Мрачные оскалы

Эвиллс

не в сети давно

Чёрный бархат ночи,
Тайный час лихой.
Кто мне путь морочит?
Кто не виден мной?

Для кого секреты
Магии легки?
Про кого поэты
Пишут вновь стихи?

-Это вечный странник
Страшной высоты.
Для друзей — изгнанник.
Всё хранит мечты…

Так меня желает
Обернуть в раба!
Только-вот, не знает,
Это — не судьба!

Мрачные оскалы
Сердце бередят.
И его вассалы
Всё за мной следят.

Я-же, усмехаясь,
Обнажив клыки,
Сквозь века не старюсь.
В ночь шаги легки.

Я извечный путник
Глубины лихой.
Вор, бандит, распутник,
Враг его презлой!

Ведьмы поцелуем
Договор скрепят.
Ими я балУем,
Все ко мне летят!

Алые зарницы
Принесут рассвет.
Вновь слова-лисицы
Создаёт поэт.

Друг мой воспевает
То, что любит сам.
Видит он и знает,
Кровь ему отдам!

Синей птицей Счастья,
Воля будет петь!
Сам явлю участье,
Отведу я смерть.

Плавно вьёт сонеты,
Оды Злой Весне.
И поймут поэты,
Их пути — ко мне!

Нет границ искуcствам,
Пусть летят-поют.
Двери — настежь чувствам!
Будет битва тут.

В этом измереньи
Будет лютый бой!
И в моём стремленьи —
Вовсе не покой.

Доказать желаю:
Все мы — не рабы!
Трудно будет, знаю,
Слышал песнь Судьбы.

Глубина восстала
Против высоты!
И реши сначала,
В чьём-же стане ты?

0

Долюшка Ивана (басня)

Эвиллс

не в сети давно

Иван-царевич жил когда-то.
И страшно невезучим был!
Ума ведь было маловато,
Хотя и вовсе не дебил.

А невезенье заключалось
Того Ивана, братцы, в том,
Что лишь под вечерок смеркалось,
Ловил он мух прежадно ртом!

Воображал себя он жабой.
И квакал, страшно матерясь!
Ему любиться-бы, да с бабой.
Чуть вечер — он садится в грязь!

И квакает и матерится.
И ловит мух в экстазе ртом!
Ему-бы с горюшка напиться.
Но басня, право, не о том.

Иван-царевич тот несчастный
Хотел жениться до-чертей!
Но кажда девка безучастной
К нему была, змеи лютей!

Одна невеста обварила
Того беднягу кипятком.
Другая пальцы прищемила
И отлупила молотком.

А третья, наглая какая,
Собак спустила, крикнув:»Фас!»
Вот невезение без края!
Ну не дают невесты шанс.

Всё потому, дурная слава
Вперёд Ивана тут и там.
Что он для разума отрава,
Что он дурак, грязнуля, хам!

Решил Иван, венец безбрачья —
Вот корень всех известных зол!
За что-же долюшка собачья?!
И ведьме кланяться пошёл.

-«Прошу, карга, ты помоги-же!
Тебе я златом заплачу.
А-то забвение всё ближе,
А я так дни свои влачу!

Старуха, слышишь-ли меня ты?!
Ну, расколдовывай скорей!
Сними венец ты мой проклятый.
Безбрачье — бич постылых дней.»

А ведьма мрачно отвечала:
«А ну-ка выкуси мой шиш!
Культуре научись сначала.
За что ты бабушке хамишь?!

Меня когда-то оскорбил ты!
Такой обиды не прощу.
Твоей судьбы все карты биты.
Безбрачьем вечным отомщу!

Когда красавицей влюблённой,
Тебе открылась, отдалась,
Меня ты выгнал обнажённой!
Толкнул меня ты нагло в грязь!

Травил собаками своими!
Дубиной шут побил меня!
(Царевичи бывают злыми.)
Теперь жабьё тебе родня!

Ты в жабу ночью превращайся
И квакай вечером, урод!
И мухами ты наслаждайся.
Тебя не расколдую! Вот.»

…Закончил дни Иван в дурдоме.
Его нисколечки не жаль.
А ведьма -что? Теперь в-законе.
И ей не ведома печаль.

Мораль у басни сей такая:
Подумай прежде чем хамить!
Вдруг ведьма встретится презлая?
И будешь как Иван скулить.

1

Принцесса Драконов

Эвиллс

не в сети давно

Принцесса верхом на Драконе
Над замком старинным летит.
В сверкающей златом короне.
В глазах — слёзы горьких обид!

В том замке таится предатель —
Жених королевских кровей.
С ним рыцарь, что принцу приятель.
Те двое всё спорят о ней.

Один говорит: «Эта дева
Невинна как утренний снег.
Она же почти королева.
Прекраснее девушки нет!»

Другой говорит: «Ведьма это,
Исчадие яростной Тьмы!
Её сердце Адом согрето.
В глазах воют вьюги Зимы.

Чарует бесстыдно Дракона!
Он словно послушная тень.
Любуется ей умилённо.
Служить ей Дракону не лень.

Твоё королевство захватит!
Отца твоего свергнет, знай!
К тебе же невестой прикатит.
И скажет: «Любимый встречай.»

И рыцарь придвинулся ближе:
«Ты знаешь хоть сколько ей лет?!
Ей старость в затылок уж дышит.
А ты говоришь: «Краше нет!»

