МНЕ НРАВИЛОСЬ…

АдминБот

не в сети давно

…издавать победный крик Тарзана и быть Маугли. Свистеть через стручок акации. Рисовать на запотевшем стекле рожицы. Валяться в куче осенней листвы. Расшатывать молочный зуб. Начинать обед с компота. Пускать солнечные зайчики. Печь «блинчики» на воде. Слушать пение птиц, кормить их и лазить по гнездам. Быть животным. Заштриховывать монетки и листья, спрятанные под бумагой. Закопать сокровище в саду, в песочнице или в тарелке с кашей. Приготовить жженый сахар в ложке и поджаривать на костре кусочки хлеба, колбасы и печь картошку. Объясняться знаками и сочинять новый тарабарский язык, чтобы взрослые не понимали. Делать секретные записи молоком на бумаге. Выжигать солнцем через лупу имена, — свое и еще одной девочки, — на скамейке. Пускать щепки по течению, рыть каналы и делать запруды. Строить халабуды, шалаши и плоты из фанеры, досок, веток, старых столов, стульев и коробок, индейские вигвамы, хижины на деревьях, замки из песка, рыть в сугробе или скирде сена пещеры и эскимосские снежные иглу. Закапываться в песок на пляже. Плавать там, где мелко, чтобы можно было держаться руками за песчаное дно. Нырять под воду и дышать через камышинку, соломинку или жесткую дудку переспевшего лука. Вырыть глубокий колодец, чтобы достать до воды. Повторять одно слово много раз, чтобы оно превратилось в другое. Читать под одеялом с фонариком. Стучать в самодельный «кастрюльный» барабан. Смотреть на облака и придумывать, на что они похожи. Оставлять отпечатки тела на снегу. Ловить языком снежинки и жуков-пчел – спичечным коробком, а потом слушать, как они там шуршат-ругаются. Пробовать языком, заряжена ли батарейка. Сидеть в темноте при свечах. Дуть в пустую бутылку. Стоять перед зеркалом и гримасничать. Долго-долго смотреть на обои, замечая, как на них начинается жизнь и возня. Смотреть на костер или в печь. Прыгнуть в центр лужи. Оставить травинку в муравейнике и потом пробовать муравьиную кислоту. Есть черемшу, сосать смолу, слизывать березовый сок и кленовый сироп, жевать травинки. Пускать мыльные пузыри. Наряжать елку. Играть в привидения, пиратов, индейцев и шпионов. Придумывать маскарадные костюмы. Говорить о мечтах. Выпустить в небо воздушный шар. Наблюдать восход и закат. Смотреть на солнце сквозь темную стекляшку, на взрослых и на мир через бинокль задом наперед и через цветные стеклышки. Нравилось, когда мандарины пахли елкой. И вот это – зимой выходишь на улицу, пар изо рта, а ты так гордо, — Па, смотри, я курю!
Пацаном я был не угрюмым, не замкнутым. Более того – не без тщеславия, любил покомандовать, поверховодить, затеять игру или каверзу. Но иногда погружался в лакуну, цезуру затаенного одиночества.

Находил в этом тихое удовольствие. Под вечер мог влезть на чердак, на дерево и просидеть там часа два сиротливым сычом, глядя на закат. Восход почему-то манил не так сильно. Любил лошадей за их грустные глаза и такие красивые добрые лица. Что-то во мне созревало…

Хотел создавать миры. И создавал. Это я сейчас знаю, что трудно быть богом.
Нравилось летать. Просто, стоя на месте, подниматься в воздух и лететь без крыльев, одной силой мысли. Мне часто такие сны снился, и я до сих пор помню состояние счастья. Полеты во сне и сейчас случаются, но, странно, — стало труднее в этих снах возвращаться обратно на землю.

Все мечтают о Лондонах и Парижах, высоких каблуках и модных шмотках. А мне бы натянуть старые потёртые шорты с одной шлейкой, махнуть к деду, слопать кисть винограда с куста, и навернуть батон с бабушкиным вишнёвым вареньем. Не там вы счастье ищете. Не там.

А еще я любил лежать на спине, разбросав в сторону руки и ноги и глядя в небо. Запах летнего сада, цветов и воды, необъятное звёздное пространство. Синева неба – синева моего детства. Наивная и застенчивая синева. Бесцельно лежать на спине. Лежать просто так!

