляющие, начиная со свитка, который…»

Сенька закрыл ноут и отложил его в сторону.

— Вот бы найти такой лабиринт в реале, — подумал он. — Сколько можно было бы исправить в своей жизни. Второй и третий незачем, а вот первый я бы прошёл.

Исправить, переделать, начать сначала — эти мысли не покидали голову парня уже два года, с тех самых пор как любимая девушка бросила его. Всё это время он думал, как её вернуть. Вариантов тысячи, от похищения до героического спасения от хулиганов или, что ещё лучше, от бандитов, захвативших вместе с везущим Её трамваем ещё сотню ни в чём неповинных и прекрасных девушек. А он, такой, уничтожает бандюганов и идёт к ней неспешно, уверенной походкой героя, время от времени отрывая от своей шеи повисших на ней красоток, которым повезло ехать в одном трамвае с Ней…

Были и другие варианты, менее эффектные, но также отработанные в мыслях до мелочей. Почему-то бандиты игнорировали их городок, поэтому спасать было не от кого, похищать было не на чем, не на такси же, да и другие варианты требовали каких-то ресурсов, коими Сеня пока ещё не обладал. Из-за этого вариант с лабиринтом был самым надёжным и беспроигрышным, если сравнивать с остальными. В этом варианте был всего один недостаток — Сёма не знал, где находится этот остров даже приблизительно. Но мысль застряла в голове, и с ней он пошёл попить кофе. Сев за стол, он, как будто впервые, оглядел свою квартиру. Отличная двушка, отличный ремонт, отличный вид из окна. Он долго искал вариант, чтобы не стыдно было пригласить Её жить вместе. Но вышло совсем не так, как он ожидал. И теперь это уютное гнёздышко превратилось в пыльную и тоскливую холостяцкую квартиру.

— Дзынь! — сообщил планшет о новой почте.

Сенька спокойно допил свой эспрессо и, бросив чашечку в посудомойку, пошёл проверить послание. Каждый раз ему казалось, что это Она написала ему, предлагая помириться.

Прошёл мимо планшета, направляясь к ноуту, чтобы, если что, сразу написать ответ. Глупая игра инфантильного парня. Он это понимал, но не хотел отказывать себе в удовольствии с замиранием сердца открывать почту.

«Добро пожаловать на остров Фантазию! Начните работу над своим вариантом. Пора приступить к созданию Вашего уникального проекта. Начать сейчас.»

— А это что за… — разочарованно вздохнув, пробормотал Сенька.

Рука замерла над кнопкой «спам».

— А что если? Может, это и есть тот самый шанс? Ведь говорят же, что если долго и искренне мечтать, то рано или поздно это сбудется. А уж я мечтаю!

Замерев на секунду, он щёлкнул по призыву к действию, игнорируя истерический хохот здравого смысла. И… открылся сайт с рекламой крема от целлюлита, как сделать грудь за два дня и, как следствие, таблетки для потенции. От разочарования и досады он громко и членораздельно выругался.

— Сколько можно быть идиотом? Тебе уже 25, а ты всё в игрушки играешься и в сказки веришь, — надрывался здравый смысл. — Вернуть её невозможно, у неё другой парень, она же говорила.

— Я знаю, — бормотал в ответ Сеня, — а вдруг ведь бывают чудеса?

Резко закружилась голова. Сенька схватился за край стола и повалился на диван…

Утреннее солнце, пробившись через приоткрытые жалюзи, пощекотало под носом спящего Семёна, высвечивая и без того светлые усы. Сенька чихнул и проснулся. Сладко потянувшись, улыбнулся солнцу.

— Привет! Как спалось? — поздоровался он со светилом. — Светить всегда, светить везде… светить — и никаких гвоздей! Вот лозунг мой — и солнца.

Семён запел, довольный началом дня, и вприпрыжку побежал в ванную.

Вытираясь после душа, Сеня повернулся к зеркалу и с ужасом понял, что отражается в нём не он, а какой-то старик, смотрящий на него с нескрываемой усмешкой.