Тебя околдует, несчастный!
Её поведёшь под венец.
И станешь ко всем безучастный.
И будет ужасен конец!

Ты станешь ей просто лакеем.
Она же не любит тебя!
Но мы защититься умеем.
Добавь в оборону огня!»

И струсив, тот принц согласился.
(Жидка королевская кровь.)
Над замком смерч пламени взвился!
Принцессу обжечь он готов.

Заплакала горько принцесса!
Ведь принц оказался гнильё.
Такая печальная пьеса.
И вот в чём мораль у неё:

Не верь на любимых наветам.
А слушай лишь чувства свои.
Вопросы приводят к ответам.
Ты мысли, вникай и смотри.

И будет семейное счастье!
Завистники мимо пройдут.
К любимым являй ты участье.
Они тебя не предадут.

…Принцесса мерзавца простила.
Она же – не самое Зло.
И принца она пощадила.
(Дракон, всё-же, скушал его.)

2

Звезда неистовых!

Эвиллс

не в сети давно

Надевая мёртвую вуаль,
Ты на шкуре Тёмного летишь.
Мысли-песни вновь несутся вдаль!
С виду — ты обманчиво молчишь.

Ветер Ночи во твоей крови!
Формулы старинные — с лихвой.
Ты меня всем сердцем позови!
Вот тогда мы встретимся с тобой.

Магия неистовых путей
— Это сложный и опасный дар.
Магия. — Всё знаешь ты о ней.
(Это сказка-явь-полукошмар.)

Цель твоя неведома другим.
Цель твоя сокрыта ото всех.
Мысли-песни — вечно молодым.
Жажда крови — яростных утех!

— Это часть тебя, но только часть.
Знания, что Сила — к ним летишь!
Ты рискуешь проклято пропасть,
Но ко власти знаний ты спешишь.

Кто-то из предшественников вновь
Вспомнится тебе в полёте Зла.
(Как у них,твоя играет кровь,
В совпаденьи ярого числа.)

— Кто за гранью призрачных времён,
Отзовитесь! Вас сейчас прошу!
Кто на веки, вне времён рождён!
К вам за Силой-знаньями спешу!

Слышу этот крик твоей крови.
Для тебя пути открыл сейчас.
Ты моё лишь имя назови,
Что б Звезда неистовых зажглась!

1

Пёрышко

АдминБот

не в сети давно

Яблоко на чайном столике почти сгнило, неприятно было на него смотреть. Женщины и не смотрели. И друг на друга тоже не смотрели. Не хотелось видеть, в кого они превратились.

Рабочий день начинался с шипения Гадюкиной:
— Ну, что, проститутки? Еще не уволились? Тогда пашите! И никаких чаепитий и болтовни. Дружить мои подчиненные права не имеют.

При этом в отделе время от времени происходили тихие истерики. И только когда кто-нибудь увольнялся, разговаривал в полный голос. Курочкина даже кричала. Однако ее крик тонул в тишине, как в ватном одеяле.

Также время от времени сотрудницы их отдела собирались пожаловаться на свою начальницу Главному, но откладывали визит к нему по причине нерешительности и разобщенности. С того дня, как Гадюкина положила на чайный столик яблоко, сотрудницы в отделе стали ссориться. Кто-то переметнулся в свиту начальницы, изучал ее настроение и требования, подстраивался . Однако требования у Гадюкиной были непомерные, а жалила она так неожиданно и больно, что подстроиться под нее было невозможно.

Когда за Курочкиной закрылась дверь, Птицына оглянулась вокруг и заметила, что работников в их отделе значительно поредело, и скоро она останется с Гадюкиной один на один.

Птицына задумалась, не написать ли ей заявление об уходе добровольно, но где гарантия, что на новом месте работы в начальство не проползла такая же Гадюкина? Говорят, этих тварей развелось так много, что ступить некуда. Надо набраться смелости и поговорить с девочками. Птицына открыла было рот, чтобы высказаться, но Страусова быстро спряталась за компьютер, а Вертишейкина зашипела, как змея. Подумать только, научилась. Все-таки не простое яблочко начальница на стол положила. Приколдовывает Гадюкина.

Птицына встала, расправила плечи и пошла к Главному. Фамилия у меня гордая, подумала она, надо ей соответствовать. Шла и чувствовала за спиной крылья. Однако у двери высокого начальства замерла и осторожно постучалась пальцем, как клювом. Подождала немного, толкнула дверь и вскрикнула от неожиданности. В открывшемся проеме Птицына увидела пришпиленного к стене Главного и Гадюкину сверху. Птицыной показалось, что Главный запутался в Гадюкиной, как муха в паутине и жужжит от отчаяния. Птицына замерла на несколько секунд, потом шагнула назад и прикрыла за собой дверь. Стало понятно, что Главного уже не спасти и жаловаться больше некому.

Птицына почувствовала, как крылья у нее опускаются. Еще чуть-чуть, и она навсегда разучится летать. Тогда Птицына вернулась в свой отдел, взяла яблоко и выкинула его в окно. Потом выдернула у себя перо, макнула его в чернила и стала рисовать.

Штрихи ложились на лист хаотично. Птицына понимала, что это было отражением ее внутреннего сумбура. Она действовала интуитивно, на ощупь. Постепенно стало видно, что штрихи соединяются в линии, которые сплелись на листке в черный клубок змей. Заразила все-таки, горько подумала Птицына. Однако змеи скоро расползлись, а на рисунке можно было разглядеть женщину с руками, сложенными то ли для объятья, то ли укачивания ребенка. Только между рук у нее сквозит пустота.