Наверное, мне просто нравилось быть счастливым.

Join the Forum discussion on this post

0

Ретушёр

Вор4ун

не в сети давно

Я ретушёр. Очень люблю свою работу. В моём кабинете всё гармонично и уютно: большой письменный стол с обшитой кожей столешницей на двух тумбах, большая лампа с зеленым абажуром на нём. Перекидной календарь на подставке и инструменты для ретуши. У стены — книжная полка, рядом — кожаный диван с высокой спинкой и валиками, над ним — наиболее удачные мои работы. Окно всегда закрыто тяжёлыми зелеными шторами. Мой кабинет — моя судьба и моё убежище. Здесь всё так, как я хочу. К сожалению, только здесь.

Это лето выдалось ужасно пасмурным и холодным. Плотные, тяжёлые тучи низко нависают над городом, казалось бы, не двигаясь. Деревья пригнулись под их тяжестью, согнув колени и прижав листья к испуганно открытым ртам. Что-то будет… Из всех разновидностей птичьих трелей — вороний грай, из всех видов общения — кивок на бегу, из всех видов чувств – страх неотвратимого.

Я давно не выхожу на улицу. На меня давит эта мрачная сырость неба, эти безулыбые лица прохожих, это всеобщее тягостное ожидание неизбежного.
Ну ладно. Хватит о грустном. Пора поработать. Открываю ящик стола, достаю очередной заказ.
Мать просила подправить фотографию погибшего сына. Убираю пятна на фотографии, делаю приветливее взгляд, чуть ироничнее. Стираю в правой руке пистолет, убираю, повисшую на губе сигарету. Вместо оружия вкладываю в руку книгу, вместо сигареты — ромашку. И вот, вместо жестокого братка, убитого на стрелке, мать увидит романтичного, чуть озорного сына, которого она знала всю жизнь, а не того, о котором ей рассказывали, пряча глаза, соседи.

За окном загрохотал гром, тугие струи дождя забарабанили в стекло. Какая-то мысль промелькнула в голове и пропала, как быстрый метеор в хмуром небе. Ничего, если важная, вернётся.
Взял готовую работу, рассмотрел, удовлетворённо хмыкнул и убрал в папку готовых работ. Странно, в век фотошопов и прочего программного обеспечения народ валил ко мне, человеку, который раскрашивал фотографии вручную. Нет, конечно потом я засуну готовую работу в сканер и распечатаю на хорошей фотобумаге отличным принтером, но это будет завтра, а сегодня острый скальпель, ластик, карандаши и краски. Именно так и не иначе. И не надо мне рассказывать, как правильно ретушировали раньше и как легко в фотошопе сегодня. Ладно, что там дальше?
Фотография на памятник: женщина лет 48-50, русые волосы, потухший взгляд, бульдожьи щёчки, отросший нос… Вдовец принес ещё одну фотографию, где ей 17 и попросил скомбинировать. Что ж, сделаем. Приподнял удивлённо брови, подправил веки, подрезал нос, уменьшил щёки, добавил искорку в глаза. Конечно не 18, но я думаю, это то, чего он хотел.                                                                                                                                   Ого! Громыхнуло, порыв ветра сорвал ставню с крючка и заколотил по стене. Интересно, будет в этом году погода, или Ледниковый период уже начался?
В дверь торопливо постучали.
— Войдите!
Дверь открылась.
— Здравствуйте, мне нужно срочно исправить фотографии. Вы сможете мне помочь?
В дверях стояла молодая женщина странного вида и удивлённо разглядывала меня. Нет, с внешностью у неё было всё нормально, кроме, разве что… Она была какая-то чёрно-белая. Серая, бугристая кожа лица, пегие волосы, серые глаза, какие-то серые же губы, опущенные, обвисшие безвольно и безнадёжно . И одежда была черно-белая, и голос.
— Вот. Уже в третьей студии фотографируюсь, а результат один, — протянула она пачку фотографий, — я уж и ругалась, и жаловалась, пожимают плечами и ничего. В последнем месте дошла до директора, а он посмотрел фотографии, посмотрел на меня и говорит: «Лучше не будет». Знакомая Вас порекомендовала. Поможете? Мне фотографии маме отправить надо, она давно просит, а тут вот…
— Хорошо, приходите завтра к вечеру, я что-нибудь придумаю.
— Нет, нет, если можно, сейчас! — неожиданно настойчиво попросила она.
— Я не работаю при клиентах. Да, и, чтобы не вводить Вас в заблуждение, хочу предупредить, я работаю с фотографиями тех, кто сам не может перефотографироваться по причине…
— Вот и я не могу, — перебила меня чёрно-белая, — я же хорошо заплачу, ну что Вам жалко?

