Опасное знание

Sv. Goranflo

не в сети давно

Я не мистик и не лирик,
Я hardcore-естествовед,
На любой вопрос о мире
Мне наука даст ответ.

Задеру рубашку,
Посмотрю мурашки!

Знаю я — они живые!
Мыслят, чувствуют, едят,
Они сами говорили —
Выходили на контакт.

Я — огромная планета,
Есть во мне леса, моря,
А пупырки хладовые —
Цивилизация моя!

Первым я открыл секрет,
И с тех пор мне жизни нет.

Сразу в дверь мне позвонили,
И сказали, что залил.
Ничего им не открыл я,
Всех порезать пригрозил.

Знаю этих я «соседей»,
Что дежурят у дверей,
И не дамся в злые сети
ЦРУшных упырей.

С того раза на меня
Травля начинается —
Кажно утро за окном
Ктой-то ошивается.

ЗвОнют мне на телефон,
Стуками пугают,
Чую я, в водопровод
Что-то подсыпают!

Облучом меня лучали
Из летающих тарел,
С телевизора внушали…
Как мой разум уцелел?

Мой народ поработить
Хочут злопыхатели,
Души их заполучить..
Потому старательно

Давят мне на психику,
Чтоб мурашек выдал я,
Мною избранный народ,
Для которых я — как Бог!

Если своим голосом
Я им прикажу,
Станут поклоняться все
Мировому Злу!

Станет их хозяином
Дьявол-Люцифер,
Будет радоваться Сет,
Ведь у душ размера нет!

Станут все мурашки
Легионом Зла.
Будут они слугами
Чёрного Козла!

Чтобы безобразия
Мне не допустить,
Может, все мурашки
Бритвой соскоблить?

0

Тролльская песня

Sv. Goranflo

не в сети давно

Примечание: Иногда стихи, написанные специально для песни, без музыки выглядят коряво. Мелодия задаёт темп и корявости сглаживает, поэтому рекомендую перед прочтением прослушать оригинал: www.youtube.com

 

 

В альпийской деревушке соседям не до сна
Спешат они под крышу вернуться дотемна
В домах, задвинув дверь столом и ставни подперев колом,
Лежат, глаз не смыкая, в поту ледяном…

 

Выходит люд наружу не раньше, чем когда
Раздастся над деревней крик звонкий петуха.
И по-другому тут никак, последние полгода, как
На кладбище забытом поднялся вурдалак…

 

Ням-ням-ням, мужика пополам!
Чтобы знал, дурак, как потемну шляться!
Ням-ням-ням, мужика пополам!
Выйдешь до рассвета — сразу ням!

 

Сперва пропали дети, что по грибы пошли.
Три дня их все искали, и кое-что нашли,
Что удалось в мешок сложить и на костре скорей спалить
Чтоб кладбища святую землЮ не осквернить…

 

Так поступить крестьянам их пастор приказал,
Который досконально пути нечистых знал.
Он сразу всех в толпу собрал и перепуганным сказал,
Что смерть за пригрешенья Господь им послал:

 

— Люди, покайтесь, люди, молитесь
Об избавленьи от кар, а ещё
Ну-ка, друг к другу вы все приглядитесь:
Кто из нас настолько грешен, что беду привлёк?

 

Охотником умелым отец детишек был,
С рогатиной и луком на кабана ходил.
Пока костра струился дым, от горя сделался седым
И мимо пасторскую речь ушей пропустил.

 

Лишь одного хотел он — вампиру отомстить.
Едва домой вернувшись, он сел копьё точить.
А дома уж толпа друзей — один другого был смелей
И всяк из них хотел свою семью защитить…

 

Где монстр окопался, примерно каждый знал.
В горах за диким лесом пустой дворец стоял
Где жил когда-то клан людей, что были много раз страшней,
Чем всякие вампиры при жизни своей…

 

Давно в проклятом месте малейшей жизни нет.
Но в замке есть кладбИще, на кладбище есть склеп,
Что стал хранилищем костей хозяев бывших тех земель.
Видать, кому-то тяжко в аду усидеть…

 

Отправились отрядом охотники с утра.
Бог даст, и до захода разыщут упыря.
Всего делов — башку отсечь, потом останки в пепел сжечь,
А прах в болоте утопить и сразу забыть…

 

Закат сменился ночью, четыре дня прошло.
Никто не возвратился в несчастное село.
Пришла беда под каждый кров, повсюду льются слёзы вдов…
Как жить теперь деревне без лучших мужиков?