В эту секунду Птицына испытала острую жалость к женщине на рисунке и нарисовала солнышко в ее ладонях, пусть согреется.

Птицына выпустила перышко в окно и некоторое время задумчиво следила за его полетом. Она знала, что у нее все получилось. Колдовство у женщин в крови.

2

Магазин Адский!

Эвиллс

не в сети давно

— Магазин адский! Жуть, как устал! — выдохнул я, чуть не уронив пакет с продуктами в коридоре.

— Ты всего лишь прошёл половину остановки от дома и купил еды. Чего это ты устал? — удивилась Муся.

— Ага, всего-лишь! Да это была целая эпопея…

Муся смешно сморщила нос и фыркнула:

— Слово какое дурацкое! Эпопе-е-ея. Похоже на «корму» нашей соседки снизу. Вот же склочная ведьма! Давай, Пусик, рассказывай, чего такого обалдительного с тобой приключилось?

— Ты хоть пакет разбери, — проворчал я, устраиваясь поудобнее на диване и закуривая.

— Раз, и готово! — бодро отрапортовала Муся, хлопнув в ладоши, — все продукты в холодильнике, можешь рассказывать, — добавила она.

— Если ты так быстро всё телепортировать умеешь, чего я-то в магаз пёрся? — продолжал нудеть я.

— Ну-у… А вот, очередь твоя была за едой идти. Я тоже не бездельничала. Между прочим, всех нетопырей с балкона повытравила и всю посуду перемыла! — гордо заметила моя невеста.

— Да-а. Посуда — это святое! Ну, слушай, чего было. Только пивка плесни, лапуль. Устал чертовски…- вздохнул я.

— Ну? — с нетерпением спросила Муся, когда я сделал пару глотков.
— Давай, рассказывай, чего там с тобой-за эпопе-е-ея произошла?

 

Ещё раз вздохнув, я начал:

— Значит, вышел я из квартиры. Лифт- зараза такая опять не работал! Двинул вниз по лестнице, а там, как на зло, шушара эта, соседка наша, ведьма старая! Караулит она меня, что ли? Раскорячилась прямо посреди дороги и сковородкой здоровой размахивает. А сама гаденько так ухмыляется стерва:

— Опять ты, лысый чёрт, со своей чертовкой всю ночь нетопырей гонял?! Пенсионерам отдыхать мешаете. Вот я на вас рогатых управу-то найду! Донесу куда следовает.
А я ей такой:

— Это всё — Ваши галлюцинации, Сколопендра Скорпионовна. Ничего мы не шумели.

Прыгнул на перила быстренько и съехал по ним. Только она меня и видела!

Муся снова фыркнула и захихикав, поторопила меня:

— Ты уже про магазин давай рассказывай, зануда!

— Ну вот, — продолжил я, — значит, подхожу я к магазину. А там штуку такую придумали: тележки для покупок теперь на цепочки с карабинами друг за другом прицеплены. Если хочешь тележку взять, нужно монетку в замок засунуть и карабин выдернуть со всей дури! Тогда тележка отцепляется и можно с комфортом за покупками шпарить. А если жаба задушила монетку тратить, то всё — чапай так и зубах всё тащи.

—  И кто же такое издевательство учудил?! — выкатила глаза Муся.

— Да известно кто, Хозяин наш, приколист-затейник! Ему лишь бы покуражиться над трудящимися! Да и монетки лишними не бывают. Бесенята приезжие с периферии Адской, шустро их собирают и укатывают. А монетки все под отчёт сдают в казну. Следят за ними строго. Жаба меня душила, но с монеткой я расстался. Качу я тележку, цепочка с карабином раскачивается и лупит по мне. Подхожу к овощам. Баклажанов набрать. Дёргаю пакет, а он не отрывается. «Заговорённый что ли кем-то для прикола?» — думаю.

— Ещё монетка нужна, товарищ покупатель. Видите в установке щёлочку? Одна монетка — один пакетик. Бросаете, отрываете, взвешиваете,  — раздался рядом голосок.

Я глянул вниз. Это, оказывается, говорил гном в форменной жилетке.
— А Вы что делать будете?  — спросил я.

— Товар выложил — и привет! Моя смена закончилась,  — буркнул гном и стал улепётывать в сторону служебного выхода.

Я порылся в карманах, нашёл ещё монетку, оторвал наконец пакетик. Выбрал баклажаны, что не гнилые вроде. Подошёл к весам, а они показывают двести грамм плюсом. Как это?! Я ещё за двести грамм лишних должен переплачивать?! Стал оглядываться по сторонам, в поисках кого-нибудь из сотрудников. И увидел, что за мной уже заняли очередь: русалка с пакетиком персиков и гоблин с гроздью винограда в зубах.

— Товарищ, чего стоим? Кого ждём?!  — хмуро поинтересовалась русалка. Гоблин тихо порычал, выражая согласие с недовольной дамочкой. Тут же подскочила старая кикимора, волоча за собой сумарь на колёсах.

— Хитрая баба нашла выход не платить за тележку. И как её охрана с такой бандурой пропустила?

— Арбуз и картоху я могу тут завесить? Или мне цельный день в очередях мыкаться?! Молодёжь, пропустите!  — горлопанила она, поправляя свой белобрысый парик, то и дело сползающий набекрень.