Как-то по-детски она это сказала, как-то так, что мысль отказаться ещё раз выпала из моей головы и, проскакав по паркету, закатилась под диван.
— Ладно, — вынужден был я согласиться, — но тогда Вы будете меня развлекать всё время работы. Идёт?
— Чем развлекать? Я не умею.
— Стихи рассказывайте, сказки, можно о себе, можно о начальнике, можно песню спеть, можно станцевать, — расфантазировался я.
— Ну танцевать я точно не буду, а вот рассказать… — задумалась она.

Я взял фотографию. Женщина сидела на скамейке в парке. Ощущение было такое, что фотография была сделана в шестидесятые годы, когда цветное фото было редкостью. Я начал раскрашивать деревья, стоявшие на втором плане, дорисовал огненных белок, снующих по стволу, превратил низкие свинцовое тучи в пушистые облака, лучи солнца пронизывающие кроны деревьев, тени на асфальте. Дождь кончился, и моей фантазии ничего не мешало.
— Всё как у всех у меня, только гораздо хуже. Приехала поступать, поступила, встретила парня, — начала она свой рассказ пустым серым голосом, — мама помогала чем могла, а парень оказался козлом, как и мой отец – все мужики козлы…
Я поднял голову и усмехнулся.
— А Вы любите Бродского? – вдруг спросила она, — у него есть стихи практически про меня. Хотите?
— Давайте, интересно послушать о Вас от самого Бродского.
— Ну вот:

Ты забыла деревню, затерянную в болотах
залесенной губернии, где чучел на огородах
отродясь не держат — не те там злаки,
и дорогой тоже все гати да буераки.
Баба Настя, поди, померла, и Пестерев жив едва ли,
а как жив, то пьяный сидит в подвале,
либо ладит из спинки нашей кровати что-то,
говорят, калитку, не то ворота.
А зимой там колют дрова и сидят на репе,
и звезда моргает от дыма в морозном небе.
И не в ситцах в окне невеста, а праздник пыли
да пустое место, где мы любили.

Я слушал, а голос читающей теплел и приобретал краски.
Ну вот, теперь на синей лавочке, среди буйства цветов сидела Чёрно-белая, пришла её очередь для раскраски. А может не просто раскрасить? Может дорисовать ей немного счастья? Убрать эти оспины, эту рябь на лице?
— Вам понравилось? – спросила она, закончив читать, — Ой! Что это?

Я отдёрнул карандаш от фотографии, именно в эту секунду я прикоснулся им к изображению её лица.
– Что это? – повторила она, – Как будто кто-то провёл по лицу чем-то острым.
— Интересно, — в голове опять пролетела какая-то мысль не задев мозга, — а так?
Я провёл сухой кистью по изображению.
— Щекотно, — удивлённо приподнялись брови.
— Стоп! Стоп! Стоп! – я стал о чём-то догадываться, — Когда я говорил развлекать, я не имел ввиду разыгрывать.
— Извините, Вы так увлеклись, что я не смогла удержаться.
— За это я сделаю Вам голубые глаза.
— А они у меня какие?
Я посмотрел, глаза были ярко-голубые.
Раскрасил глаза, покрасил волосы, подправил брови, обозначил и накрасил губы… С фотографии на меня смотрела красотка, не имевшая ничего общего с оригиналом. Яркая, счастливая, с тайной, которую невозможно было спрятать.
— Можно посмотреть? — протянул руку оригинал.
— Можно, но… — я подал фотографию.

