Призрак и десятки

Sv. Goranflo

не в сети давно

Городок был южный и ночь была жаркой. Матильда, полная дама средних лет, то и дело утирала со лба пот. Но в принципе ей было неплохо: в круглосуточном супермаркете, в который она неделю назад устроилась администратором, работал кондиционер. Магазин был небогатый, и Матильда, которая официально являлась замом директора, была вынуждена сидеть за кассой по ночам. Кроме неё в это время оставался лишь один охранник. Сегодня это был Петрович – видавший виды седоусый мужик лет пятидесяти пяти.

Было скучно, и Матильда решила развлечь себя разговором.

— Слышь, Петрович! – крикнула она, — как думаешь, сегодня этот чел придёт?

Дело в том, что всё время, пока Матильда здесь работала, каждую ночь в магазин приходил один «чел». Молодой человек в шортах и футболке, явно нетрезвый и слегка покачивающийся, он брал бутылку «Белизны» — чистящего средства на основе хлора, подходящего для уничтожения некоторых бактерий. Интересно было не только то, что этот парень брал «Белизну» регулярно каждую ночь, но и то, что расплачивался он за неё всегда старыми купюрами по десять рублей. «Белизна» стоила тридцать, и каждый раз странный «чел» оставлял три десятирублёвых бумажки 1997 года выпуска. Вроде бы, такие деньги ещё были действительными, и Матильда их принимала. Но откуда их у него столько?..

— И нафига ему столько «Белизны»? — продолжила рассуждать Матильда вслух. — Пьёт он её что ли? Явный же бухарик! Но разве от «Белизны» не дохнут сразу?

— Я тоже, когда он только начал сюда ходить, подумал что он эту «Белизну», не иначе, пьёт! — рассмеялся Петрович. — И да, конечно он придёт! Как может не прийти? Он сюда навеки привязан!

— Чего? – удивилась Матильда.

— Так он же призрак! Ты что, не поняла?- изобразил искреннее удивление Петрович.

— Чего? – удивилась Матильда.

Петрович усмехнулся и уселся поудобнее на одну из пустых стоек. Он любил рассказывать эту историю…

— Давным-давно… — начал охранник мечтательно, — в те времена, когда в ходу были бумажные десятки, а люди сидели в чатах, жил да был один парень. У парня была девушка. И вот однажды они решили поехать в отпуск в один южный город. В наш город! – Петрович многозначительно поднял палец. – Но парень поехал первым. Пока девушка заканчивала свою работу, он решил снять здесь квартиру и подготовить её к приезду любимой. Но так получилось, что все приличные квартиры уже были разобраны, и единственная квартира, которую он смог снять, раньше снимали алкоголики, хулиганы, тунеядцы и наркоманы, недавно откинувшиеся зеки и прочие подозрительные личности. Казалось бы, какая разница? Но парень очень любил свою девушку и испугался. Он прочитал где-то, что алкоголики, наркоманы и зеки часто болеют туберкулёзом. И ещё он прочитал, что возбудители туберкулёза могут сохраняться в помещениях, где жили больные, по полгода.

Узнав всё это, парень решил продезинфицировать квартиру. Он вызвал СЭС и заплатил, чтобы они обработали помещение хлоркой. Но потом ему вдруг показалось, что обработки СЭС недостаточно, что она затронула не все уголки злополучной квартиры. До приезда девушки оставалась неделя. И наш парень начал покупать «Белизну». И не где-нибудь, а именно в нашем магазине! – Петрович сделал страшные глаза. – Он покупал её, чтобы самостоятельно обрабатывать помещение… Однако парень был молодой, и сам хотел получить удовольствие от жизни. Поэтому днём он ходил купаться на море и пил пиво, а «Белизну» покупал ночью. И ночью же заливал этой ядрёной хлоркой снятую квартиру – каждый уголок, каждый выступ…

Петрович тяжело вздохнул.

— Так продолжалось целую неделю. А когда неделя прошла, нашему парню в чате вдруг написала его девушка. Она сообщила, что пока он терял время в нашем городе, она списалась с крутым дядькой из Баку. И теперь уезжает к нему.

Матильда охнула и схватилась за грудь.

Петрович стукнул кулаком по стойке и продолжил:

— А парень как раз купил ещё одну бутылку «Белизны», чтобы ещё раз обработать ванную комнату и санузел… И вот, узнав, что девушка его бросила, он взял, да и выжрал эту бутылку себе прямо в горло, единым залпом!

Говоря эти слова, Петрович скорчил страшную рожу. Матильда схватилась за сердце ещё сильнее.

— И так он помер в муках! – прошипел Петрович. – В диких корчах! Всё нутро было сожжено…

— Ах! – только и смогла промолвить Матильда…

— Закопали его вне кладбища, как положено хоронить самоубийц! – зловещим шёпотом продолжил Петрович. – Но не упокоился его дух! С тех пор каждое лето этот парень ходит в наш магазин по ночам и покупает «Белизну»! А вот и кстати он!

Матильда обернулась и чуть не закричала: в магазин входил парень в шортах!

Не глядя вокруг, покойник прошёл в отдел бытовой химии, взял бутылку «Белизны» и пошёл на кассу. Трясущимися руками Матильда приняла у него бутылку, пробила и через силу выдавила:

— С вас тридцать рублей!

Мёртвый парень молча сунул руку в шорты, извлёк деньги и кинул на кассу. Тридцать рублей. Бумажными десятками…
Сдерживая дрожь, Матильда взяла деньги и засунула в ящик кассы. Мертвец взял «Белизну» и ушёл.

— Свят, свят, свят! – пропищала Матильда и перекрестилась. – С нами Крестная сила!

— Аминь! – присоединился Петрович.

— Слушай… — слабым голосом промолвила Матильда, — а может, надо магазин освятить? Батюшку позвать, и всё такое…

— Да не бойся… — ответил Петрович. – Он безвредный! И всегда перед рассветом приходит… Вот, слышишь?

Матильда прислушалась. Где-то далеко, на задворках маленького курортного городка, пропел петух. Потом ещё один. И ещё… Начинался рассвет.

— Когда поёт петух и встаёт Солнце, вся нечисть развеивается! – сказал Петрович.

— Развеивается… — задумчиво протянула Матильда. – Стоп! – вдруг вскрикнула она. – Развеивается?!

С этими словами Матильда резко выдвинула ящик кассы. За ночь в нём накопилось немало денег, но бумажными десятками расплачивался очень мало кто. Увидев десятки, полученные от призрака, Матильда схватила их и вытащила. Помяла, понюхала, потом каждую по очереди подёргала на разрыв и посмотрела на свет. Лучи восходящего солнца, ещё не яркие и не жаркие, но уже вполне солнечные, пронизали купюры и высвечивали на них водяные знаки, перфорации и блестящие ленточки фольги. Деньги были настоящие и никуда развеиваться не собирались.

— Ну ладно, хрен с ним… — пробурчала Матильда, — пускай ходит!

0

Выходные без жены

Sv. Goranflo

не в сети давно

Мне всегда нравились женщины старше меня. Ещё в первом классе я заглядывался на одиннадцатиклассниц. В одиннадцатом классе я был влюблён в половину своих училок. С годами эта моя наклонность никуда не делась и только возросла. В нашем мире невозможного мало, и в конце концов, когда мне было 27лет, я женился на своей институтской преподавательнице, которая вела у нас экономику и английский. Жить стали в её квартире. У неё на тот момент уже был сын – подросток. Поначалу мы с ним ладили, но потом конкуренция самцов взяла своё, и парень начал меня тихо ненавидеть. Я сам тоже был в этом виноват – начал из себя изображать «крутого мачо» и пытаться его «воспитывать»… Молодой дурак я был! Ну да ладно, пролитого не поднимешь. Пускай ненавидит. За годы, что мы прожили вместе, Даниил вымахал в настоящего громилу и как следует накачался, но мне с моим ростом, весом и небольшим спортивным опытом не страшно. Главное, Зое я нравлюсь по-прежнему. Да, жену зовут Зоя. Кстати, в детстве я слышал такую шутку, что имя ЗОЯ – это аббревиатура, которая означает «змея особой ядовитости». Смешно.