 

Ням-ням-ням, мужика пополам,
Чтобы знал, дурак, как по лесу шляться!
Ням-ням-ням, дурака пополам!
Углубишься в чащу — будет ням!

 

Сказал всем снова пастор: «Вам это за грехи!
Вы пили и блудили, гнев Божий навлекли!
Эти мученья — во искупленье,
Будет вам хуже ещё, дикари —
Ведь проявили неповиновенье
Воле Небес те, кто биться пошли!»

 

Потом в самой деревне стал пропадать народ
Кто поздно возвращался, иль вышел в огород.
Как только меркнет солнца свет, ни для кого спасенья нет,
Кто не дошел до дома — уже не придёт…

 

Молитву о спасеньи церковный хор поёт,
Взывает всех к смиренью священник, а приход
В мрачных сомненьях: чьи пригрешенья
Беды такие влекут на народ?
Мстя ведь кому-то, Heilige Mutter
Нам избавленья от зла не даёт?

 

Которую неделю пустой стоит трактир,
Ведь с жизнью распрощались, любил кто накатить!
Кто подгуляет, тот опоздает
До наступления ночи под кров,
Его, без сомненья, упырь растерзает —
Знать, хороша с пива примесью кровь!

 

Ням-ням-ням, мужика пополам!
Чтобы знал, дурак, как в хлам напиваться!
Ням-ням-ням, колдыря пополам!
Под забор приляжешь — будет ням!

 

Когда уж за убийцей жертв было за полста,
В село приехал рыцарь, а может быть ведьмак.
Парень здоровый, явно бедовый
Правил конём боевым, а при нём
Меч огроменный в ножнах потёртых
Висел за спиной, и кинжал за ремнём.

 

Заночевал в трактире и пива заказал,
За кружкой у хозяев про горе разузнал.
Он слушал, в бородище скрёб, в глазах — опасный огонёк.
Потом, ни слова не сказав, скорее спать лёг…

 

Оружие проверил и тронулся чуть свет.
Один решил поехать — довольно людям бед.
Чем собирать народ на бой, решил рискнуть одним собой —
И так мужчин в деревне почти уже нет.

 

Когда он мимо церкви неспешно проезжал,
На ослике священник к вояке подскакал:
— Я вижу, сын мой, ты — герой, но всё ж возьми меня с собой,
Убить вампира сложно без молитвы святой…

 

Легко без провожатых развалины нашли —
Широкие ущелья к заброшенке вели.
Боец свой кладенец достал, коня привязывать не стал —
Удастся ли вернуться, он точно не знал…

 

А спутник его пастор тащил мешок большой
С псалтырем и крестами, свячёною водой —
Чего лишь не лежало там, и всё не бесполезный хлам,
Всё может пригодиться, чтоб сгинул ворог злой.

 

День близился к закату, когда вошли во двор.
Стал воин в самом центре раскладывать костёр.
День догорает, ночь наступает,
Смысла уж нет в подзмельях искать.
Чем тупо сгинуть во тьме лабиринта,
Лучше при свете огня бой принять!

 

Тем временем священник круг мелом начертил —
Надежно, как он думал, себя огородил.
Он будет здесь бой наблюдать, молитвы нараспев читать,
Чтоб силу колдовскую у монстра отнять.