Сквозь щель между шторами пробился долгожданный луч солнца, осветив Чёрно-белую. Напротив меня сидела красавица, которую я вырисовывал высунув язык. Которая светилась всеми цветами, что я уложил на фото.
— Ну что ж, — задумчиво сказала она, — я не зря к Вам пришла. Всё получилось даже лучше, чем я думала. Спасибо Вам, Льстец!
Она положила деньги на стол и улыбнулась яркими губами… и глазами… и руками… и вся она улыбалась, каждой клеточкой своего тела, каждой ниточкой своей одежды.
— Теперь я Ваша постоянная клиентка.
— Теперь я Вам уже не понадоблюсь, — усмехнулся я, провожая её до двери.
— И всё-таки, до свидания, — снова улыбнулась она, уходя по ярко жёлтой плитке тротуара, на встречу яркому солнцу, сияющему на небе, пушистым белым облакам и огненным белкам, скачущим по стволам деревьев.

— Ледниковый период отменяется, да здравствует лето!

1

Лабиринт ошибок

Вор4ун

не в сети давно

«Есть только миг между прошлым и будущим…»
Л. Дербенёв

«Лабиринт — сооружение, которое находится на острове Фантазии. Оно ещё до конца не изучено учёными, но уже известны три уровня лабиринта. Первый — исправление ошибок прошлого. Назначение последующих уровней откроется после прохождения предыдущего. Призы за прохождение уровней впечатляющие, начиная со свитка, который…»

Сенька закрыл ноут и отложил его в сторону.

— Вот бы найти такой лабиринт в реале, — подумал он. — Сколько можно было бы исправить в своей жизни. Второй и третий незачем, а вот первый я бы прошёл.

Исправить, переделать, начать сначала — эти мысли не покидали голову парня уже два года, с тех самых пор как любимая девушка бросила его. Всё это время он думал, как её вернуть. Вариантов тысячи, от похищения до героического спасения от хулиганов или, что ещё лучше, от бандитов, захвативших вместе с везущим Её трамваем ещё сотню ни в чём неповинных и прекрасных девушек. А он, такой, уничтожает бандюганов и идёт к ней неспешно, уверенной походкой героя, время от времени отрывая от своей шеи повисших на ней красоток, которым повезло ехать в одном трамвае с Ней…

Были и другие варианты, менее эффектные, но также отработанные в мыслях до мелочей. Почему-то бандиты игнорировали их городок, поэтому спасать было не от кого, похищать было не на чем, не на такси же, да и другие варианты требовали каких-то ресурсов, коими Сеня пока ещё не обладал. Из-за этого вариант с лабиринтом был самым надёжным и беспроигрышным, если сравнивать с остальными. В этом варианте был всего один недостаток — Сёма не знал, где находится этот остров даже приблизительно. Но мысль застряла в голове, и с ней он пошёл попить кофе. Сев за стол, он, как будто впервые, оглядел свою квартиру. Отличная двушка, отличный ремонт, отличный вид из окна. Он долго искал вариант, чтобы не стыдно было пригласить Её жить вместе. Но вышло совсем не так, как он ожидал. И теперь это уютное гнёздышко превратилось в пыльную и тоскливую холостяцкую квартиру.

— Дзынь! — сообщил планшет о новой почте.

Сенька спокойно допил свой эспрессо и, бросив чашечку в посудомойку, пошёл проверить послание. Каждый раз ему казалось, что это Она написала ему, предлагая помириться.

Прошёл мимо планшета, направляясь к ноуту, чтобы, если что, сразу написать ответ. Глупая игра инфантильного парня. Он это понимал, но не хотел отказывать себе в удовольствии с замиранием сердца открывать почту.

«Добро пожаловать на остров Фантазию! Начните работу над своим вариантом. Пора приступить к созданию Вашего уникального проекта. Начать сейчас.»

— А это что за… — разочарованно вздохнув, пробормотал Сенька.

Рука замерла над кнопкой «спам».

— А что если? Может, это и есть тот самый шанс? Ведь говорят же, что если долго и искренне мечтать, то рано или поздно это сбудется. А уж я мечтаю!

Замерев на секунду, он щёлкнул по призыву к действию, игнорируя истерический хохот здравого смысла. И… открылся сайт с рекламой крема от целлюлита, как сделать грудь за два дня и, как следствие, таблетки для потенции. От разочарования и досады он громко и членораздельно выругался.