— Тихо, тихо, не шуми, — заговорил дед, поднимая руку, видя, как Сенька открыл рот, чтобы закричать. — Ты же лабиринт заказывал? Я твой проводник.

Старик был колоритный. Нос картошкой, седые волосы, сеть морщин, лучами расходившаяся от глаз, и ярко-голубые молодые глаза, сильно диссонирующие с остальным обликом.

— Ну ладно, пока ты изображаешь из себя золотую рыбку, — подколол старик Сеньку, который, вытаращив глаза, открывал и закрывал рот, — я проведу краткий инструктаж и ознакомлю тебя со всеми нюансами этого путешествия. Ты готов?

Парень замотал головой по кругу так, что это можно было истолковать и как «да», и как «нет».

— Понятно, — улыбнулся дед, — пока ты в раздумье, хочу предупредить тебя. Дело в том, парень, что ходить вперёд спиной не совсем правильно, вернее, совсем неправильно.

— Как это? — выдавил из себя Сенька, успокаиваемый спокойным голосом проводника. — Я нормально хожу, как и все.

— Я имел в виду, что нельзя построить будущего, не отрывая взгляда от прошлого. Ты идёшь вперёд, но смотришь назад, в прошлое. В таком способе передвижения есть свои преимущества, но они ничего не имеют общего с реальной жизнью, это, скорее всего,..

— Хватит, я всё понял, — перебил старика вконец осмелевший парень, — я смогу попасть в прошлое и исправить свои ошибки?
— Да, но…
— Вот и прекрасно, остальное меня не интересует. — Сёма открыл дверь шкафа, на котором висело зеркало, и увидел ступеньки, ведущие вниз в туманную, влажную мглу. Правда, в конце лестницы стоял всё тот же проводник с ярким фонарём в руке.
— А как же телепорт? — съехидничал Семён. — Раз — и на месте. А тут ступеньки, туман, сырость — прошлый век.
— Иди-иди, не умничай, — проворчал старик. — Я должен объяснить правила пользования лабиринтом. В общем, ничего сложного. Когда войдёшь, увидишь, что по всему лабиринту есть двери. Есть три вида дверей: вход и выход, переход между коридорами и, наконец, двери, за которыми и прячутся твои ошибки. Есть два варианта исправления ошибок. Первый — ты заходишь в прошлое, меняешь свои действия на любом отрезке ошибки и можешь проследить результат исправления. Второй — за дверью на экране будут гореть три варианта течения событий, ты нажимаешь на один из них, и этот вариант меняет ошибку. Да, чуть не забыл. У тебя ограниченное количество времени, тебе даётся 30 отрезков.

— Что за отрезки? Секунды, минуты, часы, дни? А то я и не успею.
— Нет там ни секунд, ни часов. Это люди придумали, чтобы на работу и свиданья опаздывать, — усмехнулся старик, — а в лабиринте просто время. Ты, главное, не мешкай сильно, а то не успеешь и будешь призраком лабиринта ошибок, там уже бродят несколько идеалистов, пытающихся всё сделать идеально и начисто.

— Вот, вроде, и всё, — грустно, как показалась Сене, сказал проводник. — Если дойдёшь до выхода, там справа, в углу, будет лежать свиток, возьми его, вдруг решишься на следующие уровни пойти.
— Спасибо, отец, — протянул руку Сенька, но тот отдёрнул свою, испуганно блеснув глазами.
— Старайся не оставлять себя здесь, нехорошо это, — как бы устыдившись своего страха, предупредил он. — Ну и от меня тебе бонус — на одной, на выбор, ошибке вторая попытка. Ну вот и пришли.

Старик быстро развернулся и растворился в тумане. Семён стоял перед дверью, похожей на дверь в его ванную. Рывком открыв её, он вошёл в лабиринт. Сладковатый, напоминающий что-то важное, запах окутал его. Сенька огляделся. Лабиринт напоминал обычную коммуналку с широким петляющим коридором и бесконечным числом дверей.