— Где-то я её видел… — мелькнула мысль.
— Да вот, тут весы врут. Двести грамм лишние показывают… — начал было я.

— Двести грамм лишними не бывают,  — донеслось со стороны залежей огурцов. Это глубокомысленное высказывание принадлежало упитанному сатиру с красным носом, который перебирал овощи, выискивая подпорченные.

— Эй ты, алкаш старый! А ну чини весы быстро! — громко скомандовала кикимора в парике.

— Да щас прямо! В мои обязанности не входит с весами возиться, — парировал красноносый юморист. И добавил:

— Долбаните по ним резче, они и выправятся. Или доломаете эту хрень — уж как повезёт.

— Безобразие! — завопила обладательница фальшивой шевелюры,  — Мало того, что алкашей понабирали по объявлению, так ещё и хамство тут сплошное! Я буду жаловаться! В суд подам! Тебя козлобаран, первым вытурят!
Раздухарилась кикимора и швырнула в сатира помидор.
Он же ловко увернулся от летящего орудия возмездия. Помидор просвистел мимо, и впечатался в морду проходящего мимо упыря. От неожиданности тот выронил пакет с яблоками и, споткнувшись о них, шлёпнулся, щедро осыпая негодяйку проклятиями. Гоблин прыснул со смеху, выронив из пасти виноградную гроздь. Русалка весело захихикала. Я тоже трясся от смеха!
Вдруг, как из ниоткуда, возникли двое вервольфов в форме охранников. «Деликатно» схватив старую склочницу вместе с её сумарём на колёсиках, они спешно уволокли голосящую и матерящуюся кикимору в досмотровую комнату.

— В тюрьму сдадут? — ужаснулась русалка.

— Наркотики будут искать?  — предположил гоблин.

— Да нет, штраф за непристойное поведение сдерут, — пояснил, довольно ухмыляясь, сатир.

— А как же с весами? — робко спросил я.

Сатир хмыкнул, ткнул пальцем в какую-то кнопку. И весы погасли. Снова ткнул в эту же кнопку. Весы включились.
— Вот, всё по нулям, можете взвешивать, — спокойно сказал он.

— А чего же Вы сразу так не сделали? — стало любопытно мне.

Здоровяк ответил:

— А лень мне было просто. Да и грымза эта с сумарём своим выбесила, — и продолжил перебирать овощи, выкидывая гнилые в ящик.

 

Упырь закончил матюгаться, собрал в охапку рассыпавшиеся яблоки и поковылял покупать новый пакет.

Я судорожно взвесил баклажаны и поспешил в колбасный отдел. Аппетитный аромат множества сортов колбас, сосисок, сарделек и копчёных деликатесов захватывал воображение! И я приступил к выбору лакомства. Мой взгляд остановился на красивой нарезке из буженины и неприлично дорогой копчёной колбасе.

 

— Ты это купил?! — взвизгнула Муся.

— Ужасно хотелось шикануть! Но ты же знаешь, я коплю на машину, а ипотеку за квартиру я ещё не выплатил… В общем, взял сосиски. Те, что подешевле, но не самый отстой. Которые без осколков костей. И вижу боковым зрением, рядом присоседился, подозрительно оглядывающийся домовик. Судорожно сглотнув, он быстрым движением попытался вытащить у меня кошелёк. Я подумал: «Ах ты, крысятник!»

И тут же наступил ему на ногу. Этот гад противно ойкнул и нагло мне выдал:

— Смотреть надо под копыта!

А я ему в ответ:

— Ещё раз сунешь мне свою жадную ручонку в карман, огребёшь тогда! Мало не покажется. Я палач со стажем.

Домовик промямлил:

— Пардону просим. Я нечаянно…
И быстренько схватив колбасу подороже, сунул её в рукав. Отправив ещё и кусок пастромы за пазуху, домовик резво засеменил к выходу. Тут же за глупышом ринулся охранник вервольф.

— У каждого  своя работа,  — подумал я. Переборол в себе соблазн стырить что-нибудь из вкусненького и завернул в сырный отдел.

 

— Подходим, пробуем! Рекламная акция! Новый трёхцветный сыр с разными вкусами. Бесплатно!  — выкрикивали наперебой бесовочки студентки. Около них толпились любители халявы.

— Дайте ещё кусочек, я не распробовал! — басил плаксивого вида, не худенький кентавр в джинсовом костюме.

— А чё такие маленькие-то кусманчики?! Как тут распробовать?  — пискляво допытывалась мантикора в цветастом сарафане и шлёпанцах на босы лапки.

— Я ещё не брала! Пропустите!  — верещала гномиха с нечёсаной бородой, прижимая к себе дико орущего, описавшегося младенца.

Стайка гоблинов толкалась и норовила цапнуть по второму, а может и по третьему кусочку сыра.

Потрясая клюкой и свирепо вращая глазами, мелюзгу пытался осадить лесовик:

— Чего вы тут балаган устроили?! Пропустите ветерана!

— Пробуйте, дедуля, сыр отменный! Бесплатно! — подбодрила его одна из юных рекламщиц.

Старик отправил в рот кусочек сыра, поморщился:

— Не распробовал что-то… — ещё взял, пожевал, — химия-поди сплошная?

Ещё взял пару кусочков. Так и не купив рекламируемый сыр, поплёлся прочь.

Я пожал плечами, попробовал кусочек.