— Сколько можно быть идиотом? Тебе уже 25, а ты всё в игрушки играешься и в сказки веришь, — надрывался здравый смысл. — Вернуть её невозможно, у неё другой парень, она же говорила.

— Я знаю, — бормотал в ответ Сеня, — а вдруг ведь бывают чудеса?

Резко закружилась голова. Сенька схватился за край стола и повалился на диван…

Утреннее солнце, пробившись через приоткрытые жалюзи, пощекотало под носом спящего Семёна, высвечивая и без того светлые усы. Сенька чихнул и проснулся. Сладко потянувшись, улыбнулся солнцу.

— Привет! Как спалось? — поздоровался он со светилом. — Светить всегда, светить везде… светить — и никаких гвоздей! Вот лозунг мой — и солнца.

Семён запел, довольный началом дня, и вприпрыжку побежал в ванную.

Вытираясь после душа, Сеня повернулся к зеркалу и с ужасом понял, что отражается в нём не он, а какой-то старик, смотрящий на него с нескрываемой усмешкой.

— Тихо, тихо, не шуми, — заговорил дед, поднимая руку, видя, как Сенька открыл рот, чтобы закричать. — Ты же лабиринт заказывал? Я твой проводник.

Старик был колоритный. Нос картошкой, седые волосы, сеть морщин, лучами расходившаяся от глаз, и ярко-голубые молодые глаза, сильно диссонирующие с остальным обликом.

— Ну ладно, пока ты изображаешь из себя золотую рыбку, — подколол старик Сеньку, который, вытаращив глаза, открывал и закрывал рот, — я проведу краткий инструктаж и ознакомлю тебя со всеми нюансами этого путешествия. Ты готов?

Парень замотал головой по кругу так, что это можно было истолковать и как «да», и как «нет».

— Понятно, — улыбнулся дед, — пока ты в раздумье, хочу предупредить тебя. Дело в том, парень, что ходить вперёд спиной не совсем правильно, вернее, совсем неправильно.

— Как это? — выдавил из себя Сенька, успокаиваемый спокойным голосом проводника. — Я нормально хожу, как и все.

— Я имел в виду, что нельзя построить будущего, не отрывая взгляда от прошлого. Ты идёшь вперёд, но смотришь назад, в прошлое. В таком способе передвижения есть свои преимущества, но они ничего не имеют общего с реальной жизнью, это, скорее всего,..

— Хватит, я всё понял, — перебил старика вконец осмелевший парень, — я смогу попасть в прошлое и исправить свои ошибки?
— Да, но…
— Вот и прекрасно, остальное меня не интересует. — Сёма открыл дверь шкафа, на котором висело зеркало, и увидел ступеньки, ведущие вниз в туманную, влажную мглу. Правда, в конце лестницы стоял всё тот же проводник с ярким фонарём в руке.
— А как же телепорт? — съехидничал Семён. — Раз — и на месте. А тут ступеньки, туман, сырость — прошлый век.
— Иди-иди, не умничай, — проворчал старик. — Я должен объяснить правила пользования лабиринтом. В общем, ничего сложного. Когда войдёшь, увидишь, что по всему лабиринту есть двери. Есть три вида дверей: вход и выход, переход между коридорами и, наконец, двери, за которыми и прячутся твои ошибки. Есть два варианта исправления ошибок. Первый — ты заходишь в прошлое, меняешь свои действия на любом отрезке ошибки и можешь проследить результат исправления. Второй — за дверью на экране будут гореть три варианта течения событий, ты нажимаешь на один из них, и этот вариант меняет ошибку. Да, чуть не забыл. У тебя ограниченное количество времени, тебе даётся 30 отрезков.

— Что за отрезки? Секунды, минуты, часы, дни? А то я и не успею.
— Нет там ни секунд, ни часов. Это люди придумали, чтобы на работу и свиданья опаздывать, — усмехнулся старик, — а в лабиринте просто время. Ты, главное, не мешкай сильно, а то не успеешь и будешь призраком лабиринта ошибок, там уже бродят несколько идеалистов, пытающихся всё сделать идеально и начисто.