 

Упырь явился сразу, как только сгинул свет.
Громила как горилла, свет красный из-под век
И кожа словно снег бела, клыки и когти, все дела,
Короче всё стандартно, примет особых нет…

 

Герой заматерился и бросился рубить,
Стал вурдалак прыжками от стали уходить.
И так скакали полчаса, а пастор всё латынь читал,
Шептал, лишь прерываясь водою покропить…

 

В крови уже воитель, но из последних сил
Вампиру прямо в брюхо свой длинный меч вонзил!
А нечисть ведь не любит сталь, а меч — подобие креста.
Попадали вороны с ветвей — так завопил…

 

Хоть рана не смертельна, упырь лишился сил.
Чтоб возвратился в Бездну, удар лишь нужен был!
К нему подходит наш герой, заносит меч над головой,
Чтоб голову больную уроду отрубить!

 

Тем временем священник молитвенник закрыл,
И руку в свой мешочек поспешно запустил.
В мешке чего том только нет, запас на случай всяких бед.
Секундочку порывшись, он вынул арбалет…

 

Нажал на крюк спускОвый, и свистнула стрела
И в спину меченосцу по пёрышки ушла.
Боец пошатнулся, с трудом развернулся,
Не понимая, тараща глаза.
Рухнул навзничь, а старик усмехнулся:
— Думал, ты наш избавитель? Кто тебе сказал?

 

Герой уж задыхался, ответить нету сил,
А пастор, над ним стоя, спокойно говорил:
«Когда подолгу нету бед, народ всегда впадает в грех,
Душе не на пользу ни сытость, ни мир.
Лишь перед ликом смерти мы думаем о вечном…
Вот почему мне был нужен вампир!

 

Пока я вурдалака заклятьем не призвал,
Такой Содом творился, о воин, ты бы знал.
Едва дневной закончат труд, в трактир за пивом валом прут,
Под дудки скоморохов там пляшут и поют.
Девицы потеряли стыд, и не стыдясь волос седых
Родителей почтенных, парней ввергали в блуд.
Родители юных блудниц покрывали,
Своими детьми байстрюков объявляли,
И никого смертью не покарали,
Как предки наши нам всем завещали…
Словно скоты, Божий страх потеряли!

 

Пока огни Геенны не поглотили нас,
Решил я нечестивцам дать комендантский час.
Ночь несёт отдых перед работой,
Надо под крышей её проводить.
Страж беспощадный научит страху
Любителей пить, плясать и блудить!

 

Теперь народ исправно стал службы посещать,
А раньше этих пьяниц в храм было не загнать!
Теперь в любой воскресный день у нас полны скамьи людей.
Стала наша добродетель снова процветать!

 

А ты сюда явился и чуть к нулю не свёл
Своим мечом дурацким усердие моё!
Зря я тут, что ли, по уши в крови
Несчастных жертв, заклинанья читал?
Или же зря на отряд наших воинов,
Шедших сюда, я лавину спускал?!»

 

Пока наш славный пастор всё это говорил,
Пред ним лежавший рыцарь уж душу испустил.
Оставив тело упырю, вернулся пастор к алтарю
И к отпеванию скорее приступил…

 

Ням-ням-ням, ведьмака пополам!
Чтобы знал, дурак, как в дело соваться!
Ням-ням-ням, ведьмака пополам!
Захотел в герои — сразу ням!

 

От гибели героя шесть месяцев прошло.
В полнейшем благочестьи живёт наше село.
Никто не пляшет, не поёт, на девушек глаз не кладёт,
Перед закатом спать идёт и пива не пьёт…

 

Однако продолжает народишко редеть —
Грешны или безгрешны, вампиру надо есть!
Чтоб новых грешников добыть, пришлось священнику включить
Три деревушки близких в вампирский список чистки!

 

Решил однажды пастор: «Пора концы топить!
В такой кровище шило в мешке не утаить!»
И стал предметы собирать для ритуала — возвращать
Того, кто был полезен — в адскую бездну!

