Абсолютно синие глаза

АдминБот

не в сети давно

Однажды, лет десять назад, мне срочно потребовался паспорт. Все документы я к этому моменту удачно потеряла. Пришлось идти на поклон в милицию. В милиции велели обратиться в паспортный стол. Многозначительно добавили:

— Попросите правильно, может, и помогут…

Приготовила я сумму в конверте и пошла. Сижу в коридоре, а из-за дверей дым коромыслом, вопли, истошный женский крик:
— Пшёл-нафиг-отсюдова-ветеран фигов!..

Поняла я, что и меня с конвертом запросто пошлют. Вошла с трепетом. Под столом сидели ноги лет сорока все в комариных укусах, без босоножек, с натертыми насквозь пальцами. А над столом — торжествующая, лет 30, брюнетка с длинными люминесцентными пластмассовыми ногтями. Я сказала, откашлявшись, мол, нужен паспорт. Срочно… Она спросила:
— Почему срочно?
Я говорю:
— Хочу ребёночка на море везти, а сумку всю потеряла. Загранпаспорт без российского не сделают и тп.

Тётка мрачно процедила: — На чьи деньги на юг везёшь?
Я кратко, но выразительно пересказала свою жизнь на тот момент. Тётка почесала в голове ногтями и говорит:
— Даа… кругом сволочи, а не мужики.

Далее она поведала мне всю историю своих взаимоотношений с сыном-подростком, который, пока её не было (?), стал наркоманом: тащит все из дома — жизни нет.
Говорила она все это со слезами на глазах. А потом вздохнула:
— Вот так сидишь на работе — жрать хочется, и ведь никто не выслушает твой вой…
В глазах у тётки стояли слёзы. Давать после этого деньги из конверта было решительно невозможно. От растерянности, желая её утешить, я достала из сумки пластырь, нитки с иголкой и пирожок с яблоком, который несла на работу. Тёткины глаза округлились.
— А это ЧТО?

Отступать было некуда. Я взяла пластырь.

— Это, — говорю, — на палец, мизинец на левой ноге у вас натерт. А это, — показываю на нитки, — для кофты. Она у вас на правом рукаве рваная. Могу, кстати, быстро зашить. А пирожок, — говорю, — ешьте, вы же голодная.
— Это ты с чего решила? — прошептала тётка.
— Потому что вы на ветерана несправедливо кричали, — сказала я, почти в беспамятстве. — Так кричат либо мерзавцы, либо очень голодные одинокие люди.
— Почему ты думаешь, что я не мерзавец? — спросила тётка.
А я ответила:
— У вас синие глаза и взгляд колючий, как у новорожденного ребёнка.

Тут тётка расплакалась. Горько так… Я протянула ей пирожок, она засунула его в рот и мрачно процедила:
— Иди, — говорит, — быстрей отсюда, да не оборачиваясь. Боюсь я, — говорит, — за твою жизнь.

Думаю: «Всё, не видать мне паспорта».
Пошла к двери. А она меж тем в спину мне бросила:
— А завтра приедешь и заберёшь паспорт!
Специальный сделаю тебе, именной. Чтобы ты, дура, была счастливой.

При этом тётка плакала. Ушла я в полном недоумении. Но на следующий день на всякий случай заглянула в паспортный стол. Он оказался закрытым. И через день тоже. На третий день я, нервничая, отправилась в милицию. Там творилось что-то странное. Сказали, что паспортистка исчезла. Попросту — пропала. пришлось, ради выдачи паспорта, вскрывать сейф. Паспорт мой оказался с тремя 777 в конце. Он был выписан вне очереди, с пропуском множества номеров в журнале. Я поняла, что люминесцентные ногти сделали мне подарок. Так я с ним и жила.

Прошло три года. В квартире раздался звонок. Звонили с Петровки. Сообщили, что паспорт мой недействителен, и я должна принести его на проверку в МВД. Пришла. Два следователя взяли мой паспорт. Сказали, навсегда. Поинтересовалась, в чём дело. Мне объяснили: в период когдая получала документ, в отделении работала ложная паспортистка-зечка, выдававшая пенсионерам поддельные документы, а настоящие сплавлявшая налево. Рассказывают они мне все это, да как тётка триста поддельных паспортов навыписывала. Расспрашивают параллельно о тётке (не припомню ли чего интересного), и вдруг — замешательство. Один милиционер-следователь другому говорит:
— Слышь? Этот-то паспорт настоящий! Единственный…

Вызвавшие меня с паспортом следователи решили поначалу, что я состояла в преступном сговоре с паспортисткой. Обращались со мной крайне настороженно. Начали как раз с расспросов (ничего не объясняя) о внешности её. А поскольку я не понимала, зачем меня спрашивают, подробно описала им всё: и цвет волос, и форму ногтей, и коленей. В общем, всё, кроме глаз — они сами забыли спросить о глазах поначалу. И ещё следователей дико интересовал вопрос: за что мне она выписала паспорт настоящий? Этот момент наводил на меня подозрения. Долго это обсуждалось. Наконец, один криминалист другому говорит:
— Ну, я думаю, это как случай в «доме с рецидивистами». В том, что выселили. Помнишь?

Второй следак ничего не помнил. Тогда первый рассказывает:
— В начале 90-х дом рассеяляли, тут неподалёку. Все квартиры выселили, а одни жильцы остались. В том доме поселились рецидивисты — в пустой квартире. Вот решили они ограбить оставшуюся квартиру. Приходят, позвонили, говорят:
— Мы из милиции.
Хотя без формы пришли. А в кватрире девушка-дура, дверь им открыла не спросясь. Поверила, что из милиции, удостоверение не спросив. На кухню их завела. Усадила обедать, компот вишнёвый им предложила, да пирог с яблоками. Так вот, они посидели, поели, да и ушли. Ушли, понимаешь? Мы к ней по потом с высунутыми языками заявляемся, а она даже не поняла, что случилось. Мы ей:
— Мы из милиции.
А она:
— От вас уже приходили, пили компот…

Стаканы у неё схватили на отпечатки — и всё.

И тут я торжествующе говорю:
— И происходило это всё по адресу Казанский переулок дом 17?
— Откуда вы знаете?— спросил мент.
Я знала, потому что: это была я…
Вернули мне паспорт с семёрками, а на прощание спросили:
— А какого у неё глаза были цвета, случайно не вспомните?
И я ответила:
— Как можно это помнить через столько лет?
Хотя я знала: они были абсолютно синие.

Источник: pressa.tv

0