— Неужели это всё мои ошибки? — содрогнулся он. — А если само моё рождение ошибка, я её должен исправлять?

Семён подошёл к одной из дверей, заглянул. На экране двенадцатилетний Семён залез в канаву, а потом весь мокрый пошёл к учителю, говорить, что он упал нечаянно и теперь весь мокрый… Учитель русского языка отпустил его домой и теперь, в двадцать пять, Сенька, имея высшее образование, писал с ошибками.

— Нет, это не та ошибка, из-за которой стоило сюда идти, — прошептал парень и пошёл дальше.

Через несколько шагов ему в глаза бросилась дверь, похожая на дверь аудитории.

— Кажется, нашёл, — потянул он двери на себя…

Они снова стояли вдвоём. Каждую перемену встречались у её аудитории и болтали, болтали, болтали… Не важно о чём, главное, друг с дружкой. За эти глаза, смотрящие с нескрываемой любовью, за этот лёгкий румянец смущения он мог спуститься и гораздо глубже, чем к лабиринту ошибок. Ради того, чтобы вернуть себе всё это, он здесь.

По коридору шёл парень, и Сенька сразу вспомнил, что это был он, тот самый провокатор, которому он не нашёлся что ответить в прошлый раз, может, именно из-за этого Она бросила его два года назад. Парень подошёл, ущипнул Её за щёку и сказал: «Ух, какая сладкая!» Сенька развернул его за плечо и со всего размаха ударил головой в переносицу невежи. Парень рухнул как подкошенный.

— Исправил! — Семён оказался перед экраном. Теперь перемотать, посмотреть, та ли это ошибка? Он стал вращать колесо прокрутки. Но что это? Сёма окаменел. Городское кладбище, похороны, Она рыдает у гроба. Разговор в стороне: «Он избил одного парня, а через день его нашли избитого и изрезанного в подворотне».

— Нет! Не так! Я так не хочу! Проводник же оставил бонус.

И вот они снова стоят у двери в аудиторию, снова ощущение счастья переполняет. Снова по коридору шёл парень. Семён повернулся к нему, окинул с ног до головы тяжёлым взглядом.

— Подожди меня возле 222 аудитории, разговор есть, — спокойно сказал он человеку, который должен был стать его врагом.

Парень удивлённо вздёрнул бровь, молча кивнул и прошёл мимо.

— Исправил? — покрутил колёсико, и вот они сидят с Русланом в баре, пьют пиво, смеются. Получилось.

Теперь в следующую комнату. Сколько осталось времени? Ссоримся — исправить, обижаюсь — исправить, обижаюсь, обижаюсь, обижаюсь — исправить, исправить, исправить… Обижаюсь на отца, он в этом году умрёт — исправить!

— Прости, батя, я идиот, всё вокруг такая мелочь по сравнению с твоим здоровьем. Прости, что я не понял, что тебя может не быть, прости, что я не знал, как ты нужен мне. Я тебя люблю, папа, прости меня…

Дальше, дальше, дальше…

— Дочка плачет… Какая дочка? Я холост. Некогда думать — исправить. Обидел жену — исправить. Ещё дочка, обидел — исправить! Мама, брат, простите — исправить, исправить…

Семён пятился, боясь пропустить хоть что-то важное, а рядом мелькали какие-то тени, пытаясь отвлечь его. Визжал зуммер обратного отсчёта: десять, девять, восемь…

Некогда! Не мешайте! Исправить! Ошибка, ошибка — исправить, исправить. В спину упёрлась холодная ручка выхода. Падая наружу, схватил свиток, лежащий у двери.

— Успел!

Поднялся по ступенькам, вытирая пот со лба, вошёл в ванную. Что-то изменилось, наверно, так и бывает, что меняешь судьбу, меняется интерьер. Включил воду. Пока ванная наполнялась, Семён развернул свиток. Внутри лежала зажигалка, простая бензиновая зажигалка жёлтого металла. Сенька пожал плечами, положил зажигалку на полку и полез в ванну.