 

Однако ровно в полдень (был яркий летний день)
Вошёл в пустую церковь какой-то человек.
Высок и статен, средних лет, как знатный в чёрное одет,
Лицом красив. А кожа — белее, чем снег…

 

В поднос для подношений рубинов накидал,
Пошёл в исповедальню, и пастора позвал.
Тот сразу к гостю поспешил, помочь чтоб сбросить груз с души,
Но только заглянул в глаза — холодный пот прошиб…

 

Приветствую, отец мой! — сказал с улыбкой гость, —
— Давно уже в последний раз бывать здесь довелось…
Приятно поболтать в тиши, пока здесь нету ни души.
Поговорим, отец мой, ибо ты согрешил!

 

Как листик на осине трясясь и онемев,
На гостя смотрит пастор, предчувствуя удел…
Знать, опоздал со своим ритуалом,
А вурдалак уже в силу вошёл
(Не мудрено, на такой-то кормёжке!),
При свете дня если в церковь пришёл!

 

Упырь разулыбался: — Не надо, друг, скулить!
Хочу тебе за красное красным отплатить!
И в руку пастора вложил рубин, размером с мандарин
— Будут ещё, лишь сумей заслужить!

 

Как многие, кто в Мире Подземном долго был,
Узнал я тайны кладов и златоносных жил.
Увы, мой друг, но в мире Тьмы у дряни этой нет цены.
Валюта другая у нас там в ходу…

 

Нас очень привлекает Жизнь, в той форме, чтобы поглотить
И согреться хоть немножко в ледяном Аду…

 

Тебе я благодарен, что вызволил меня
Из тёмного забытья и дал вернуться в Явь!
Ты будешь первый мне слуга, тебе я очень много дам
Того, что мы не ценим, но очень любо вам!

 

Отстрою снова замок, где жил когда-то я,
Положено мне править, как встарь, в этих краях!
Тебе большой готовлю путь: епископом моим ты будь,
Заботиться о душах такой, как ты мне нужен!

 

Нам деньги — не проблема, не вижу я преград,
Построим в этих землях большой торговый град!
Чтоб жило множество людей, рожало вдоволь мне детей..
Будет меня город славный жизнью греть своей…

 

Дружочек, ты согласен? Я вижу по глазам,
Что ты старик отличный. Ну, значит, по рукам?

 

***

С момента этой байки пять сотен лет прошло.
Стоит красивый город, где было то село.
Дорога близ него ведёт, поток машин товар везёт,
Гостиничный бизнес здесь на высоте.
Замок красивый постройки старинной
Со всех концов привлекает гостей.
Здесь карнавалы, здесь фестивали,
Здесь горнолыжный прекрасный курорт.
Толпы приезжих всю ночь здесь гуляют…
Ну и что, что пара-тройка где-то пропадёт?

 

На площади центральной — готический собор,
Сплошное загляденье на фоне древних гор.
Высокие колонны и стрельчатые окна,
Над алтарём — превосходный витраж.
На прихожан с него строго взирает
Святой местночтимый, покровитель наш.
Странно немного, что весь он в чёрном,
Чёрные крылья из-за спины,
Взгляд необычный, какой-то ироничный
Нимб тёмно-красный вокруг головы…
Витраж удивляет, немного пугает
Тех, кто его в первый раз увидал.
Он очень старый, кто ж его знает,
Что художник позабытый нам передал…

0

Узнать… не расставаться

Pupsik

не в сети давно

Водами какой реки обтёсаны?
Силою каких ветров иссушены?
С безответными лишь к ним иду вопросами.
Притчи их шлифуют душу мне.

У друзей, не верящих в бессмертие,
Не найти жилетку мне комфортную.
Кажется порою, что в ответе я
За судьбу любую приручённую.

В речах чаек над стихией бешенной,
Если вдруг случись реинкарнация,
Через век услышу, что обещано:
Втретиться, узнать не расставаться нам.

1

Живите тысячу лет

Pupsik

не в сети давно

Михаил Юдовский

В больничной палате лежит старик.
На тумбочке – челюсть в стакане, рыжий парик,
газета с кроссвордом, карандаш, очки.
Зрачки старика, беспокойные, как паучки,
бегают, разглядывают стены и потолок
сквозь перистые облака поволок,
губы шевелятся, растягивая края,
словно спрашивают: «Я это или не я?»