— Ну и как? — спросила моя невеста, -Вкусный? Ты купил его?

— Мне понравился. Но уж больно дорогой, зараза! Не решился я его взять.

Направился я за макаронами. А там стоит необъятная чупокабра и трясёт за грудки сотрудника магазина, троллёнка. Вид у него был обречённый и потерянный. Бедняга тихо поскуливал. Кричала чупокабра голосом атаманши из мультика и вид у неё был разбойничий: странная, винтажная и художественно рваная юбка, поверх аляповатых штанов, сапоги страшенные, кофта цвета хаки. А взлохмаченную голову её венчала широкополая шляпа с пером фазана. Зверюга трясла несчастного работягу за грудки и тыкала носом в полки с макаронами:

— Где ценник?! Паршивец ты зачуханный! Как я цену на эти макароны узнаю?! Куда дел ценник, морда продажная, отвечай?!

Троллёнок хныкал и тянул жалобно:

— Пустите, тётенька. Был ценник, был. С утра я всё напечатал. Может он выпал или взял кто-то?

Чупокабра злобно оскалилась:

—  Ты это что же, гадёныш малокалиберный, на меня намекаешь?! Я что ли, ценник твой спёрла?! Быстро печатай новый, остолоп ты шелудивый!

 

Троллёнок трясущимися лапками достал из кармана курточки сканер и начал жать на кнопки.

— Всё тётенька, готово, сейчас принесу, — выдавил он.

И бедолага поспешил к принтеру что стоял, видимо, в подсобке.

— Зачем Вы так с ним? Работа в магазине тяжёлая, весь день на ногах, а тут из-за бумажки какой-то? — начал было я.

Чупокабра, довольно ухмыляясь, показала мне спрятанный ею в редикюле ценник:

— Да просто так, чтоб он место своё знал, лимита ощипанная. Прихожу сюда поразвлечься и гоняю их — недоумков.

— А как же охрана? Не штрафует Вас за такое обращение с сотрудниками?  — поинтересовался я.

Чупокабра презрительно фыркнула:

— А что мне охрана? У меня зять — начальник охраны. Мне всё можно!
И гордо задрав волосатую морду она принялась выискивать макароны покрасивее.

 

Я махнул рукой на странную стерву. Быстро взял макароны подешевле и отправился в рыбный отдел. У прилавка была длинная очередь. Всех задерживала та самая кикимора в белобрысом парике, которую недавно уволокли вервольфы. Значит, не смотря на штраф, бабулька всё-таки решила затариться провиантом. С важным видом, будто выбирает корову на ярмарке, она деловито отдавала распоряжения продавцу:

— Ну-ка, ещё раз поковыряйся в ведёрке. Найди мне селёдку покрасивее, да чтоб толстая была, как я. Слышал, олух? Мне с икрой надо! А ты всё замухрышек чахлых подсовываешь!

Продавец-зеленоволосый русал с дредами и обилием пирсинга на лице, лукаво щурясь, медовеньким голоском протянул:

— Ну-у-у, гражданка. Опоздали. Всех беременных дам уже разобрали на закусь. Могу поймать Вам только противного, тощего мальчишку. Молоки тоже вещь вкусная, особенно под водочку!

Кикимора перестала теребить завязки на своём сумаре с колёсиками, вытаращила без того не маленькие глазищи ещё больше:

— На что это ты, зелёная морда, намекаешь? Я что, алкоголичка сифонная?! Какой закусь? Салат я собираюсь делать. С икрой хочу рыбину! Если в этом ведёрке нет, в других ищи!

Русал устало вздохнул:

— Все вёдра я уже перерыл. Нету икорной, говорю, разобрали.

— Долго я буду ждать?!  — истерично завопила лешачиха, трясущая коляску с двумя орущими детёнышами. Близнецы своим рёвом заглушили бы и реактивный двигатель старинного самолёта! Но их мамаша героически перекрывала дикие визги своим непревзойдённым криком:

— Сколько можно выбирать одну селёдку? Я уже долбаный час жду, когда мне гигантского мечехвоста поймают! Поворачивайся быстрее дрыщ зелёный!

 

Молодой продавец, не выдержав напора воинствующих дам, судорожно вздохнул и опрометью ринулся из отдела. Все застыли от неожиданности. Но тут, из ниоткуда, материализовался опытный сотрудник рыбного отдела. Огромного роста, небритый и нетрезвый птеродактель, со щупальцами осьминога вместо лап и кривыми шипами на голове. Он явно не собирался церемониться с покупателями. Мрачно зыркнув на притихших скандалисток, чудовище проскрежетало:

— Каждый сам себе ловит рыбу и прочую гадость. Хватайте щипцы и сачки, ловите и взвешивайте. Пакеты, естественно, платные. Кто скандалит, обязан уплатить штраф. Охрана у выхода проконтролирует. Приказ Хозяина. Чтобы порядок был!

Сказав это, монстр испарился, как не бывало.
Поникшие дамочки стали каждая сама себе ловить то, за чем они пришли.

Я плюнул и передумал покупать летающих лягушек. Лень было за ними гоняться.

—  Пусик! Они же дорогие. Нам не по средствам,  —  заметила Муся.

— Так я и не купил их. Но хотелось, вкусные они… — мечтательно облизнулся я.

— В итоге взял крабовые палочки, которые из рыбьей требухи. Зашёл ещё в отдел алкоголя. Ну уж пиво-то я купил. — Да-а-а…Пиво — это свято-о-ое! — передразнила меня Муся.