— Вот, вроде, и всё, — грустно, как показалась Сене, сказал проводник. — Если дойдёшь до выхода, там справа, в углу, будет лежать свиток, возьми его, вдруг решишься на следующие уровни пойти.
— Спасибо, отец, — протянул руку Сенька, но тот отдёрнул свою, испуганно блеснув глазами.
— Старайся не оставлять себя здесь, нехорошо это, — как бы устыдившись своего страха, предупредил он. — Ну и от меня тебе бонус — на одной, на выбор, ошибке вторая попытка. Ну вот и пришли.

Старик быстро развернулся и растворился в тумане. Семён стоял перед дверью, похожей на дверь в его ванную. Рывком открыв её, он вошёл в лабиринт. Сладковатый, напоминающий что-то важное, запах окутал его. Сенька огляделся. Лабиринт напоминал обычную коммуналку с широким петляющим коридором и бесконечным числом дверей.

— Неужели это всё мои ошибки? — содрогнулся он. — А если само моё рождение ошибка, я её должен исправлять?

Семён подошёл к одной из дверей, заглянул. На экране двенадцатилетний Семён залез в канаву, а потом весь мокрый пошёл к учителю, говорить, что он упал нечаянно и теперь весь мокрый… Учитель русского языка отпустил его домой и теперь, в двадцать пять, Сенька, имея высшее образование, писал с ошибками.

— Нет, это не та ошибка, из-за которой стоило сюда идти, — прошептал парень и пошёл дальше.

Через несколько шагов ему в глаза бросилась дверь, похожая на дверь аудитории.

— Кажется, нашёл, — потянул он двери на себя…

Они снова стояли вдвоём. Каждую перемену встречались у её аудитории и болтали, болтали, болтали… Не важно о чём, главное, друг с дружкой. За эти глаза, смотрящие с нескрываемой любовью, за этот лёгкий румянец смущения он мог спуститься и гораздо глубже, чем к лабиринту ошибок. Ради того, чтобы вернуть себе всё это, он здесь.

По коридору шёл парень, и Сенька сразу вспомнил, что это был он, тот самый провокатор, которому он не нашёлся что ответить в прошлый раз, может, именно из-за этого Она бросила его два года назад. Парень подошёл, ущипнул Её за щёку и сказал: «Ух, какая сладкая!» Сенька развернул его за плечо и со всего размаха ударил головой в переносицу невежи. Парень рухнул как подкошенный.

— Исправил! — Семён оказался перед экраном. Теперь перемотать, посмотреть, та ли это ошибка? Он стал вращать колесо прокрутки. Но что это? Сёма окаменел. Городское кладбище, похороны, Она рыдает у гроба. Разговор в стороне: «Он избил одного парня, а через день его нашли избитого и изрезанного в подворотне».

— Нет! Не так! Я так не хочу! Проводник же оставил бонус.

И вот они снова стоят у двери в аудиторию, снова ощущение счастья переполняет. Снова по коридору шёл парень. Семён повернулся к нему, окинул с ног до головы тяжёлым взглядом.

— Подожди меня возле 222 аудитории, разговор есть, — спокойно сказал он человеку, который должен был стать его врагом.

Парень удивлённо вздёрнул бровь, молча кивнул и прошёл мимо.

— Исправил? — покрутил колёсико, и вот они сидят с Русланом в баре, пьют пиво, смеются. Получилось.

Теперь в следующую комнату. Сколько осталось времени? Ссоримся — исправить, обижаюсь — исправить, обижаюсь, обижаюсь, обижаюсь — исправить, исправить, исправить… Обижаюсь на отца, он в этом году умрёт — исправить!

— Прости, батя, я идиот, всё вокруг такая мелочь по сравнению с твоим здоровьем. Прости, что я не понял, что тебя может не быть, прости, что я не знал, как ты нужен мне. Я тебя люблю, папа, прости меня…

Дальше, дальше, дальше…

— Дочка плачет… Какая дочка? Я холост. Некогда думать — исправить. Обидел жену — исправить. Ещё дочка, обидел — исправить! Мама, брат, простите — исправить, исправить…

Семён пятился, боясь пропустить хоть что-то важное, а рядом мелькали какие-то тени, пытаясь отвлечь его. Визжал зуммер обратного отсчёта: десять, девять, восемь…

Некогда! Не мешайте! Исправить! Ошибка, ошибка — исправить, исправить. В спину упёрлась холодная ручка выхода. Падая наружу, схватил свиток, лежащий у двери.