У Зои есть кошка. Красивая – полностью чёрная, с зелёными глазами. Она меня тоже сразу невзлюбила – каждый раз, когда я пытаюсь её погладить, царапается, кусается и убегает в другую комнату. Но зато когда я что-нибудь готовлю и кидаю ей кусочки мяса, — исправно жрёт. Кошки – они такие…
Ну да ладно. Короче, однажды Зоя и Даниил собрались ехать в Новгород – со мной Зоя туда уже ездила, мы там обегали все достопримечательности, и вот, пришло время показать это всё Даниилу. Со мной бы он не поехал, и поэтому Зоя с ним поехала вдвоём, а я остался дома – в их квартире, на все выходные, один и с кошкой.
Конечно, первым делом я купил ящик пива и сигареты. Я курю, но знаю, что целоваться с курящим человеком не очень приятно. Поэтому в целом я курю где-то пару недель в году – когда по тем или иным причинам я не с Зоей. Полезный режим.
Потом я подумал и купил к пиву пару бутылок водки. Как говорилось в ещё одном анекдоте, слышанном мною в детстве, «одно без другого – деньги на ветер!».
Но это не главное – пиво, водку и сигареты я употребил в первые сутки, а на следующий день у меня были более интересные планы. Несмотря на все свои грехи, в целом я считаю себя православным христианином. И хотел бы приобщить к этому Зою и Даниила. Это не получалось: оба они считали себя образованными людьми, и относились к религии с иронией, лавируя где-то между атеизмом и агностицизмом.

Я не хотел на них давить, но и своих убеждений не оставлял. И поэтому, когда Зоя и Даниил уехали, решил использовать выходные для того, чтобы освятить их квартиру. Я пошёл в церковь, которая была от нашего дома через дорогу, уплатил, что требовалось, и пригласил в наш дом батюшку.
Батюшка пришёл, воскурил ладан, прочёл молитвы и прошёлся по квартире, разбрызгивая венчиком святую воду. Под конец он начертал елеем над входом в квартиру крест. Потом ушёл.
Я был очень доволен собой. Не важно, верят мои родные, или не верят, но жизнь нашем доме точно будет лучше…
На следующий день Зоя и Даниил приехали. Увидев их с балкона, я дождался, пока услышу, как они выходят из лифта и открывают дверь тамбура. После этого я радостно распахнул дверь квартиры.
— Привет! – улыбнулся я родным.
— Привет! – улыбнулась мне Зоя.
Боже, как она хороша… Рыжеватые волосы, зеленющие глаза и стильный длинный чёрный плащ. Зоя была похожа на ведьму из фэнтези. Она была обворожительна. Хотелось просто схватить её на руки и понести в постель…
Даниил, державший сумки в обеих руках, не улыбнулся и вообще старался на меня не смотреть.

Они стояли в тамбуре и почему-то не входили… Пауза затягивалась.
— Привет! – снова сказал я.
— Привет! – Зоя улыбнулась ещё шире.
Мы ещё немного постояли.
— Э-э-э… Привет? – спросил я неуверенно.
— Привет, привет… – улыбка Зои стала похожа на оскал.
Мне стало не по себе.
— Зоя, что не так? Почему вы не входите?
— Это ты мне скажи… Что здесь случилось, пока нас не было?
Я не сразу понял, в чём дело.
— Ну, выпил немного, мяса пожарил на закуску… Но я уже всё прибрал!
— Милый… – Зоя нахмурилась, — мы не можем войти в собственный дом. Что ты сделал?
Я лихорадочно встал вспоминать, что натворил за эти выходные…
— Мам, я говорил, что нельзя этого алкаша оставлять одного в нашем доме?!! – вспылил Даниил. – Вот, видишь теперь?!!
— Так-к-к… – прошипела Зоя. – Мы сейчас идём в гостиницу. Вернёмся через три дня. И когда мы придём, чтобы вот этого… Что ты тут сделал… Чтобы не было!!!
Мне вдруг на секунду показалось, что её зелёные глаза стали ещё зеленее, а зрачки в них стали вертикальными…

Жена яростно развернулась на каблуках — полы её чёрного плаща взметнулись, словно крылья или хвост дракона, и ринулась вон из тамбура. Даниил злобно зыркнул на меня, встряхнул сумки и пошёл вслед за матерью.
Я остался один, осознавать происшедшее…
Поняв, в чём дело, я пошёл в церковь. В храме было пусто, и батюшки видно не было. Была только одна женщина – вся в чёрном, в длинном пальто до пят. Высокая, стройная. Прекрасная фигура, которую не скрывал даже чёрный балахон. Из-под чёрного платка на голове выбивались тёмные волосы. Резко очерченные скулы, большие зелёные глаза… Красивая…
А чего мне просить у батюшки? Чтобы он пришёл и «рассвятил» квартиру?.. Да он меня за такую просьбу кадилом пришибёт…
Батюшки всё не было. А женщина в чёрном подошла к большой иконе, перед которой горели свечи. Что-то прошептав, она вдруг схватила одну из свечек и воткнула на место вверх ногами…
«Блин… Ведьма?» — подумал я.

А женщина тем временем развернулась и пошла к выходу. Проходя мимо, она вдруг хлопнула меня по плечу и сказала: «Пошли!»
Я пошёл с ней. Когда мы вышли из храма, она закурила сигарету, потом спросила:
— Ну что, касатик, квартиру надо рассвятить?
Голос был низкий, хриплый и донельзя сексуальный. Я опешил и хотел что-то сказать, но она продолжила:
— С тебя восемь тысяч рублей. Приду к тебе сегодня.
Я опять хотел что-то сказать, но она ушла. Как-то слишком быстро исчезла из моего поля зрения.
Я пошёл домой.
Часов в шесть вечера раздался звонок в дверь. Я открыл, и в квартиру гордо прошествовала она – ведьма из церкви. Она была без платка, в длинном чёрном плаще до пят, завязанным таким же чёрным поясом. Не разуваясь, совершенно бесцеремонно она прошла в нашу с Зоей комнату.
— Чтобы рассвятить квартиру, надо совершить в ней что-то, противоречащее основам религиозной морали и нравственности! – провозгласила ведьма. – Лучше всего – убить кого-нибудь. Особенно хорошо – убить кого-то невинного и беззащитного! А самое хорошее – кого-то близкого, родного, или хотя-бы давно знакомого…
Ведьма вдруг принюхалась, резко развернулась и уставилась на зоину кошку, которая, учуяв незнакомого человека, пыталась спрятаться под нашу с Зоей кровать.
— Кошка тоже подойдёт! – сказала ведьма. – Мы её свяжем, а потом ты со всей силы должен наступить ей на голову!
— Э-э-э… Нет! – ответил уже в конец офигевший от происходящего я. – Такого мы делать не будем!

— Ладно, – спокойно ответила ведьма. – Тогда мы оскверним супружеское ложе!
С этими словами она развязала пояс и сбросила с себя пальто. А под пальто у неё ничего не было… То есть, что я говорю? Было! Под пальто у неё было такое…
Ведьма улыбнулась краешком губ, увидев мою реакцию, и гордо прошествовала к кровати. По-царски возлегла, бесстыдно развалилась и поманила меня пальцем.
— Ну, чего встал? Иди сюда! Будем осквернять…
Я повернул голову влево. На один градус. Потом ещё на один. Было очень тяжело. Я вспомнил рассказ Тургенева «Бежин луг» и того мужика, который, из последних сил, неслушающейся рукой, всё-таки смог наложить на себя крестное знамение…
Вот и я смог. Повернуть свою голову настолько, чтобы не смотреть на раскинувшееся передо мной великолепие. Боже, какая фигура… Какая женщина!..
— Я не буду осквернять супружеское ложе! – как можно увереннее произнёс я.
— Ну ладно! – спокойно ответила ведьма. – Значит, будем давить кошку!
«Ну нет! — подумал я, — кошка – это святое!!!»
И с этой мыслью я прыгнул на ведьму…

Когда я проснулся следующим утром, ведьма уже ушла, а в кошельке не хватало восьми тысяч. Ещё через два дня вернулись Зоя и Даниил. Они спокойно прошли в квартиру и, как ни в чём не бывало, стали раскладывать вещи. Кошка с разбегу прыгнула Зое на грудь, а та поймала её и стала наглаживать свою любимицу. Спустив кошку на пол, Зоя подошла ко мне, обняла и поцеловала:
— Я знала, что ты всё сделаешь правильно. Спасибо, дорогой!
Я ответил на поцелуй, обнял жену за талию, поднял и закружил. А говорить на всякий случай ничего не стал…
А через месяц раздался телефонный звонок. Я поднял трубку и услышал дьявольский, демонический женский смех. Это была та ведьма из церкви. Отсмеявшись, она торжественным голосом возвестила, что свершилось Предначертание. Что от моего семени в её утробе было зачато дитя Тьмы, Антихрист. И что когда Тёмное дитя достигнет совершеннолетия, оно начнёт свой кровавый путь к власти над миром и положит начало Апокалипсису.