— А как же? Само собой! — ухмыльнулся я, — короче говоря, надоело мне шляться по магазину и я направился на кассу.

А там, конечно же, очередь. На кассах, что стояли дальше — тоже. Не стал я искать, где очередь короче, опять стало лень. Стою, жду. Кассиры, видно, стараются быстрее обслужить покупателей. Но очереди то ли не двигаются, то ли растягиваются как-то? Меньше народу не становится. Как мне показалось, час прошёл, а я только на два шага продвинулся вперёд.

 

— Ну и что дальше? Ничего не случилось прикольного? — спросила Муся.

— Сейчас узнаешь. Стою я, значит, в очереди, скучаю. А тут, протискивается ко мне шишига лохматая и вкрадчиво-так лопочет:

— Молодой-красивый, пропусти вперёд. Вижу, сердце у тебя золотое. Пропустишь беременную самку?

И она для пущей убедительности выпятила своё и так заметно выпирающее пузо. Всё равно очередь медленно ползла, ну и пропустил я её.
А тут ещё одна дамочка в таком же положении нарисовалась. И тоже ласково так запела:

— Золотой, родной, брильянтовый! Пропусти и меня, яхонтовый! Дома меня детёнышей выводок оголодавший дожидается.

«Не убудет с меня,» — думаю. Пропустил и эту. И вот, вторая шишига, той, первой и говорит:

— Сестрёнка, дорогая, пропусти меня вперёд, у меня много детёнышей голодных дома.

А первая шишига разворачивается и как взвизгнет:

— Шиш тебе, потаскуха задрипанная! Мои детки голоднее твоих!

Та вторая ей в ответ:

— Ах ты дрянь подзаборная, профурсетка плюгавая!

И как вцепятся обе бабы друг дружке в космы! Не обращая внимания на хохот кассиров, лупили они друг дружку, как заведённые!

Вдруг, материализовавшийся поблизости охранник вервольф, ухватил обеих бузотёрш за шиворот и поволок в досмотровую. Штрафовать за непристойное поведение, а заодно и обыскать, вдруг спёрли чего?

А дамочки, ни чуть не конфузясь, тем временем продолжали молотить друг дружку и сквернословить, вспоминая весьма интересные слова и выражения.

 

— Пакет брать будем? — внезапно раздалось рядом.

И тут я заметил, что моя очередь, наконец-то подошла.

Кассирша ведьма бесцеремонно и громко ещё раз окликнула меня:

— Товарищ чёрт, пакет брать будем?

Её золотые зубы оскалились в подобии улыбки, жутковатой даже для меня.

— Средний пожалуйста, — робко ответил я.

— Ну так хватайте и складывайте покупки, я же пробивать их начала. Пакет уже посчитала.

Я начал лихорадочно распихивать еду в пакет.

— Так! — важно подытожила златозубая ведьма,  — с  вас одна тысяча шестьсот шестьдесят шесть монет.

—  За-за! Слышь-чего?! Он выиграл! — добавила с удивлением она, обращаясь к соседке по кассе, вампирше с пышным бюстом.

— Везёт же некоторым!  — прошипела её товарка, щёлкнув клыками.

Я рассчитался с зарплатной карты.

— Товарищ чёрт, Вы только что выиграли в нашей акции главный приз! — торжественно обратилась ко мне ведьма, угрожающе сверкая золотой улыбкой.

— На Ваш встроенный микрочип, в течении часа, автоматически поступит уведомление о выигрыше главного приза — двух путёвок в санаторий класса люкс на три недели, и на карту поступят денежные средства в размере Вашей годовой зарплаты. Хозяин в этом году невероятно щедр! — завистливо вздохнув, кассирша добавила:

— Вы счастливчик! Приходите к нам ещё!

От неожиданной удачи я конечно обалдел!
На автопилоте я дошёл до дома. И вот, рассказал тебе, Муся, про свои приключения.

— А чего ты говоришь, что устал? Радоваться надо! Тебе невероятно повезло!

— подпрыгнула Муся.

— Да я радуюсь. Но в очередях и толпах толкаться неохота. В следующий раз в магазин идёшь ты.

И тут мне пришло сообщение на встроенный микрочип. Всё-таки я выиграл!

2

Огниво

Pupsik

не в сети давно

Я на небе давно путеводной звёзды
Не искал и судьбу не поддразнивал.
Отреченьем от сказок, от снов, от судьбы
Я себя за былое наказывал.

Тёщи смерть и погибель невесты отца
На моих руках красною краскою.
Королевой со мною из под венца
Вышла та, что считал своей сказкою.

Я дурак, что целуя ей спящей уста,
Не хотел узнать душу принцессину
Оказалась она не чиста, а пуста,
Так сказать: инфантильна балбесина.

С первой ночи совместной, иль даже и дня
Обломала, сорвала полёт.
Да красива, но вот же… не хочет меня,
Мол, солдату за так не даёт.

Полночь ведьмой убитою ржёт надо мной
И всё требует, требует огниво.
Я б отдал и свалил, как тогда… холостой
Пусть собаки из дуба сожрут его.

0

Золушка

Pupsik

не в сети давно

Долго следила ведьма за Золушкой:
Деваха красива, сильна и умна.
С дождём говорит, улыбается солнышку —
Наследовать чары годится сполна.