— Успел!

Поднялся по ступенькам, вытирая пот со лба, вошёл в ванную. Что-то изменилось, наверно, так и бывает, что меняешь судьбу, меняется интерьер. Включил воду. Пока ванная наполнялась, Семён развернул свиток. Внутри лежала зажигалка, простая бензиновая зажигалка жёлтого металла. Сенька пожал плечами, положил зажигалку на полку и полез в ванну.

После ванны, вытираясь, он повернулся к зеркалу, вспоминая, кого он увидел там в прошлый раз.

— Привет, давно не виделись, — грустно сказал старик.
— У меня получилось, я всё исправил, — радостно сообщил победитель.
— Видишь ли, ты прошёл этот уровень, только и всего. Ты исправил прошлое, только его. Немногие хотят понять, что прошлого нет, есть только горечь от потерь. Нельзя построить будущее, только исправляя прошлые ошибки, не заботясь о настоящем. Невозможно идти вперёд и пятиться… ну да, я говорил.
Прощай, Семён, мне очень жаль, что ты зря потерял время. Или не зря? — зеркало подёрнулось дымкой или туманом.

Когда туман рассеялся, в зеркале проступило отражение Сенькиного лица, лица старика, который исправил ошибки прошлого, но не знал своего настоящего. Он присел на край ванны и стал вспоминать свою жизнь, которую он пропустил.

Из комнаты донеслась музыка и звон посуды.

— Милый, ты скоро? Надо открыть бутылку и зажечь свечи, — послышался голос. — Заканчивай водные процедуры.

Он вышел. Нет, это была не Она, но сердце, узнавая, застучало быстрее.

— Я сейчас, Оль, только зажигалку захвачу, — сегодня же годовщина, вспомнил Семён.

Сквозь туман, затянувший отрезок жизни с момента спуска в лабиринт и, собственно, праздничным столом, пробивались отдельные события и эмоции. Свадьба, рождение дочерей, внуки… Но ярче всего, как утреннее солнце в окне, было воспоминание о встрече. С первой секунды сердце наполнялось счастьем и теплом. Жалко только, что всё это прошло мимо в бессмысленной борьбе с ошибками за возвращение к потерянному счастью. К счастью, которое всегда в настоящем и которое он пропустил.

— А помнишь, как мы познакомились сорок девять лет назад?
— Конечно, — улыбнулась супруга, — ты предложил погадать по руке. Зажги свечи.

Семён чиркнул зажигалкой…

Утреннее солнце, пробившись через приоткрытые жалюзи, пощекотало под носом спящего Семёна, высвечивая и без того светлые усы. Сенька чихнул и проснулся. Сладко потянувшись, улыбнулся солнцу.

— Привет! Как спалось? — поздоровался он со светилом, — Светить всегда, светить везде, трам-пам-пам-пам японца, светить — и никаких гвоздей! Вот лозунг мой — и солнца.

Семён запел, довольный началом дня, и вприпрыжку побежал в ванную.

После душа Семён засунул ноут с планшетом в ящик стола и побежал в парк. Он купил воздушный шарик, написал на нём «Она» и отпустил в безоблачное небо. Помахал шарику рукой и пошёл кормить лебедей.

Через неделю на том же месте, у пруда, Сенька увидел девушку.

— Здравствуйте, Оля, я бродячий кудесник, давайте я вам погадаю. Согласен за еду для лебедей…

2

Чувственность

Margo

не в сети давно

Поверь, я на любовь не ворожила,
Прости, если посмела сделать больно,
Но я своим терпеньем заслужила

Пригоршню счастья в океане боли.
Хочу любить сегодня без остатка,
Ведь завтра ты уйдешь и все забудешь,
Но станешь вспоминать меня украдкой
И чувственность мою ты не осудишь.
Я буду сниться зимними ночами,
Томимая безудержным желаньем,
И целовать холодными губами,
И уводить к истокам мироздания.
Придет пора раскаяться, но после.
Любви моей достоин ты едва ли.
Я взять тебя могла бы в небо, к звездам!
Но предпочтешь ты оставаться в яме.

0