А до того времени по закону я должен перечислять на Антихриста 25% от своей заработной платы. Вот такие дела. Зоя потом со мной неделю не разговаривала.

0

История одного счастья

Sv. Goranflo

не в сети давно

Полине не спалось. Как всегда в такие ночи, она заедала депрессию конфетами и коротала бессонницу за компьютером. Сайты знакомств были полны молодых людей, в которых она видела лишь пустоту и бессмысленность. Пятнадцать сайтов, открытых одновременно, пестрели новыми сообщениями. И только одно сообщение – впервые за полгода активного поиска – вдруг привлекло ее внимание. Она быстро нажала: «Ответить».

Профиль был такой:

«Мужчина без вредных привычек, с двумя высшими образованиями и собственной жилплощадью, ищет девушку для серьёзных отношений. Рост 170 см, вес 75 кг, брюнет, глаза карие. Весёлый, с активной жизненной позицией».

«Любимая, отзовись! Изголодался!» — гласила надпись внизу. И волк из «Ну, погоди!» в качестве аватара. «Фото пришлю после предварительного общения»…

«Комплекция – что надо», — удовлетворенно подумала Полина, облизнув губы. Слова «любимая» и «изголодался» чем-то зацепили ее. Как правило, люди пишут то, что хотели бы получить сами. Острые зубы, фантазии на тему «съесть и быть съеденным»… Неприкрытое желание обладать… И быть обладаемым… Интересно.

«Фото после общения» — слишком красив, слишком уродлив, или просто строит из себя загадку. «Посмотрим на его фотку», — решила Полина и начала «предварительное общение».

— Как вас зовут?… Я — Полина. Если вы понравитесь мне так же, как и ваш профиль, наше общение может быть многообещающим!

— Здравствуйте, Полина! — возникло на экране через пару секунд. — Право, никак не ожидал, что сегодня отзовётся такая смелая девушка.

«Право, никак не ожидал» — мысленно повторила Полина. – «Что за выспренный стиль?… Наверное, все-таки загадка». Поведя плечами, она принялась печатать:

— Мой вопрос был прост: как вас зовут?

Полина была четким и настойчивым человеком. Она привыкла добиваться своего. «Надо будет поработать, чтобы раскрыть его», — подумала Полина в ожидании ответа, — «Интересный будет опыт».

В это время в другом городе, на холостяцкой кухне, освещённой лишь горящей конфоркой и экраном компьютера, невысокий молодой мужчина с симпатичным лицом склонился над клавиатурой в глубокой задумчивости. Что его зацепило в этой Полине? Резкая, хамоватая девица, с агрессивной манерой общения, явно «фаллическая женщина». И рыжая, не иначе! Надо будет точно раздобыть ее фотку.

Почему-то Павлу именно сейчас захотелось вдохнуть неповторимый аромат настоящих рыжих волос… «Нет, никогда я себя не пойму», — подумал он и принялся выбивать ответ.

— Извините, как невежливо с моей стороны! Меня зовут Павел, мне 32 года. Я – ветеринар-хирург, а по первому образованию – экономист.

Получив столько информации о Павле, Полина, тем не менее, не получила от него ни одного вопроса. «Наверное, у него и впрямь тайна, — подумала она, — или он самовлюблённый эгоист!»

— Вы меня спросите о чем-нибудь? — бросила она в пустоту свой вопрос.

— Ой, простите, увлёкся… Вы любите животных?

— Некоторых. Кошачьих, например. Это все, что вы хотите обо мне узнать? И что вам это даст? — шаблонной фразой обратилась Полина к своему собеседнику.

— По-моему, — ответил он, — для возникновения полноценного общения между людьми их должны объединять в начале общие интересы. Вы каких кошачьих любите?

«Ох», — Полину передернуло. — «Опять буду тратить время на выяснение общих интересов, потом спорт, потом хобби, потом кухня, потом…»

Вот ради пресловутого «потом» Полина собрала волю в кулак и зарядила долгую переписку про кошачьих. Потом последовала переписка про спорт, кино, театр и даже про показы мод.

Под конец первого месяца они обсудили все вопросы, которые можно было придумать. Кроме одного. Который нехило волновал их обоих и заключался в следующем: «А зачем вообще эта переписка? Что будет ПОТОМ?».

Каждый ждал, что собеседник заговорит об этом первым. Ожидание нервировало. Скорее даже, повергало в отчаяние.

— Да он же играет со мной, — думала Полина, посылая Паше очередную партию картинок со щенятами, — у него нет никаких намерений, он просто выкачивает мою энергию!

— Бессердечная, — скрипел зубами Павел, высылая ей вдвое большую порцию кавайных котяток, — Да она смеётся надо мной!

Наконец, напряжение достигло крайней отметки. Первой не выдержала Полина, что неудивительно при её буйном огненно-рыжем нраве. Паша как раз прислал ей картинку с розочками и видео с очередным пушистым жирным котиком.

— Долго ты будешь меня этим зверьём изводить? Говори, наконец, когда и где? Если не ответишь сейчас же, я сама вычислю тебя по IP, и приеду к тебе! — написала она, недолго думая.

Павел вскочил из-за стола, опрокинув табуретку: свершилось! Какое-то время он стоял, прикрыв глаза и раскачиваясь из стороны в сторону. Потом нагнулся и быстро стал печатать: «Милая, как же я ждал! Ты прости, я сам не решался, боялся спугнуть своё счастье! Говори скорее, где тебе удобнее встретиться, меня всё устроит!»

Теперь настал черёд Полине жмуриться от радости. Она даже смахнула слезинку с веснушчатой щеки… «Прилетай ко мне, сокол ты мой ясный, вот адрес…»

Обговорив дату приезда Павла, они поспешили прервать связь: обоих переполняли сильнейшие чувства, которые грозили перелиться через край и которые они боялись спугнуть… К тому же предстояло многое сделать…

Весь следующий день у Полины то и дело перехватывало дыхание и кружилась голова. Сердце стучало быстро-быстро, пело сладко-сладко. Её переполняло… Предвкушение! Она суетливо кружилась по квартире, прикидывая, что нужно прибрать, протереть, переставить к приезду долгожданного гостя. Павел должен был появиться не раньше, чем через неделю, времени было полно, но она не могла сидеть на месте, — такие чувства переполняли её! Предвкушение! Она хватала тряпку и бежала стирать пыль со шкафов, но тряпка валилась из рук, Полина подбирала её и замирала, забыв, что хотела делать, потому что не могла сосредоточиться ни на чём, кроме одной мысли: вот и близится то самое «потом»… Предвкушение! Предвкушение! Предвкушение!

И вот наконец настал «день икс». Она не могла успокоиться, волнение нарастало с каждым днём ожидания. Полине не верилось до конца, что «потом» наступит буквально сейчас. Всего через несколько минут приземлится самолет, на борту которого будет тот, о котором она так долго мечтала!

И он прилетел. Полина узнала бы своего Павлика среди тысячи лиц. Даже если бы не видела никогда. Увидев свою Полю, он на секунду замер, а затем ускорил шаг. Она летела ему навстречу, едва касаясь земли… Когда между ними оставалось сантиметров двадцать, они остановились в нерешительности на пару секунд, но собрались с духом и твердо пожали друг другу руки, начав разговор так, будто между ними никогда не было никаких расстояний. Со стороны казалось, будто пробегают пламенные искры… Пожилая пара, проходившая мимо, вдруг замерла на месте, вспомнив свою молодость…

Павел и Полина бок о бок прошли до такси, разговаривая и смеясь. Всё внимание их было поглощено друг другом. В машине они сели на заднее сиденье, прижавшись плечами. Выйдя у Полининого подъезда, они взлетели вверх по лестнице, не дожидаясь лифта, — уж так сильно обоим хотелось остаться наедине. Полина не сразу смогла открыть дверь – не попадала в скважину ключом в дрожащих пальцах. Павла тоже потряхивало – пока Полина возилась с замком, он еле сдерживался, чтобы не высадить эту проклятую дверь, только бы уж скорей…

Наконец, они оказались внутри… Когда дверь захлопнулась, они замерли на секунду, глядя друг другу в глаза… И вдруг молниеносно выхватили из-под одежды ножи!