Медсестра гладит ему лоб
и ненавидит, думая: «Чтоб
провалился твой лоб в морщины,
а я, лежа на пляже в Хуйегознаетгде,
глядя, как солнце катится по воде,
гладила… что-то другое… у другого мужчины –
молодого, красивого, как античный Бог,
переворачивалась на левый, на правый бок,
на живот, на спину, открывала ему закрома…
Боже, я, кажется, схожу с ума».

Старик разглядывает медсестру,
думая: «Тому полвека, если не вру,
была у меня похожая – кажется, в Испании…
Нет – на Лазурном берегу.
День и ночь не вылезали из спальни и…
Что вспоминать – всё равно уже не смогу.
И волосы у нее такие же, и губы,
и глаза – острые, как ледорубы.
Только та меня любила, а эта
мечтает сжить поскорей со света».

– Вы улыбаетесь? С вами всё в порядке?
– Абсолютно. Просто вспомнил старую шутку.
Пока я со смертью играю в прятки,
дай-ка мне, милая, подкроватную утку.
Раньше ходил по самому краю,
а теперь не могу сходить в туалет…
Не бойся – я уже умираю.
– Что вы… Живите тысячу лет.
– Я бы рад – лишь бы действовать тебе на нервы.
Небось, противно видеть старика нагим?
Какие вы все прекрасные, какие же вы все стервы…
Вот что – поцелуй меня и ступай к другим.

Парик рыжел, будто солнце, плавала челюсть в воде,
буквы выпрыгивали из кроссворда, учинив восстание.
«Кажется, я увижу ее – в Хуйегознаетгде».
«Кажется, я встречалась с ним – где-то в Испании».

2

Дед и внук. Беседа о жизни.

Sv. Goranflo

не в сети давно

Сейчас уже мне много лет,

Но с детства помню я, как дед

Меня за стол к себе сажал,

Смотрел, вздыхал и начинал:

 

 

— Ты, внучек, вот чего учти:

Прожить — не поле перейти!

Ты по полю когда пойдёшь,

Увидишь там пшено и рожь…

 

 

А жизнь — другая, ты поверь!

А если надо, то проверь!

И в жизни, эдак или так,

Бывает всё и так, и сяк…

 

 

Он говорил, прикрыв глаза,

А по щеке текла слеза…

— Живёшь — и знаешь, что живёшь!

И так — покуда не помрёшь…

 

 

Дед это часто повторял —

Когда я ел, когда играл,

Уроки делать не давал…

Чтоб я душой и сердцем внял!

 

 

С тех пор прошло уж много лет,

Давно лежит в могиле дед,

А я всё так же не пойму:

Вот это было всё к чему?..

2

Полменя

Pupsik

не в сети давно

По моим критериям нормальности,
Нет у мира для меня пол-яблока.
Я качусь в щербатой аномальности,
К своим срезам примеряю всякого.

А порою в перекурах дружеских
Провожу то вечность, то мгновения.
Полменя охотно тогда тужится,
Быть полезной до самозабвения.

Много нас таких по трассам катится,
Давится катком или колёсами,
Моет поливалками, да гладится,
Смешивается с пылью и отбросами.

На боках таких — почти раздавленных,
Радостней скакать от солнца зайчикам,
Чтоб привлечь к таким целенаправленно
Ненормальных девочек и мальчиков.

0

Грусть

Pupsik

не в сети давно

У нас опять сегодня грозы,
И льёт стеною за окном…
Чуть вдохновенности,
И прозу переверну я кверху дном.

Вы улыбнётесь моей лире,
Всем её недо… с чересчур.
В сметанно-бледном, тучном тире
Найду я свежий каламбур:

Про кривоногость молний шустрых;
Про ветра затяжной шансон;
Про то, как мокро и как тускло
Горит луны битый плафон…

А позже, когда сон придавит,
Когда как будто пора спать,
Жена вам ваш диван расправит,
А я нырну в свою кровать.