После ванны, вытираясь, он повернулся к зеркалу, вспоминая, кого он увидел там в прошлый раз.

— Привет, давно не виделись, — грустно сказал старик.
— У меня получилось, я всё исправил, — радостно сообщил победитель.
— Видишь ли, ты прошёл этот уровень, только и всего. Ты исправил прошлое, только его. Немногие хотят понять, что прошлого нет, есть только горечь от потерь. Нельзя построить будущее, только исправляя прошлые ошибки, не заботясь о настоящем. Невозможно идти вперёд и пятиться… ну да, я говорил.
Прощай, Семён, мне очень жаль, что ты зря потерял время. Или не зря? — зеркало подёрнулось дымкой или туманом.

Когда туман рассеялся, в зеркале проступило отражение Сенькиного лица, лица старика, который исправил ошибки прошлого, но не знал своего настоящего. Он присел на край ванны и стал вспоминать свою жизнь, которую он пропустил.

Из комнаты донеслась музыка и звон посуды.

— Милый, ты скоро? Надо открыть бутылку и зажечь свечи, — послышался голос. — Заканчивай водные процедуры.

Он вышел. Нет, это была не Она, но сердце, узнавая, застучало быстрее.

— Я сейчас, Оль, только зажигалку захвачу, — сегодня же годовщина, вспомнил Семён.

Сквозь туман, затянувший отрезок жизни с момента спуска в лабиринт и, собственно, праздничным столом, пробивались отдельные события и эмоции. Свадьба, рождение дочерей, внуки… Но ярче всего, как утреннее солнце в окне, было воспоминание о встрече. С первой секунды сердце наполнялось счастьем и теплом. Жалко только, что всё это прошло мимо в бессмысленной борьбе с ошибками за возвращение к потерянному счастью. К счастью, которое всегда в настоящем и которое он пропустил.

— А помнишь, как мы познакомились сорок девять лет назад?
— Конечно, — улыбнулась супруга, — ты предложил погадать по руке. Зажги свечи.

Семён чиркнул зажигалкой…

Утреннее солнце, пробившись через приоткрытые жалюзи, пощекотало под носом спящего Семёна, высвечивая и без того светлые усы. Сенька чихнул и проснулся. Сладко потянувшись, улыбнулся солнцу.

— Привет! Как спалось? — поздоровался он со светилом, — Светить всегда, светить везде, трам-пам-пам-пам японца, светить — и никаких гвоздей! Вот лозунг мой — и солнца.

Семён запел, довольный началом дня, и вприпрыжку побежал в ванную.

После душа Семён засунул ноут с планшетом в ящик стола и побежал в парк. Он купил воздушный шарик, написал на нём «Она» и отпустил в безоблачное небо. Помахал шарику рукой и пошёл кормить лебедей.

Через неделю на том же месте, у пруда, Сенька увидел девушку.

— Здравствуйте, Оля, я бродячий кудесник, давайте я вам погадаю. Согласен за еду для лебедей…

1

Дверь в прошлое

Margo

не в сети давно

Дверь в прошлое

Я в прошлое закрыла дверь,

Оставив узенькую щель

Для снов-воспоминаний.
Сама себе назначив роль,
Терпела боль, тупую боль
Несбывшихся желаний.
Но вот по прихоти судьбы
Открылась дверь, а там был ты,
Усталый и небритый.
Я верила, что ты забыл,
А ты любил, всегда любил
За дверью той закрытой.
Переступил через порог.
А что в глазах? Немой упрек?
Укор вместо приветствий?
Размажу грусть я по щеке…
Сожму обиду в кулаке,
Как поступала в детстве.
Скажи, зачем сейчас пришел?
Я не терялась! Ты нашел
Меня по доброй воле.
Но вместо трепетной любви
Я утону в глазах твоих —
В твоем немом укоре!

Я в прошлое открыла дверь,

Оставив узенькую щель

Для снов-воспоминаний.
Меж нами пропасть в двадцать лет,
Как жаль, что дали мы обет
Не повторять признаний.

0