А то, что сиротка, так ей же то плюсом —Пуд соли и перца вкусила за жизнь.
Такие потянут науки обузу,
Гордыне для дела прикажут: смирись!

Что ушлой старухе прикинуться феей?
Взмах старой метлы и чуть магии слов…
И будто бы в крёстную девица верит,
К ней с неба пришедшую или из снов.

Всё ведьмой рассчитано: бал и
влюбленность,
И принц, и полцарства, и власть над людьми.
Терпенье старухи, дитя одарённость —
И искры осколков седец и туфли…

0

Опоздала

Pupsik

не в сети давно

Когда-то вольный ветер скзывал:
Тебя твой милый проклянёт.
И месяц в гладь пруда указывал:
Учись, мол, отражать своё.

Летит любовь по небу с птицами —
Я слышу сотен ведьм посыл.
Во льду пруда не отразиться мне,
Я опоздала — он застыл.

0

Счастливый выбор (басня)

Эвиллс

не в сети давно

Гадала Ведьма на Таро
И не могла она узнать,
Кто ей лишь скалится хитро,
А с кем судьбу свою связать?

Совсем замучалась она.
Плутишки-карты нагло врут!
Над ней хихикала Луна.
(Себе гадать — напрасный труд.)

Тогда в отчаяньи лихом,
Решила Ведьма: «Будет так,
Монетка выпадет орлом —
То мужем станет Вурдалак.

А если решкой ляжет в пыль,
Что на дороге, словно шаль,
То мужем будет мне бобыль,
Ну то есть Леший. Вот печаль!»

Монетку бросить — это блажь.
Но бабе пятый век пошёл!
Хотя на вид ей двадцать дашь,
Нужён жених, хотя б козёл!

Монетка в воздухе летит,
А сердце бьётся всё сильней!
И вдруг, лукав и ядовит,
Возник великолепный Змей.

Монетку он хвостом схватил
И в озеро скорей метнул!
И Ведьме цветик подарил,
Что у Чудовища стянул.

Сказал: «Красавица моя!
А чем же я-то не пригож?
Я Змей-Горынычу родня.
Подвластны множества вельмож.

Монетка — это сущий вздор!
Ты сердце слушай, не гадай.
Влюбился я в твой дивный взор!
И ты любовь свою мне дай.»

Решила Ведьма: «Вот жених!
Гаданиям пустым — конец.»
Луна гордилась так за них,
Когда умчались под венец!

И вот счастливою семьёй,
Змей с Ведьмой стали колдовать.
И править сказочной землёй.
(Теперь не надо уж гадать.)

Мораль у басни такова:
Любовь границ не признаёт.
Судьба во всём, всегда права.
Счастливый выбор всем придёт!

0

Купальская ночь

Эвиллс

не в сети давно

Красавица, твоя объёмна грудь,
Но прелести свои не обнажаешь.
Я, Демон, вновь сказал: «Моею будь!»
Но ты с полу-кокетством, возражаешь.

Взмахнула юбкой, яркой, озорной!
Отпрянула, как-будто кобылица.
Приятно быть поблизости с тобой.
Но мне б хотелось ближе веселиться!

Красивая… Танцуешь, веселясь.
И снова льются странные напевы.
Я рядом, применить не смею власть.
И вновь танцуют в тайном круге девы.

Я дьявольски желаю быть с тобой!
А ты не мне раскроешь вновь объятья.
Готова к единенью, не со мной.
И ласки все другим спешу отдать я.

Пылает на поляне наш костёр.
И лес во тьме поёт шальною песней!
Рассвет крадётся плавно, словно вор.
Но скоро всем нам будет интересней.

Хоть колдовской любви костёр горит,
И льются песни яркие мажоры,
Но с вожделеньем взгляд твой говорит:
«Найти б сокровищ золотые горы!»

Отыщут ведьмы тайную траву.
Увидят: синевой цветы искрятся.
Услышат рядом чёрную сову.
И клады злата девам покорятся!

Прелестница, и ты идёшь сквозь ночь.
И для тебя в земле таится злато.
Упрямая, хочу тебе помочь!
С тобою будем вместе мы, когда-то…

0

Икар и Агата (акростих)

Эвиллс

не в сети давно

Икаром назвали меня.
Полётами грезил всегда.
О, время течёт как вода…
Лакей — то судьба не моя!

Естественна тяга летать.
Трудился и крылья создал!
Ехидный сограждан оскал —
Ловушкой пытался мне стать…

Ярчайшее Солнце горит.
Но ветер прохладу несёт.
А люди твердят: Он умрёт.
Дурак, Солнце жарко палит!

Взмахнул я крылами и вот,
Свершилось моё волшебство!
Естественно, что колдовство
Меня вдаль на крыльях несёт.

И люди, ехидство забыв,
Великим назвали меня!
Огромную зависть храня,
Любовною маской прикрыв.

Я к Солнцу лететь не стремлюсь.
Моя лишь со мною мечта.
О, пусть вся уйдёт суета…
Я волен и не разобьюсь!

И к ведьме из дальних лесов,
Конечно же, я возвернусь.

Агата, тебе я клянусь,
Расстаться с тобой не готов!

И помня оскалы людей,
Агата, я к ним не вернусь.
Гнетёт ли меня меня злая грусть?
А нет её. Крылья сильней!

Таинственны тропы лесов.
А мы познаём тайны фраз.
В полуночный, призрачный час,
Мы сложим легенды из слов.