И сотню раз весь вечер взвешу,
Казню себя и посмеюсь.
А вы… поймёте же конечно:
Коль рифмы есть, то есть и грусть.

3

Питерские вампиры

Эвиллс

не в сети давно

Звёзды, словно кошки, сладко жмурясь,
Хитро улыбаются во мгле.
Мы идём с тобою, вновь целуясь.
Нас чарует город на Неве.

Стелется туман печальной дымкой.
Только это не тревожит нас.
Рядом вьётся призрак невидимкой,
Напевает тихо Декаданс.

Мы не внемлем призраку Печали.
Счастливы, любимая, вдвоём.
Год прошёл, как мы роднее стали.
Думаем о будущем своём.

Мы преодолеем бастионы!
Победим завистников, поверь.
Вот они, могучие колонны,
А за ними — тайных странствий дверь.

Мы в неё шагнём без сожаленья
И в Страну Волшебную войдём.
Сможем здесь найти свои виденья,
Что подскажут как нам быть втроём.

Третий, что для нас ценнее многих,
Он в тебе, любимая, ещё.
Наш малыш, в обход запретов строгих.
И любим он нами горячо!

В мрачный Питер мы перенесёмся.
Медный всадник нас благословит.
В тот момент — к реальности вернёмся.
Время нам прозреньем отомстит…

Вновь ты во дворце своём старинном.
Я-же на погосте, словно тень.
И завыл я голосом звериным!
Разлучил нас вновь предатель-день.

1

День, как мир — не вечен

Эвиллс

не в сети давно

На облака любуешься сквозь мысли.
Картины видишь в облачных узорах:
Охоту егерей, оскалы рыси.
И замки и принцесс в лихих раздорах.

На корабли, плывущие в закате,
Любуешься и на русалок дивных.
Пиратов видишь, бредящих о злате.
И рыцарей в доспехах зришь старинных.

Крадётся, всё темнее, плавно вечер.
И звёзды зажигаются, мерцая.
Вновь канул в бездну день, как мир не вечен.
Ночь близится печальная и злая.

И облака спускаются всё ниже.
Приносят сны из приграничья Нави.
А в роще соловьи поют всё тише.
И призраки летят сквозь путы яви.

Сгущаясь, облака несут кошмары,
Чудовищ злых и ужас леденящий.
И всадников, летящих как пожары.
И приговор душе твоей пропащей!

Вот — станут облака туманом зыбким.
Он вспыхивать начнёт багровым светом.
Обволочёт твой разум смогом липким.
За то, что насмехался над поэтом!

И щупальца зловещего тумана
Проникнут в сердце, кровь твоя прольётся.
Туман багровый треснет, как Гондвана!
И лавой по планете растечётся…

Любуйся облаками, коли сможешь.
Но знай, они туманом обернутся.
Меня ты зря насмешками тревожишь.
Судьба тебе — в посмертии проснуться!

1

Соловей-разбойник

Эвиллс

не в сети давно

Свищет ветер яростный, ночной.
Пряных трав приносит аромат.
Выезжаю снова на разбой!
А со мною — Чёрт, мой мрачный брат.

Чёрный конь мой скачет сквозь века,
Повергает непокорных в прах!
Нет такого в мире уголка,
Где б не знали о лихих делах.

Посвист мой услышат на беду!
Стрелы я по ветру в цель пущу.
Путники, вам жариться в Аду!
Ни за что живых не отпущу!

Алчный и жестокий я злодей.
Соловей — вот прозвище моё.
Ненавижу с детства я людей!
(Более коварны, чем зверьё.)

Вырастает из земли курган,
А к нему — дороги три ведут.
Я известный в мире злой буян!
Путников настигну в пять минут.

Что желаю, всё возьму с лихвой!
Золото всегда мне греет кровь.
Путь такой написан мне Судьбой.
Слух ласкает вой ночных волков.