* * *

Где-то очень далеко и совсем рядом, вне нашего пространства и времени, господин N, заслуженный работник Конторы, сцепил пальцы на груди и откинулся в кресле. Началось! То, ради чего этим двоим людям было суждено встретиться, должно было произойти прямо сейчас. Началось всё как обычно. Один из его лучших Поставщиков, Полина, нашла очередную жертву. Молодой здоровый мужчина с двумя образованиями и без вредных привычек — отличный Донор, способный дать много Энергии высочайшего качества при правильной обработке. Как обычно, 20% Жизненной Силы, выделившейся во время медленного и мучительного умирания Павла, отошли бы Полине, остальное — Конторе. Сотруднику N тоже свой процент полагался… N уже мысленно подсчитывал, сколько Энергии поступит на его счёт, приближая к заветной мечте – переходу на новый уровень в Иерархии, как вдруг в его кабинет влетел запыхавшийся сотрудник N-1 и принялся орать, что N не имеет права натравливать своих убийц на чужих Поставщиков. Как выяснилось, Павел, также как и Полина, давно бессознательно сотрудничал с Конторой и был на хорошем счету, а курировал Павла N-1.

Отменять такую выгодную операцию было жалко, очень жалко. К тому же, Павел тоже заинтересовался Полиной и наметил её себе в жертвы. Из сложившейся ситуации можно было извлечь выгоду. Когда Поставщик сам является Донором, а Донор — Поставщиком, и когда оба жаждут убийства, но при этом сами борются за свою жизнь, то во время схватки может выделиться огромное количество чистейшей Энергии высочайшего качества. Кроме того, в следующей жизни убитый Поставщик будет гораздо сильнее, целеустремлённее и полезнее для Конторы…

Выслушав доводы N, N-1 нашёл их убедительными и согласился на сотрудничество. Было решено ничего не менять. Пусть случится то, что предначертано.

* * *

У Полины был изящный кинжал с лазуритовой рукоятью, реплика дамского оружия XV века, у Павлика – простая и демократичная финка.

Они снова замерли, глядя друг на друга в недоумении: никто из них не ожидал, что жертва сама окажется убийцей…

Но промедление длилось лишь мгновение. Со звериным рыком Полина выбросила руку вперёд, направляя удар кинжалом в лицо – такая рана ошеломляет и лишает воли к сопротивлению, но не смертельна. Убивать кавалеров сразу, не поиграв, она не любила…

Но Павел легко отклонился и встретил свою даму несильным ударом кулака в скулу, тут же отбросив Полину ногой. Тоже не очень сильно – он, как и Полина, не любил поспешности…
Полина отлетела и повалилась на пол, опрокинув на себя вешалку.

Павел медленно подошёл, со снисходительной улыбкой глядя, как она барахтается, пытаясь выбраться из-под одежды, и крутил восьмёрки ножом, разминая запястье.

Полина была его сахарной костью… Ни на одну девушку он ещё не тратил столько времени и эмоций… Обычно хватало недельной переписки, после которой следовало предложение о встрече… И девушка встречала свою судьбу… Поля же за это время стала для него как родная. Ни с кем он ещё не достигал такого душевного единения. Она станет жемчужиной его коллекции, и, конечно же, Паша не позволит ей умереть быстро, не испытав того, на что он способен… Для начала он…

Полина грубо прервала Пашины радужные мысли, сделав «ножницы», — зацепила его ноги своими и опрокинула Пашу на пол, после чего с рёвом бешеной рыси кинулась на него, пытаясь всадить кинжал в живот…

Такое с ней было впервые. Три предыдущих жертвы просто плакали и звали маму. С ними было все просто: она играла с ними, обещая, что быстро отпустит, и… не отпускала! Соседи не слышали криков — обустраивая квартиру, Полина особое внимание уделила звукоизоляции. А потом освежеванные тушки долго служили ей обедом. Недаром же она купила такой удобный и вместительный морозильник. Кости она потом безо всякой спешки, понемногу выносила из квартиры в спортивной сумке и закапывала у себя на даче. Психиатры говорят, что женщины крайне редко бывают серийными убийцами. Полина с детства знала, что она – особенная…

* * *

Господин N обратил внимание на Полину, когда она была ещё совсем маленькая… Девочка с ранних лет отличалась умом, храбростью и сильной волей. Именно такие люди в первую очередь интересовали Контору: ведь только сильная личность способна творить как настоящее добро, так и настоящее зло. Трусливыми и глупыми легко управлять, но толку-то от них…

Человек наделён свободной волей, и просто так что-то ему приказать невозможно. Управлять можно, только если он раб или союзник.

Раб чувствует себя неполноценным и боится остаться с миром один на один. Такие люди нуждаются в хозяине и любят подчиняться. Таких рабов у сотрудника N было предостаточно, он их не сильно ценил и жертвовал ими, не задумываясь. Полина же была союзником… С детства она была окружена презрением… Нежеланный ребёнок брошенной женщины, считавшей дочь причиной всех невзгод. Мать не упускала возможности её унизить или ударить. И чем больше Полина старалась быть хорошей и послушной, тем больше её презирали мать и её родственники. Гулять и дружить ей было запрещено. Вечера после школы она проводила дома в одиночестве, прислушиваясь, как за стенкой мамаша веселится с очередным кавалером… Тогда-то к ней и начал приходить N… То есть, конечно, девочка его не видела. N беседовал с её бессознательным. Рассказывал, как отвратителен мир. Что только сильный и жестокий может жить в нём свободно и с удовольствием, не кланяясь скотам, именующими себя «людьми», которые унижали Полину дома и в школе. «Бессознательная Полина» прислушивалась, но на сторону N переходить не спешила. В конце концов, огромными трудами N удалось убедить её убить кошку. Но после этого Полина надолго закрылась от N. От природы она была добрым человеком…

Тогда N задействовал своего раба — очередного «друга» Полининой матери. В тот вечер они сильно выпили, и «кавалер» остался ночевать. Ночью он вдруг почувствовал, что раз уж он — мужчина в доме, значит, все женщины здесь должны принадлежать ему, и пошёл в комнату Полины. Ей тогда было 14. «Мужчину» здорово шатало, и он не сумел сразу схватить уворотливую девчонку. Она вырвалась и убежала на кухню. А когда услышала за дверью тяжёлые шаркающие шаги, вдруг поняла, что всё. Конец. Она так больше жить не будет. Полина больше ничего не боялась. Только ненавидела. Она спокойно огляделась и увидела ополовиненную бутыль со спиртом, которую ухажёр принёс её матери в качестве гостинца. Спокойно перелила спирт в ковшик, чтобы удобнее было плеснуть в лицо и на грудь незадачливому преследователю. Взяла спички. Сюрприз удался на славу! Мамин хахаль умер в реанимации, не приходя в сознание. Милиция всё посчитала несчастным случаем — облился товарищ напитком, да решил покурить… Чудо, что квартиру не сжёг.

Той ночью Полина впервые почувствовала себя сильной. Она сумела себя защитить и больше никого не боялась. Тут бы ей и остановиться… Но нет. Слишком сильно она успела всех возненавидеть… И себя в том числе. Она решила отомстить миру. И, сама того не зная, стала союзником господина N.

* * *

Полина и Павел сцепились, схватив друг друга за руки, тянувшиеся навстречу стальными остриями, хрипя, с лицами, перекошенными от ярости. Павел был вне себя. Ещё ни одна женщина, с которой он познакомился через интернет, не оказывала такого неистового сопротивления. Полина оказалась удивительно сильной и боролась с безрассудной яростью. Но всё же Павел был сильнее: он перевернул её на бок и начал понемногу подминать под себя. И вдруг она резко плюнула ему в лицо, попав прямо в глаз.

Паша от неожиданности заморгал и на секунду ослабил хватку: Полине этого хватило, чтобы вырвать руку с кинжалом и всадить ему лезвие в бок! Неглубоко, правда: ей не удалось как следует размахнуться, — но Павел от ранения заорал благим матом. Полина же, окончательно освободившись, вскочила и бросилась на кухню.

— Бежишь?! — обрадованно заорал Павел, поднимаясь на четвереньки, — От меня не убежишь! Любительница кошачьих…

Но Полина не убегала. Она уже бежала обратно к нему, а в руках её была огромная чугунная сковородка…

Невообразимым обезьяньим прыжком Павел ушёл от первого удара и принялся отступать, пятясь в сторону спальни. Это было на руку Полине: ведь именно там она держала весь свой пыточно-разделочный инструментарий. Она обрушила на Пашу град ударов, от которых он едва поспевал уворачиваться, и вынужден был всё пятиться, пятиться… Тяжеленная сковорода порхала в руках Полины, словно большой бумажный веер!

