Антиосень

АдминБот

не в сети давно

Под осеннею пятою нам опять побыть охота.
Кличут осень «золотою», а ведь это — позолота,
в день базарный — пол-карата. Бижутерия. Дешёвка.
Тема в темпе «модерато», Богом сыгранная ловко.

В скверах — бледные поэты рыщут, как в чащобе волки,
хоть давно до них воспеты рыжесть листьев, воздух колкий,
дождь, летящий ниоткуда, лунный серп, что так немолод…
Как вместить в понятье «чудо» эту смерть и этот холод?!

Нас обманывать нетрудно. Мы обманываться рады.
Мы исполнены подспудной, подсознательной бравады,
что живём не в пасторали, что топор примерен к вые,
ибо осень — умирает, ну а мы — вполне живые.

А вокруг — наборы фото. Невесёлые картинки.
И всё та же позолота с темнотою в поединке.
Мир деревьев непотребен, наг и странно обезличен…
И больна в недобром небе птичья стая гриппом птичьим.

0

Тоска

Вор4ун

не в сети давно

Он только недавно переехал в эту квартиру, пытаясь сбежать от тоски. Обычная двушка, в хорошем микрорайоне, ничего необычного. Приветливые соседи, аккуратный дворик, тенистые тополя. Что ещё нужно? Но по вечерам накатывало. Он одевался и ехал в парк, где собирались разные формальные и не очень группки. Ходил и нарывался. Не трогали. А так хотелось, чтобы новая боль выдавила старую, которая внутри. Ещё более злой, возвращался домой за полночь и ложился спать.

И вот, как уже бывало, среди ночи проснулось сознание. Он ещё лежал с закрытыми глазами, а слух приносил из комнаты звуки. Ничего необычного, обычные скрипы и потрескивания нового дома. А что же разбудило? Лёгкий шорох и покачивание кровати, он открывает глаза и видит девушку, присевшую на край кровати и расчесывающую длинные белые волосы. Она сидела вполоборота, на краю реальности, гипсово-белая кожа, точёный профиль, высокая грудь. Но от волос нельзя было оторвать взгляда, они уводили, превращаясь в тропинки, обещая спокойствие и избавление от боли. Хотелось утонуть в этом белом водопаде, белом как… Стоп, он рывком сел в постели. Где-то на улице зазвенел трамвай, рядом, конечно же, никого не было. Он посидел и снова лёг, на правый бок, и… нос уткнулся в белые волосы. Она лежала у стены, спиной к нему, просто лежала, как будто имела право и на него, и на это место. Включив светильник, встал, пошёл на кухню, сварил кофе по-пиратски, как любил. Нужно что-то менять.

Вечером в парке познакомился с девушкой. Весёлая щебетуха заставила его снисходительно улыбаться, слушая её глупости.

— … и после этого домовые перестают мешать спать и даже, наоборот, следят за хозяйством и помогают убираться, — доносилось до него, сквозь обволакивающее умиротворение.

— А ещё знаешь, кто ещё бывает? — трещала без умолку она, — Тоска! Она приходит к тем, у кого разбитое сердце. Она очень красивая, только смертельно белая и с белыми волосами. Она садится на край кровати и расчёсывает волосы, каждую ночь, пока человек не сойдёт с ума. Или он должен принести ей в жертву другое разбитое сердце, много сердец, или забыть ту, которая разбила его сердце. Но это же не возможно, правда?…

1