Никому я не прощу обид.
За друзей погибших отомщу!
Посвист мой смертельный знаменит.
Я Судьбе на это не ропщу.

Волком чёрным снова обернусь.
Вдохновляет лютая Луна!
Во дворцы любые проберусь.
Будет песня Соловья слышна!

Короли мирские задрожат,
Увидав величие моё!
Улыбнётся Чёрт, мой мрачный брат.
У меня лихое бытиё.

Соловей-разбойник — это я.
А былины все бесстыдно врут!
Волчья стая — вот моя семья.
Мир узнает — мой характер крут!

2

Идущий по волнам

Эвиллс

не в сети давно

У причала ночью ты стоишь
В непроглядном, гибельном тумане.
И тоскою сердце бередишь.
Плачет боль в твоей сердечной ране!

Год прошёл, как в море он уплыл,
Принц твоей судьбы, любимый страстно!
Для тебя он самым лучшим был.
По нему рыдаешь ты несчастно.

Не вернётся тот, кого уж нет.
Не зови, тебя он не услышит.
Снова приближается рассвет.
И прохладой Смерть в затылок дышит.

Волнами морскими манит мгла.
И найти любимого так тянет!
Если-б ты в отчаяньи смогла
Возвернуть его! Но сон обманет.

В яви и в тумане видишь сны
О любимом, ныне бездыханном.
И коварный свет лихой Луны —
Говорит о счастье долгожданном.

Ты не верь обманщице-Луне.
У неё от нас секретов много.
Но опять с единственным во сне
Ты вдвоём. У вас одна дорога.

Вот он! Близко по волнам идёт,
Принц твоей судьбы заворожённый.
За собою в море он зовёт,
Плачет по тебе, навек влюблённый!

В трауре вздыхает в даль рассвет.
И роняет небо хладны слёзы.
Для живых тебя уж больше нет!
Ты ушла за принцем в Смерти грёзы.

1

День рожденья-смерти

Эвиллс

не в сети давно

Я вдыхаю сны свои неспешно.
И слова, взлетая, шелестят…
Я люблю стихи и прозу нежно.
Пусть за мной другие повторят!

В даль влекут волшебные миноры,
Сотканы из слов и миражей.
Для меня — фантазии просторы!
Но всегда я помню и о ней.

В чёрных одеяниях фемина,
Со стальной, наточенной косой.
Чувственна, нежна, непостижима!
Не по мне ты реквием пропой…

Оцени, пожалуйста, творенье.
И прошу я, строго не казни.
Раздели со мною вдохновенье,
Вспоминая золотые дни.

Буйство красок и дыханье лета!
Песни эльфов и волшебных птиц.
Кровь моя сказаньями согрета,
Что слетают плавно со страниц.

Юность-кошка ловко ускользнула.
Старость — тощей клячей у ворот.
И тоска — волною захлестнула!
И вгрызаясь в сердце, вновь убьёт.

Но бессильны все её атаки.
Мёртвому не страшно умирать.
Мой огонь сильней горит во мраке!
И судьбу мою — не передать.

Я давно пишу в своём посмертьи.
И атак тоски я не боюсь.
Мне друзья — мои шальные черти!
Вдохновляет — лишь пантера-грусть.

Я вампир, уже сто пять столетий.
День рожденья-смерти у меня.
Мама-Смерть, я сын твой верный, третий.
Я всегда, поверь мне, за тебя!

Смотришь в сердце мёртвое, безмолвно.
Улыбаясь, даришь мне мечту.
Будем вместе вечно, безусловно.
Я влюблён в твою-лишь красоту!

1

За порогом Смерти

Эвиллс

не в сети давно

За порогом Смерти — тайны ближе.
Я стою за призрачной чертою.
И со мной — друзья. Враги — они-же.
Я не властен над своей судьбою.

Навсегда со мной мои лихие!
Навсегда коварные прицелы.
Я в своей неистовой стихие!
Мне — мои смертельные пределы.