Девушка уже почти загнала Пашу в угол, когда он опрокинул у неё на пути один из стульев. Полина запнулась, и Паша тут же вырвал сковородку у неё из рук, а саму её сгрёб за шиворот и швырнул на пол. Схватив сковороду обеими руками, он изо всех сил размахнулся для страшного удара…

Но Полина сдаваться не собиралась. Когда Павел шагнул вперёд, чтобы обрушить на неё свой удар, она подкатилась ему под ноги, и он полетел через неё кувырком.

Полина быстро сунула руку под ковер. Там лежал «запасной вариант» — тонкий и плоский хирургический скальпель, которым она глубоко полоснула поднимавшегося Пашу по плечу. От неожиданности он вскрикнул и отпрянул, а Полина мгновенно вскочила на ноги.

Они стояли друг напротив друга, выставив оружие, напружиненные, разъярённые, готовые к последней атаке. Дышали они тяжело и хрипло, у обоих пот градом катился со лба. Они смотрели друг другу прямо в глаза, выжидая, у кого первого сдадут нервы и мелькнёт неуверенность в «зеркале души» — чтобы сразу кинуться вперёд и прикончить! Японцы, кажется, называют такие гляделки «поединком сердец»…

* * *

Сотрудники N и N-1 приникли к экрану. Драка была великолепна! Хорошо, что они додумались загодя запастись поп-корном, — такие гладиаторские бои надо смотреть, не отрываясь! Основная часть экрана показывала сражающуюся парочку, а в строке внизу рос показатель выделяемой Энергии… N-1 злился. Его Павел слишком уж много пропустил ударов… От женщины! Слабак. Нет, его действительно надо было давно прикончить и реинкарнировать во что-то помощнее… Этот интеллигент-ветеринар плохо справлялся с обязанностями Поставщика. Даже сейчас часть его мыслей была занята какой-то собакой, которую Паша недавно прооперировал от заворота кишок… Зверей он любил. Всех, кроме кошек. Собственно, Пашина карьера Поставщика началась, когда его мамаша и старшая сестра — обе заядлые кошатницы, облили бензином и подожгли его единственного друга — старого седого пса, когда Паша провалил вступительные экзамены. N-1 усмехнулся. И у того, и у этой начало служения связано с воспламеняющимися жидкостями. Воистину, у этих людей согласованность судеб! Эх, а что они замутят в следующих жизнях? Ненависть имеет свойство копиться, как снежный ком… Сейчас — простые душегубы, а там, глядишь…

Оба, и N-1, и N давно мечтали о больших делах… Большие дела — это войны. А как на них можно заработать! Сколько энергии выделяется, когда гибнет не один, а тысяча? А миллион? Но войну могут подтолкнуть те, чьим Поставщикам удалось выбиться в политики, полководцы… Вожди, одним словом.

N-1 задумался. Не всякому человеку, погибшему в руках убийцы, дано сразу вознестись на Небо. У некоторых психика ломается, не выдержав страха и боли. В свой последний миг они начинают завидовать своему убийце, и мечтают оказаться на его месте. После смерти они добровольно приходят в Контору, и в следующей жизни сами становятся Поставщиками…

N-1 обругал себя за посторонние мысли и вернулся взглядом на экран. Там произошло какое-то изменение, N-1 проглядел, какое…

* * *

Стояли долго. Полина сильно разогрелась во время драки. Теперь её начало познабливать. Только сейчас она почувствовала, как же ей досталось — ныло всё тело, она словно превратилась в один сплошной синяк…

Паша выглядел не лучше. Он заметно скособочился — болела рана в боку. Пиджак был пропитан кровью. Сковородка все заметнее подрагивала в его руке…

Полина медленно опустила скальпель и выпрямилась. Павел последовал её примеру. Какое-то время они продолжали изучать друг друга.

— Ну что, — выдавила, наконец, Полина, — так и будем стоять?…

Паша выдохнул, не зная, что сказать.

— А ты, это… правда кошек любишь? – наконец произнес он.

— Любила в детстве, — Полина неопределённо провела в воздухе скальпелем, — потом вот людей любить начала…

— Понятно… — задумчиво протянул Паша.

— А ты, это… — проговорила Полина смущённо, — может, чаю хочешь?

* * *

Изображение на экране начало рябить. Ни с того ни с сего показатель Энергии начал стремительно падать вниз. N и N-1 встревоженно посмотрели друг на друга. Ни один не понимал, что происходит.

— Что это, N?!! – прошептал побледневший N-1.
— Не знаю, коллега, связь нарушилась!
— Как она может нарушиться? Что с экраном?!
— Экран в норме, — проблема в них! — прошипел N, барабаня по клавиатуре. Надо было срочно успеть выйти на связь с Полининым бессознательным…
— N, что это за морда?!
— Бессознательное моей Полины, не видишь?!
— Почему оно тебе не отвечает? Почему оно… Она.. Светится?!!
— Потому что конец нам, коллега…

Экран вспыхнул и погас. Связь сотрудников N и N-1 c их лучшими Поставщиками была утрачена. Навсегда.

Они сидели и старались не смотреть друг на друга. Такого провала в их карьерах ещё не бывало. Утрата таких Поставщиков — удар по всей компании. Этого не простят…

На столе N зазвонил телефон. Чёрный, блестящий, он одним своим видом внушал работникам ужас. Потому, что они знали, кто по нему звонит. И зачем. Дрожащей рукой N снял трубку. Не брать было ещё страшнее…

— N? — раздался в трубке ласковый, бархатистый голос, — Здравствуйте, как поживаете?
— Б-благодарю…- Еле выдавил из себя трясущийся N.
— Ну и славно. А N-1 там рядом? Приветы ему!
— П-передам…
— Неудобно вас затруднять, но не могли бы вы вместе подъехать в центральный офис? — Голос говорившего стал ещё ласковее, в нём появились игривые нотки. N почувствовал, что начинает задыхаться. — Возникли некоторые вопросы, связанные с вашей сегодняшней работой. Неприятно говорить, но, возможно, придётся поставить вопрос о служебном соответствии…

* * *

Через три месяца Полина и Павел поженились и уехали жить к Паше. В небольшом городке, где он жил, его знали и любили за доброту и искреннюю заботу о четвероногих пациентах. Все Пашины знакомые были очень рады, что он наконец-то нашёл своё счастье. Его жена сразу всем понравилась: ведь она была очень красивая и улыбчивая девушка, а вместе с Павликом они смотрелись просто потрясающе. Прекрасная пара! Многим жителям стало казаться, что жизнь в городке стала ярче и веселее. Добрая весёлая жена ветеринара словно притягивала дополнительный солнечный свет своей рыжей головой, и излучала его людям.

Совпадение или нет, но после их свадьбы в городе Полины перестали пропадать молодые люди, а в городе Павла – девушки… И там и там полицейские, несколько лет ловившие маньяков, даже не знали, с чем это чудо связать…

0

Письмо из Новгорода

Sv. Goranflo

не в сети давно

Здравствуйте, уважаемые читатели интернета!

Пишет Вам Иван Цесаревич из Новгорода. Недавно я расстался со своей девушкой при весьма неприятных обстоятельствах. Мы прожили вместе почти 2 года, и, как мне казалось, стали очень близки, и всё друг о друге знали. Как же я ошибался! Но всё по порядку.