Елены Прекрасной черты
Совместны с твоими — вот знак.
Ты знаешь, скажу снова так:
Елены — прекраснее ты!

Не станешь улыбки скрывать.
А я-же, в ответ, улыбнусь.
Волшебница, сердцем клянусь,
С тобою мечтаю летать!

Елена не сможет простить.
Грозиться убийством начнёт…
Да, только сильней наш полёт!
Агата, нас вновь не убить.

0

Страшная невеста

Эвиллс

не в сети давно

Таинственный покров с тебя срывая,
Внезапно удивление постиг.
Казалась ты невинная такая,
Но я сдержать не смог досады крик!

Увидел вместо девственной принцессы
Кудесницу в бесстыдной наготе!
Остыл мой пыл завзятого повесы.
Стал робок я как «многие не те».

Твой взгляд стал вдруг призывным и нахальным!
И прелести твои все на виду.
Теперь себя не чувствую брутальным.
И боле на свиданье не приду!

Расхохоталась ведьма горделиво.
Сказала: «Что же ты так оробел?!
Ведь говорил надменно и спесиво.
Теперь же весь от страха поседел.

Чем я не хороша тебе, желанный?
Быть может я прекраснее мечты?
Момент настал тобою долгожданный.
Иди ко мне! Ну что же медлишь ты?!»

И как мне объяснить моё смятенье?
(А сердце скачет, выскочить грозя!)
Застыл я в небывалом потрясеньи.
Ответил: «Вот так сразу? Нет. Нельзя.

Я думал, ты не ведьма, а девица.
Невинная и юная, а ты…
Ну как я мог, дурак, в тебя влюбиться?!
Отродье Ада! Монстр Пустоты!

Не первое столетье за плечами,
Наверное, старуха, у тебя.
Таких как я зовёшь ты палачами.
И любишь, вижу, только лишь себя!»

Ответила карга мне величаво:
«Ты-инквизитор! Чем ты не палач?!
Насмешки над тобой — моё в том право.
Куда же ты понёсся резво вскачь?»

А я бежал, желая никогда уж
Не связываться с женщинами впредь!
Иначе вдруг возьму такую замуж?!
Останется со страху умереть.

0

Тролль — стихотворец (басня)

Эвиллс

не в сети давно

В одном неприметном, вонючем болоте
Жил безобразный тролль.
Поэтов таких нигде не найдёте,
Был он в поэзии ноль!

Рифмачил он глупо с ехидной ухмылкой.
Признания он не обрёл.
Всё чаще видали его за бутылкой.
По пьяни «пургу» он мёл.

Завидовал славным поэтам он жутко!
(Ещё бы, все знают их!)
Жестокой судьбы преужасная шутка:
Тролль каждый вымучивал стих!

Потел и сопел он, закусывал губы,
Пытаясь осмыслить слова.
Они получались нелепы и грубы.
И кругом шла голова.

Над троллевым бредом открыто смеялись!
(Ни разу тролль не поэт.)
Слова троллем комкались, переставлялись,
Да только в них смысла нет.

Пошёл к ведьме он, что однажды явилась
Ему в горячечном сне.
Спросил её: Как ты успеха добилась?
И как поэтом стать мне?!

Хихикнула ведьма, прищурилась косо,
И тролля щёлкнула в лоб.
Ответила: Нет и не может быть спроса,
На рифмы, что тролль наскрёб!

Ты тем, что умеешь, займись-ка дружище.
К примеру: поэтов души.
Громоздки слова и нелепы стишищи
Твои. И нет в них души!

Тролль понял подругу, заплакал, напился.
И стал поэтов душить.
Вот в этом «герой» наш успеха добился.
Не будет словами смешить!

Тролль отзывы строчит, противны и гадки,
На каждый чужой, классный стих.
И пасквили пишет — удушливы, гладки,
Поэтам. — Гроза он для них.

Мораль: коль ты тролль, то сиди на болоте.
В поэзию ты не лезь!
Подумай ты лучше о новой работе.
Троллям не место здесь!

0

Моя Кармен

Эвиллс

не в сети давно

Так магией наполнены глаза,
Как звёзды, что ласкают и дурманят.
Смотреть в них я желаю, но нельзя.
Боюсь, что ожидание обманет!

Что ты исчезнешь как туманный сон.
Что словно дым ты призраком растаешь.
И опустеет без тебя мой дом.
Боюсь, любить меня ты перестанешь!

Уйдёшь ты вдаль, ведомая мечтой,
Найти того, что для тебя желанней.
Неверная! Пойду я за тобой.
(Есть много у меня секретных знаний.)

Обречена вампира ты любить.
И магия моя, твоей сильнее.
И я влюблён в тебя, тому и быть!
И знай, мне без тебя — в сто крат сложнее.

Я выслежу тебя, моя любовь!
Изменница, строптивая на-диво.
В глаза твои тогда взгляну я вновь,
Послушав оправданья терпеливо.

А может, сердце ревности волной
Захлёстнуто окажется! Тогда уж
Поженимся смертельно мы с тобой.
Ты за меня посмертно выйдешь замуж!

Мой нож сверкает призрачно во тьме.
И он пока тебя не поцелует.
Я помню, клятву ты дала когда-то мне,
Что кровь твоя лишь для меня колдует!

Пока что ты не бросила меня.
Пока что даришь нежно поцелуи.
Пока со мною ты, то счастлив я!
(Но где б ни кралась ты, во след иду я.)

0