У меня ты спрашиваешь тихо
Про мои волшебные секреты.
Не боишься расплатиться лихо?
Не боишься нарушать запреты?

У тебя уверенности много.
Говоришь спокойно и надменно.
Вьюга в сердце взвоет одиноко!
Ты её услышишь несомненно.

Я тебе секреты не раскрою.
Тайну Смерти я тебе не выдам.
Призраком возникну. И мечтою —
Нарисую путь своим обидам.

Отомстить приду, сорвав оковы!
Но под маской ты увидишь маску.
Счастью моему — стихи основы.
Ты-же из-за них получишь встряску!

За порогом жизни — ты и кто-то.
За порогом Смерти — я с друзьями.
Нет от нас пощады для кого-то.
И стреляю я в тебя стихами!

Не убить нас. В этом — наша сила!
Не настичь нас. В этом — наше счастье!
Умирая, вспомнишь всё что было.
И мудрее станешь в одночасье.

1

Мрачные оскалы

Эвиллс

не в сети давно

Чёрный бархат ночи,
Тайный час лихой.
Кто мне путь морочит?
Кто не виден мной?

Для кого секреты
Магии легки?
Про кого поэты
Пишут вновь стихи?

-Это вечный странник
Страшной высоты.
Для друзей — изгнанник.
Всё хранит мечты…

Так меня желает
Обернуть в раба!
Только-вот, не знает,
Это — не судьба!

Мрачные оскалы
Сердце бередят.
И его вассалы
Всё за мной следят.

Я-же, усмехаясь,
Обнажив клыки,
Сквозь века не старюсь.
В ночь шаги легки.

Я извечный путник
Глубины лихой.
Вор, бандит, распутник,
Враг его презлой!

Ведьмы поцелуем
Договор скрепят.
Ими я балУем,
Все ко мне летят!

Алые зарницы
Принесут рассвет.
Вновь слова-лисицы
Создаёт поэт.

Друг мой воспевает
То, что любит сам.
Видит он и знает,
Кровь ему отдам!

Синей птицей Счастья,
Воля будет петь!
Сам явлю участье,
Отведу я смерть.

Плавно вьёт сонеты,
Оды Злой Весне.
И поймут поэты,
Их пути — ко мне!

Нет границ искуcствам,
Пусть летят-поют.
Двери — настежь чувствам!
Будет битва тут.

В этом измереньи
Будет лютый бой!
И в моём стремленьи —
Вовсе не покой.

Доказать желаю:
Все мы — не рабы!
Трудно будет, знаю,
Слышал песнь Судьбы.

Глубина восстала
Против высоты!
И реши сначала,
В чьём-же стане ты?

1

Звёздно-призрачный поэт

Эвиллс

не в сети давно

Бороздя космические дали,
В Вечность уплывают корабли.
Унося смертельные печали,
Улетая дальше от Земли.

В космосе холодном и жестоком —
Места нет романтикам любви.
Тем что в ночь ведомы Чёрным Роком.
Потому — так мрАчны корабли.

Мы откроем новую планету,
Где привольно дышится стихам!
Помни, мой товарищ, песню эту.
Будет место в космосе мечтам.

Те, кого мы любим, не оценят.
Кто на нас в обиде — не простят.
Нас с тобой терзания изменят..
Те, кто любит, нам-же отомстят.

Сотканы пути противоречий.
Мойры их, оскалившись, плетут.
Счастлив я с тобою каждой встречей,
Только испытания грядут.

Суждено в одну Звезду влюбиться,
Нам с тобою, друг мой дорогой.
Лишь один взаимности добиться
Сможет. Выбран будет той Звездой.

Как нам не поссориться с тобою?
Дружбу нашу как нам не предать?
Я завесу тайны приоткрою?
Проще время вывернуть нам вспять!

Сможем-ли с Судьбой договориться?
Улыбнёшься грустно мне в ответ.
Ты расположения добиться
Сможешь, Звёздно-призрачный поэт.

1