Был февральский вьюжный вечер, суббота. Мы ввалились в квартиру довольные, усталые после целого дня на катке. Как водится, подруга моя (её зовут Маша) сразу направилась в душ, а я, как истинный мужчина, не счел возможным думать о пустяках и поспешил к холодильнику. Холодильник оказался чудовищно пуст, и мне оставалось только ждать, когда Маша вымоется и что-нибудь сготовит. Проходя мимо ванной, я заметил, что дверь не заперта. Мария иногда оставляла её открытой, если желала, чтобы ей составили компанию. Грустные мысли о пустом холодильнике сразу улетучились, и я отважно поспешил на помощь девушке, в одиночку вынужденной справляться со своим мытьём.
Когда я распахнул дверь и шагнул внутрь, Маша резко обернулась, и лицо её было испуганным, к моему удивлению. И ещё было что-то странное в её облике… Я понял, что она просто забыла запереть дверь и хотел было выйти, и тут до меня дошло, что у моей любимой нет ушей. На месте каждого уха была выпуклость с золотистым отливом, а сами уши лежали рядом, на стиральной машине. Проследив мой взгляд, Маша схватила их и мигом прилепила на место.
— Милый, ты только не пугайся, — начала она, пока я оторопело хлопал глазами.
Она начала что-то говорить мне, но я не слушал. Я смотрел на её рот. Он был большущий, от уха до уха, и полон зубов. Зубы были мелкие, конической формы и все одинакового размера, как у белой акулы. И тоже золотые. Увидев, что я бледнею, Маша занервничала, сбилась и облизала губы языком. Золотым. Раздвоенным. Это было последней каплей. Я заорал, выскочил из ванной и ринулся к входной двери и уже почти добежал, когда услышал сзади хлопок, и что-то ударило меня ниже спины. В ту же секунду ноги мои подкосились, в глазах стало темнеть. По телу разливалась слабость. Из последних сил я нащупал что-то, торчащее из моей ягодицы, выдернул это, поднёс к глазам. Это был палец. Палец моей Маши, который я узнал бы из тысячи. Только ноготь стал длиннее, тоньше, заострился и был по цвету, как сталь. В глазах моих померкло…
Утром я проснулся в нашей постели, переодетый в пижаму и укрытый одеялом. Рядом, на стуле, висели мои штаны с аккуратно заштопанной дырочкой. Ранка на правой ягодице была обработана зелёнкой и заклеена пластырем. Она почти не болела и скоро зажила. Похоже, в пальце было снотворное.
Маши дома не было. Всё было чисто прибрано, везде вытерта пыль, полы помыты. В холодильнике нашёлся чан с пловом. Исчезли все Машины вещи — одежда, косметика, книги, кактус, вообще всё. Как будто её никогда здесь не было. Я немного поколебался, но всё же набрал её номер. Абонент вне зоны…

Прошло 2 месяца. Маша не вернулась. Я обзвонил всех знакомых, был на её работе. Никто не знает, где она может быть. Просто исчезла. Родственников у Марии нет. Я обошёл больницы, морги, все её любимые места, заявил в милицию о пропаже человека (разумеется, умолчав обо всём странном). Тщетно.
Теперь я шлю это письмо на сайты, которые она любит. Если кто-то может поделиться информацией о ней или о таких существах, как она, пожалуйста, помогите!

Мария, если ты это читаешь, позвони мне! Я был не прав, испугался от неожиданности, как любой бы на моём месте. Я понимаю, у всех есть секреты, зачем расставаться? Вернись, пожалуйста, я скучаю.
Иван.

0

Живите тысячу лет

Pupsik

не в сети давно

Михаил Юдовский

В больничной палате лежит старик.
На тумбочке – челюсть в стакане, рыжий парик,
газета с кроссвордом, карандаш, очки.
Зрачки старика, беспокойные, как паучки,
бегают, разглядывают стены и потолок
сквозь перистые облака поволок,
губы шевелятся, растягивая края,
словно спрашивают: «Я это или не я?»

Медсестра гладит ему лоб
и ненавидит, думая: «Чтоб
провалился твой лоб в морщины,
а я, лежа на пляже в Хуйегознаетгде,
глядя, как солнце катится по воде,
гладила… что-то другое… у другого мужчины –
молодого, красивого, как античный Бог,
переворачивалась на левый, на правый бок,
на живот, на спину, открывала ему закрома…
Боже, я, кажется, схожу с ума».

Старик разглядывает медсестру,
думая: «Тому полвека, если не вру,
была у меня похожая – кажется, в Испании…
Нет – на Лазурном берегу.
День и ночь не вылезали из спальни и…
Что вспоминать – всё равно уже не смогу.
И волосы у нее такие же, и губы,
и глаза – острые, как ледорубы.
Только та меня любила, а эта
мечтает сжить поскорей со света».

– Вы улыбаетесь? С вами всё в порядке?
– Абсолютно. Просто вспомнил старую шутку.
Пока я со смертью играю в прятки,
дай-ка мне, милая, подкроватную утку.
Раньше ходил по самому краю,
а теперь не могу сходить в туалет…
Не бойся – я уже умираю.
– Что вы… Живите тысячу лет.
– Я бы рад – лишь бы действовать тебе на нервы.
Небось, противно видеть старика нагим?
Какие вы все прекрасные, какие же вы все стервы…
Вот что – поцелуй меня и ступай к другим.

Парик рыжел, будто солнце, плавала челюсть в воде,
буквы выпрыгивали из кроссворда, учинив восстание.
«Кажется, я увижу ее – в Хуйегознаетгде».
«Кажется, я встречалась с ним – где-то в Испании».

2

Полменя

Pupsik

не в сети давно

По моим критериям нормальности,
Нет у мира для меня пол-яблока.
Я качусь в щербатой аномальности,
К своим срезам примеряю всякого.

А порою в перекурах дружеских
Провожу то вечность, то мгновения.
Полменя охотно тогда тужится,
Быть полезной до самозабвения.

Много нас таких по трассам катится,
Давится катком или колёсами,
Моет поливалками, да гладится,
Смешивается с пылью и отбросами.

На боках таких — почти раздавленных,
Радостней скакать от солнца зайчикам,
Чтоб привлечь к таким целенаправленно
Ненормальных девочек и мальчиков.

0

Человек, который много не умел

Pupsik

не в сети давно

ЧЕЛОВЕК, КОТОРЫЙ МНОГОГО НЕ УМЕЛ

Он очень многого не умел, но зато он умел зажигать звезды. Ведь самые красивые и яркие звезды иногда гаснут, а если однажды вечером мы не увидим на небе звезд, нам станет немного грустно… А он зажигал звезды очень умело, и это его утешало. Кто-то должен заниматься и этой работой, кто-то должен мерзнуть, разыскивая в облаках космической пыли погасшую звезду, а потом обжигаться, разжигая ее огоньками пламени, принесенными от других звезд, горячих и сильных.

Что и говорить, это была трудная работа, и он долго мирился с тем, что многого не умеет. Но однажды, когда звезды вели себя поспокойнее, он решил отдохнуть. Спустился на Землю, прошел по мягкой траве (это был городской парк), посмотрел на всякий случай на небо… Звезды ободряюще подмигнули сверху, и он успокоился. Сделал еще несколько шагов — и увидел ее.

— Ты похожа На самую прекрасную звезду, — сказал он. — Ты прекраснее всех звезд.

Она очень удивилась. Никто и никогда не говорил ей таких слов. «Ты симпатяга», — говорил один. «Я от тебя тащусь», — сказал другой. А третий, самый романтичный из всех, пообещал увезти ее к синему морю, по которому плывет белый парусник…

— Ты прекраснее всех звезд, — повторил он. И она не смогла ответить, что это не так. Маленький домик на окраине города показался ему самым чудесным дворцом во Вселенной. Ведь они были там вдвоем…

— Хочешь, я расскажу тебе про звезды? — шептал он. — Про Фомальгаут, лохматый, похожий на оранжевого котенка, про Бегу, синеватую и обжигающую, словцо кусочек раскаленного льда, про Сириус, сплетенный, словно гирлянда, из трех звезд… Но ты прекрасней всех звезд…

— Говори, говори, — просила она, ловя кончики его пальцев, горячих, как пламя…

— Я расскажу тебе про все звезды, про большие и маленькие, про те, у которых есть громкие имена, и про те, которые имеют лишь скромные цифры в каталоге… Но ты прекраснее всех звезд…

— Говори…

— Полярная звезда рассказала мне о путешествиях и путешественниках, о грохоте морских волн и свисте холодных вьюг Арктики, о парусах, звенящих от ударов ветров… Тебе никогда не будет грустно, когда я буду рядом; Только будь со мной, ведь ты прекрасней всех звезд…

— Говори…

— Альтаир и Хамаль рассказали мне об ученых и полководцах, о тайнах Востока, о забытых искусствах и древних науках… Тебе никогда не будет больно, когда я буду рядом. Только будь со мной, ведь ты прекраснее всех звезд…

— Говори…

— Звезда Барнада рассказала мне про первые звездные корабли, мчащиеся сквозь космический холод, про стон сминаемого метеором металла, про долгие годы в стальных стенах и первые мгновения в чужих, опасных и тревожных мирах… Тебе никогда не будет одиноко, когда я буду рядом. Только будь со мной, ведь ты прекраснее всех звезд…..

Она вздохнула, пытаясь вырваться из плена его слов. И спросила:

— А что ты умеешь?

Он вздрогнул, но не пал духом.

— Посмотри в окно.

Миг, и в черной пустоте вспыхнула звезда. Она была так далеко, что казалась точкой, но он знал, что это самая красивая звезда в мире (не считая, конечно, той, что прижалась к его плечу). Тысяча планет кружилась вокруг звезды в невозможном, невероятном танце, и на каждой планете цвели сады и шумели моря, и красивые люди купались в теплых озерах, и волшебные птицы пели негромкие песни, и хрустальные водопады звенели на сверкающих самоцветами камнях…

— Звездочка в небе… — сказала она. — Кажется, ее раньше не было, но, впрочем, я не уверена… А что ты умеешь делать?

И он ничего не ответил.

— Как же мы будем жить, — вслух рассуждала она. — В этом старом домике, где даже газовой плиты нет… А ты совсем ничего не умеешь делать…

— Я научусь, — почти закричал он. — Обязательно! Только поверь мне!

И она поверила. Он больше не зажигает звезды. Он многое научился делать, работает астрофизиком и хорошо зарабатывает. Иногда, когда он выходит на балкон, ему на мгновение становится,грустно, и он боится лосмотреть на небо. Но звезд не становится меньше. Теперь их зажигает кто-то другой, и неплохо зажигает…

Он говорит, что счастлив, и я в это верю. Утром, когда жена еще спит, он идет на кухню и молча становится у плиты. Плита не подключена ни к каким баллонам, просто в ней горят две маленькие звезды — его свадебный подарок. Одна яркая, белая, шипящая, как электросварка, и плюющаяся протуберанцами, очень горячая. Чайник на ней закипает за полторы минуты.

Вторая тихая, спокойная, похожая на комок красной ваты, в который воткнули лампочку. На ней удобно подогревать вчерашний суп и котлеты из холодильника.

И самое страшное то, что он действительно счастлив.
С. Лукьяненко 

1

Какая разница?

Pupsik

не в сети давно

Мы с Денисом искали местечко, чтобы уединиться. Ходили по Коломенскому парку, ходили-ходили и натыкались на такие же парочки, как и мы, искавшие романтики на природе. И не находившие, само собой. Потому что все укромные места были оккупированы либо одухотворенными художниками, воодушевленно малевавшими на своих холстах заводские трубы через Москву-реку, либо юными душами, печально сидевшими с видом вожделенного одиночества, а в тайне мечтавшими о том, чтобы в этих самых кустах на них совершенно случайно наткнулась не менее одинокая и преисполненная грусти вторая половинка.

Осознание того, что на природе уединиться не удастся, раздосадовало меня не на шутку. Денис был такой теплый и желанный; вечер благоухал петуньями и настурциями; и тут я вспомнила, что всего в паре километров от парка, в районе метро Каширская, есть старая заброшка – какая-то недостроенная еще с советских времен психиатрическая больница. Друг мой восторженно принял мое предложение, и вот мы уже мчались к пустой заброшке в надежде на долгожданную романтику.

Здание было серым снаружи и вонючим внутри. Романтическое настроение стало покидать нас уже на третьем этаже этой мрачной многоэтажки, которую мы, как люди взрослые и любознательные, решили изучить. Помимо обычного мусора, вроде бутылок и банок из-под не только безалкогольных напитков, там и сям валялись шприцы, а в дорожной рваной сумке копошились крысы, которые, совсем не испугавшись нашего появления, оценивающе уставились на нас своими слишком умными черными глазками.

— Пойдем отсюда, а? – попросил Денис благоразумно.

Но вечер же благоухал настурциями. Поэтому я твердо ответила:

— Нет! – и, гордо проскочив мимо крыс, продолжила поиски удобного места, способного распалить почти улетучившуюся романтику.

Обернувшись, я надеялась взять Дениса за руку, чтобы он не боялся, как я, — но его не было. «Дурацкий розыгрыш,» — подумала я и начала искать глазами, куда же мог спрятаться мой шустрый игривый друг.

Пробежав через ряд пустых помещений, я поняла, что игры Дениса мне совсем не нравятся. И я спустилась вниз. Встала у выхода из здания и стала ждать, когда другу надоест играть.

Надоели прятки ему быстро. Вскоре он вышел.

Но только это был не совсем он. Вроде бы он – а вроде бы и не он. То ли уши стали побольше, то ли нос стал слишком приплюснутым.

— Ты тут?! – облегченно воскликнул Денис. Но не совсем своим голосом. — А я бегаю, ищу тебя! Только отвернулся, а ты меня кинула! Ну и игры у тебя!

— У тебя игры не лучше, — пробурчала я, пытаясь вернуть в ноздри запах настурций взамен затхлой вони заброшки. Я внимательно присматривалась к другу. Все-таки впечатление было странное: как будто все было то же самое в нем, и в то же время все как будто стало по-другому. Только глаза его оставались по-прежнему добрыми и любящими. А все остальное было другим.

Дорога к дому была такая же, но не такая. Палатка, в которой мы по дороге туда купили воды, теперь, по дороге обратно, была не того цвета. И стояла чуть дальше, как мне показалось. И деревья росли не там. И раздвоенной березы, которую я рассматривала по дороге туда, теперь не было совсем. Вместо нее торчал старый пенек. «Что за фигня,» — подумала я.

И тут я заметила, что Денис тоже исподтишка странно смотрит на меня.

— С тобой все в порядке, Светуль? – спросил он.

— Чего? – тщетно пытаясь быть игривой, переспросила я. – Это кто «Светуля»?…

— Свет, хватит дурить, — нахмурился мой друг.

— Денис, тоже хватит дурить, — рассердилась я.

— А кто такой Денис? – всполошился он.

Я вытащила из кармана сотовый и начала демонстративно листать контакты, чтобы показать ему, кто такой «Денис». Он и есть Денис, кто же еще… Но никакого Дениса в списке моих контактов не было.

— Позвони мне, — раздраженно попросила я. – У меня контакты сбились, нет твоего номера…

Какое еще объяснение я могла найти в тот момент? И он позвонил. Высветившись на экране, как «Паша».

— Паша?… — осевшим голосом переспросила я в пространство.

— А кто же еще, Свет, а? — участливо спросил Паша, который почему-то больше не был Денисом. Моим любимым, единственным Денисом, с которым я познакомилась год назад.

Мы присели на скамеечку, и Денис, то есть Паша, побежал за валидолом. Ну хоть валидол в этом мире не изменил своего названия. Пока друг бегал в аптеку, я дрожащими руками вытерла салфеточкой пот, обильно стекавший по моему лицу. Потом вытащила свой паспорт из сумки. Открыла его. И минут пять рассматривала свою фотографию и свое имя. Светлана? С какого привета я теперь Света? Если я всю свою сознательную жизнь отзывалась на Марину? На фото в паспорте была я. Но не совсем я. Вроде бы я. Но не совсем. Уши были побольше, что ли… Или нос поприплюснутей. Я ощупала себя руками. Вроде я. А вроде – нет. Шрам на локте был на прежнем месте. Но только на правой руке. А с утра был на левой. Главное – дата рождения была на месте. Хоть что-то в этом мире осталось неизменным. Но номер паспорта шел в обратной последовательности.

Как постепенно выяснилось, здесь все примерно то же самое, что и было в моем прошлом мире. Только солнце встает не на востоке, а на западе. И на дорогах движение левостороннее, а не правостороннее. И еще кое-какие интересные аномалии обнаружились, вроде родинки у мамы на правой щеке, а не на левой. В общем, почти что зазеркалье какое-то. Поначалу сложно было друзей-подруг-родственников по новым именам заново выучивать. И свою «Москву» называть «Мысквой» тоже было тяжко… В остальном я быстро сориентировалась. Трудновато лишь было к зеленоватому небу по вечерам привыкать. Все время на него пялилась – красота неписанная. Да и мороженое у них почему-то повкусней оказалось.

Я не раз потом забиралась в эту заброшку. И не два, и не три. Но потом перестала. Какая разница – Паша или Денис? Ведь глаза у друга по-прежнему любящие и добрые. Он у меня единственный и неповторимый. Самый любимый. Во всех мирах этой Вселенной…

1

Питерские вампиры

Эвиллс

не в сети давно

Звёзды, словно кошки, сладко жмурясь,
Хитро улыбаются во мгле.
Мы идём с тобою, вновь целуясь.
Нас чарует город на Неве.

Стелется туман печальной дымкой.
Только это не тревожит нас.
Рядом вьётся призрак невидимкой,
Напевает тихо Декаданс.

Мы не внемлем призраку Печали.
Счастливы, любимая, вдвоём.
Год прошёл, как мы роднее стали.
Думаем о будущем своём.

Мы преодолеем бастионы!
Победим завистников, поверь.
Вот они, могучие колонны,
А за ними — тайных странствий дверь.

Мы в неё шагнём без сожаленья
И в Страну Волшебную войдём.
Сможем здесь найти свои виденья,
Что подскажут как нам быть втроём.

Третий, что для нас ценнее многих,
Он в тебе, любимая, ещё.
Наш малыш, в обход запретов строгих.
И любим он нами горячо!

В мрачный Питер мы перенесёмся.
Медный всадник нас благословит.
В тот момент — к реальности вернёмся.
Время нам прозреньем отомстит…

Вновь ты во дворце своём старинном.
Я-же на погосте, словно тень.
И завыл я голосом звериным!
Разлучил нас вновь предатель-день.

1

Идущий по волнам

Эвиллс

не в сети давно

У причала ночью ты стоишь
В непроглядном, гибельном тумане.
И тоскою сердце бередишь.
Плачет боль в твоей сердечной ране!

Год прошёл, как в море он уплыл,
Принц твоей судьбы, любимый страстно!
Для тебя он самым лучшим был.
По нему рыдаешь ты несчастно.

Не вернётся тот, кого уж нет.
Не зови, тебя он не услышит.
Снова приближается рассвет.
И прохладой Смерть в затылок дышит.

Волнами морскими манит мгла.
И найти любимого так тянет!
Если-б ты в отчаяньи смогла
Возвернуть его! Но сон обманет.

В яви и в тумане видишь сны
О любимом, ныне бездыханном.
И коварный свет лихой Луны —
Говорит о счастье долгожданном.

Ты не верь обманщице-Луне.
У неё от нас секретов много.
Но опять с единственным во сне
Ты вдвоём. У вас одна дорога.

Вот он! Близко по волнам идёт,
Принц твоей судьбы заворожённый.
За собою в море он зовёт,
Плачет по тебе, навек влюблённый!

В трауре вздыхает в даль рассвет.
И роняет небо хладны слёзы.
Для живых тебя уж больше нет!
Ты ушла за принцем в Смерти грёзы.

1

Звёздно-призрачный поэт

Эвиллс

не в сети давно

Бороздя космические дали,
В Вечность уплывают корабли.
Унося смертельные печали,
Улетая дальше от Земли.

В космосе холодном и жестоком —
Места нет романтикам любви.
Тем что в ночь ведомы Чёрным Роком.
Потому — так мрАчны корабли.

Мы откроем новую планету,
Где привольно дышится стихам!
Помни, мой товарищ, песню эту.
Будет место в космосе мечтам.

Те, кого мы любим, не оценят.
Кто на нас в обиде — не простят.
Нас с тобой терзания изменят..
Те, кто любит, нам-же отомстят.

Сотканы пути противоречий.
Мойры их, оскалившись, плетут.
Счастлив я с тобою каждой встречей,
Только испытания грядут.

Суждено в одну Звезду влюбиться,
Нам с тобою, друг мой дорогой.
Лишь один взаимности добиться
Сможет. Выбран будет той Звездой.

Как нам не поссориться с тобою?
Дружбу нашу как нам не предать?
Я завесу тайны приоткрою?
Проще время вывернуть нам вспять!

Сможем-ли с Судьбой договориться?
Улыбнёшься грустно мне в ответ.
Ты расположения добиться
Сможешь, Звёздно-призрачный поэт.

1

Брат аристократ

Эвиллс

не в сети давно

Не за модой все мои стремленья.
Не за тем, что нравится другим!
У меня — свои всепредпочтенья.
Умер я когда-то молодым.

Чёрный фрак торжественно-печален.
И насквозь мой леденящий взгляд!
От желанья крови я отчаян!
Умер я так много лет назад…

Всполохи несбыточных видений,
Окрики летящие в ночи,
Отголоски новых впечатлений —
Все воспоминаньям палачи!

Современность — страшная химера.
Лязгает безжалостно засов!
Век напоминает изувера,
Плёткою стегающего псов!

Мчатся в день жестокие машины,
И в пространстве тают корабли.
Замерли все мысли недвижимы,
Вновь в тоску вогнать меня смогли…

Вечер вспоминаю романтичный.
В экипаже ехал я к тебе.
Брат аристократ мой симпатичный.
Знал-бы я о будущей судьбе!

У тебя в гостях была фемина,
Словно королева дивных снов.
Над камином — старая картина.
Там — сюжет известный, про любовь.

Мы втроём так страстно танцевали!
Ночь летела, времени не жаль.
(Только умер я один в финале,
Пригубив отравленный хрусталь.)

Брат аристократ, скажи: не знаешь,
Кто из вас меня так не любил?
Мой приятель детства и товарищ,
Для чего ты дома яд хранил?!

На картине, где сюжет любовный,
Над камином — плачет образ мой…
Ты внезапно, брат немногословный,
Кровь свою отдал мне в час ночной!

1

Зелёный вечер

Эвиллс

не в сети давно

Зелёный вечер наступал
На город западный, красивый.
А лето правило свой бал,
Играя огненною гривой!

Росли волшебные цветы
Из самых нежных мыслей-сказок.
И на меня смотрела ты
Так васильково, ясноглазо!

Сказала: «Знаешь? Есть мечта —
Взлететь звездою выше Солнца!
Чтоб отдалилась суета.
И не искать себе червонца.

Хлебов насущных не искать.
Забыть работу-каторжанку!
Не убирать и не стирать.
И не варить себе овсянку.

И не трястись в маршрутке чтоб.
Не бегать за прикидом модным.
Не слушать бы соседкин трёп.
А быть светилом мне свободным!»

…Её в звезду я превратил
Тогда. Пускай родная светит!
Гляжу я в небо, что есть сил,
Уж не увидит, не ответит.

Звезда сверкает высоко,
Горда своим сверхновым светом!
Иду домой и мне легко.
И даже не грущу при этом.

Найду такую как она.
И через день — звездою будет.
Я маг. Моя ли в том вина?
Кто счастлив был, тот не осудит.

3

Принцесса-лиса

Эвиллс

не в сети давно

Где цветов аромат за версту,
Где играя, сверкает ручей,
Повстречал волшебства красоту!
Не могу позабыть я о ней.

Изумруды сверкают в глазах,
Томный взгляд её ласково-смел.
Тот огонь порождает в сердцах,
Что сжигает смущенья предел!

И походкою плавной она
Превосходит все грации змей.
Красных локонов вьётся волна
И чаруют напевы речей…

Кто-же эта волшебница снов?
— Нимфа новой хрустальной волны?
Или чья-то былая любовь?
Воплощенье прекрасной Весны?

Друг, скажу я тебе не таясь,
То — принцесса из Лисьей страны.
А отец у неё — лисий князь.
Мы забыть о любви с ней должны.

-«Вместе быть мы не можем с тобой.
Оборотна моя лисья кровь.
Ухожу. И не следуй за мной.
Знай, отец мой отменно суров!»

Говорила она, как во сне.
Обернулась лисицею вмиг.
-«Позабудь нежный мой обо мне.»
И раздался мой горестный крик!

…Прихожу я к волшебным цветам.
Из ручья воду хладную пью.
Жажду встречи с принцессою там!
И погибельно-страстно люблю!

Кабы мог лисовИном я стать,
То нашёл бы принцессу мою.
Приняла бы меня лисья знать.
Смог бы сделать счастливой семью…

Но не можем мы счастливы быть!
Я по крови — летающий змей.
В сердце образ её мне носить.
Лишь печально мечтать мне о ней…

2

Призрачная любовь

Эвиллс

не в сети давно

Злой рассвет вены скальпелем вскрыл!
Укусил сердце, плача в тоске.
Я сей ночью надежду убил.
Утопил во Смертельной Реке!

Волны мрачные страшно ревут.
И надежда вовек не всплывёт!
Во глубинах Забвенья — приют.
Не пуститься надежде в полёт.

Я надеялся, только на что?!
Ждал ответа. Молчанье — стеной.
Двести лет или триста иль сто?
Только дружишь ты. Но не со мной!

Только любишь, увы, не меня!
В снах являешься вовсе не мне.
Ты меня позабыла, кляня.
Утопил я надежду в волне!

Чёрный берег оскалился в день.
И Забвения волны ревут.
Стал похож я на жалкую тень.
Во глубинах — не мне-ли приют?!

Мне забыться в Смертельной волне?
Иль сбежать в край отравленных снов?
И надежда рыдает на дне!
Только я умереть не готов…

Сила воли ведь есть у меня.
Жажда счастья пылает огнём!
Позабуду, родная, тебя.
И о том, как летали вдвоём…

Нет, не хватит мне силы моей!
Не смогу я тебя позабыть!
Мимо — сонмы отравленных дней.
Мне второй раз себя не убить…

0